Глава 4
Лекция по истории архитектуры шла уже двадцать минут, и Мира почти успокоилась, погрузившись в чертежи. Но внезапно по рядам пронесся шепот, а преподаватель, старый профессор с сорокалетним стажем, осекся на полуслове и выронил мелок.
Дверь аудитории не просто открылась — она словно сдалась под напором чужой воли. В проеме стоял Дамиан. Без пальто, в одной черной рубашке с закатанными рукавами, он выглядел здесь как хищник в детском саду.
— Продолжайте, Аркадий Семенович, не отвлекайтесь, — бросил Громов, даже не глядя на лектора. — Я здесь как вольный слушатель. Хочу узнать больше о… фундаментах.
Он начал медленно подниматься по ступеням амфитеатра. Стояла такая тишина, что было слышно, как скрипят его кожаные туфли. Студенты вжимались в скамьи, освобождая ему путь. Дамиан остановился прямо над Мирой, сложил руки на груди и сел на край стола пустующего ряда за её спиной.
Мира чувствовала жар, исходящий от него. Её затылок буквально горело под его пристальным взглядом.
— Ты с ума сошел? — прошипела она, не оборачиваясь. — Уходи отсюда. Ты срываешь занятие.
— Я внимательно слушаю, Мира, — в его низком голосе слышалась неприкрытая насмешка и пугающее собственничество. Он наклонился к её уху так близко, что его дыхание опалило кожу. — Но ты не сделала ни одной записи за последние пять минут. О чем ты думаешь? О том, как я вышвырнул твоего бывшего, или о том, что я сделаю, когда прозвенит звонок?
Мира сжала карандаш так сильно, что грифель хрустнул.
— Я думаю о том, какой ты самовлюбленный психопат, — отчеканила она, наконец повернувшись к нему.
Дамиан лишь улыбнулся — хищно и довольно.
— Психопат, который только что перечислил пожертвование на реставрацию этого крыла университета. Так что теперь это мой зал. И ты в нем — моя главная ценность.
В этот момент у Миры завибрировал телефон. Сообщение от матери: «Мира, придурочная, что ты натворила?! Отца уволили, а к нам пришли люди из службы безопасности Громова! Немедленно едь к нему и проси прощения на коленях!»
Мира побледнела, глядя в экран. Она медленно подняла глаза на Дамиана. Он не сводил с неё взгляда, в котором читалось ледяное торжество: «Я же говорил, что снесу твой замок».