Глава 3
Мира резко выдернула руку, игнорируя дрожь, пробежавшую по коже от его прикосновения. Она отступила на шаг, выпрямившись и глядя ему прямо в глаза — снизу вверх, но с таким вызовом, будто это она владела этим городом, а не он.
— Ты, кажется, плохо меня слышал вчера, Громов, — её голос звенел от ярости. — Твои разборки с моим трусливым бывшим не дают тебе права распоряжаться моим временем. У меня через десять минут лекция по архитектуре девятнадцатого века, и она мне куда интереснее, чем обед с мужчиной, который считает, что может купить всё, что движется.
Вокруг них повисла мертвая тишина. Студенты, наблюдавшие за сценой, затаили дыхание. Никто и никогда не разговаривал с Дамианом Громовым в таком тоне.
Дамиан медленно засунул руки в карманы брюк. Его челюсть сжалась так, что на скулах заиграли желваки. В его глазах вспыхнуло опасное пламя — смесь ярости от неповиновения и разгорающейся одержимости. Его заводило то, как она защищает свою крошечную свободу.
— Архитектура? — переспросил он с ледяной усмешкой. — Что ж, учись, Мира. Строй свои замки. Но помни: я могу снести любой из них одним щелчком пальцев. Или просто выкупить землю, на которой они стоят.
— Попробуй, — бросила она через плечо, уже разворачиваясь к входу в университет. — Только не удивляйся, если фундамент окажется тебе не по зубам.
Она ушла, не оборачиваясь, чувствуя на своей спине его тяжелый, обжигающий взгляд. Она не видела, как Дамиан достал телефон и коротко бросил в трубку:
— Узнайте, кто ведет у неё лекцию. И подготовьте документы на перевод её родителей в мой филиал... в самый жесткий отдел. Она хочет играть в независимость? Пусть посмотрит, как рушится мир вокруг неё, пока она не придет ко мне сама.
Дамиан не успел дойти до автомобиля — дорогу ему преградил Тимофей. Тень от деревьев скрывала его лицо, но дрожь в голосе выдавала его состояние.
— Оставь её в покое, Громов, — бросил Тимофей, преграждая путь. — Она не из твоего мира. Она не одна из твоих игрушек.
Дамиан даже не замедлил шаг. Он остановился в полуметре, возвышаясь над парнем, и в его взгляде не было ни капли угрозы — лишь ледяное безразличие, которое пугало куда сильнее.
— Ты — тот самый Тимофей? — Дамиан произнес имя так, словно оно было неприятным на вкус. — Друг детства? Или тот, кто надеялся стать кем-то большим, но так и не решился?
— Я тот, кто знает, что ты её сломаешь, — Тимофей шагнул вперед, сжимая кулаки. — Ты пришел, купил кофе, оставил подачку... Думаешь, она продается?
Громов усмехнулся, и эта улыбка была похожа на оскал. Он медленно поправил манжет пиджака.
— Ты ошибаешься в главном, — тихо ответил Дамиан, глядя Тимофею прямо в глаза. — Я не покупаю то, что принадлежит мне по праву. А Мира... Мира еще сама не поняла, что её судьба была решена в тот момент, когда я впервые увидел её взгляд.
— Она тебя возненавидит, — прохрипел Тимофей.
— Пусть, — Дамиан открыл дверь машины. — Ненависть — это тоже страсть. Это куда лучше, чем та серая, нищая «свобода», которую предлагаешь ей ты. Не попадайся мне на пути, парень. В следующий раз я не буду так вежлив.
Дверь захлопнулась с глухим звуком, и дорогой внедорожник плавно тронулся с места, обдав Тимофея пылью и запахом дорогого парфюма, оставив его стоять на обочине с осознанием своего полного краха.