Глава 5
Мгновенная тишина, повисшая в аудитории, взорвалась, когда Мира резко поднялась со стула. Ее лицо пылало не от стыда, а от яростной, чистой ненависти.
— Ты — чудовище! — выдохнула она.
Прежде чем Дамиан успел отреагировать, она схватила тяжелую тетрадь в твердом переплете, исписанную чертежами и расчетами, и со всей силы швырнула ее ему в грудь. Тетрадь больно ударила его, а листы с набросками готических соборов разлетелись по аудитории, словно подстреленные птицы.
— Думаешь, если у тебя есть деньги, ты можешь ломать жизни моих родителей? — она шагнула к нему, игнорируя испуганный вскрик профессора. — Да, они ненавидят меня, а я — их, но они не твои игрушки! И я — не твоя вещь, которую можно купить, шантажируя семьей!
Дамиан даже не шелохнулся. Он медленно опустил взгляд на упавшую к его ногам тетрадь, а затем снова посмотрел на Миру. В его глазах не было злости. В них вспыхнуло нечто гораздо более опасное — первобытный восторг. Его забавляло, что эта маленькая девчонка не сломалась под его прессом, а оскалилась в ответ.
Он медленно встал, сокращая расстояние между ними до миллиметра.
— Громкие слова для той, чье будущее я сейчас держу в кулаке, — произнес он так тихо, что слышала только она. — Ты только что при всех напала на главного спонсора этого вуза. Одного моего звонка достаточно, чтобы тебя отчислили через пять минут с волчьим билетом.
Он протянул руку и медленно, почти нежно, заправил выбившуюся прядь ей за ухо, пока она задыхалась от гнева.
— Но мне не нужно твое отчисление, Мира. Мне нужна твоя покорность. И чем сильнее ты дерешься, тем слаще будет момент, когда ты сама придешь в мой дом и попросишь меня остановиться.
— Никогда, — прошептала она, дрожа от напряжения.
— Пари? — Дамиан хищно улыбнулся и, наклонившись, поднял один из ее рисунков с пола. — Сегодня вечером ты будешь у моих дверей. Потому что твой отец уже начал паковать твои вещи, чтобы «загладить вину» перед важным гостем.