Обломками не той любви

Р.

Субботняя вечеринка изначально не предвещала ничего хорошего, но у Ру, по большому счёту, не было выбора.

Хотелось отдохнуть. Ещё сильнее — хотелось забыться, стереть из головы навалившиеся проблемы хотя бы на одну ночь. Раствориться в шуме, в алкоголе, в чужих голосах — лишь бы не думать. Нужно было расслабиться, иначе она чувствовала, что вот-вот окончательно расклеится и провалится в это вязкое, липкое отчаяние.

После двенадцатичасового рабочего дня тело ныло, будто его переломали изнутри. Бессонница не отпускала уже которую ночь подряд — под глазами залегли тёмные, почти фиолетовые круги. Руслана надела очки и придирчиво осмотрела себя в зеркале со всех сторон, будто пытаясь убедиться, что выглядит хотя бы наполовину живой.

Хочешь кайфануть? Так напейся.

Мысль была грубой, но честной.

Она воткнула наушники в уши, захватила сумку и села в такси, на ходу набирая сообщение Васе, который уже ждал её в баре. Пальцы двигались медленно — усталость чувствовалась даже в них.

Руслана примерно представляла, в каком состоянии её встретит Шакулин. Вася уже отвечал кое-как, и в одном коротком сообщении умудрялся наделать триллион ошибок.

Звебмсь, ждц

Она тихо усмехнулась и откинула голову назад, уставившись в грязно-серую обивку крыши. Машину слегка покачивало на неровностях дороги, музыка в наушниках глушила город.

Я не хочу думать о тебе, но каждый раз делаю это.

Клянусь, я снова влюблён.

Я помню всё, что ты говорила,

Обещай мне, что всё всерьёз.

Детка, я предлагаю сделку,

Ты будешь моей девушкой, если я буду твоим миром.

Она снова подумала о нём.

Это уже начинало походить на какую-то грёбаную традицию: стоило голове опустеть — в ней тут же возникал он. Его голос, цепкий взгляд, эта кривая усмешка, от которой внутри что-то болезненно сжималось. Ру пыталась вырвать эти мысли с корнем, отмахнуться, запретить себе, но чем сильнее старалась — тем настойчивее он возвращался.

Когда «ВК» уведомил о новой заявке в друзья, сердце едва не вырвалось из груди и не пустилось в пляс. Настоящая ламбада — с ускоренным ритмом и дрожью в пальцах.

А когда он, в мини-маркете, коснулся её — вскользь, будто случайно, — она на мгновение почти перестала дышать. Воздух застрял где-то между лёгкими и горлом, а мир сузился до этого прикосновения.

Прекрати это, Ру. Просто прекрати.

Глянув на дисплей, Руслана улыбнулась. Ей написал Илья, с которым девушка познакомилась пару дней назад благодаря, конечно же, Васе.

Привет, скоро будешь? Тут тухло как-то.

Привет) через пару минут.Не скучай :)

О, окей. Жду :))

Через десять минут она уже подходила к бару. У входа маячила компания слегка подвыпивших, мало знакомых ей ребят. Она сухо поздоровалась, почти машинально, и прошла внутрь.

Попсовая музыка тут же ударила по ушам — громкая, навязчивая, резкая. Руслана неохотно сняла косуху, перебросив её через руку, и на секунду задумалась, не зря ли вообще сюда приехала. Телефон снова завибрировал, сообщая о пропущенных звонках. Она даже не стала смотреть — и так знала, кто это. 

В баре было густо накурено из-за кальянов, воздух казался тяжёлым и сладковатым.

Все сомнения рассыпались в пыль, как только она заметила справа знакомую фигуру.

— О, так вот ты где!

Светящееся лицо Овечкина можно было заметить издалека — хоть за пару сотен километров. В руке он держал наполовину выпитую бутылку «Миллера», а его безмятежная улыбка ясно говорила о том, что бутылка была далеко не первой.

— Игнорируешь мои звонки? — Карие глаза сияли не хуже неоновых огоньков, хаотично прыгающих по стенам и потолку. Он запустил пятёрню в светлые волосы, откинул их назад, сделал несколько глотков и, не задумываясь, приобнял её, чмокнув в затылок.

Руслана рассмеялась, обвивая руками его шею.

— Просто знала, что первый, кого я здесь встречу, — будешь ты. Мы же списывались недавно, не видела смысла отвечать.

— Ах, вот как, — он наигранно надул губы, отстраняясь. — Тогда как насчёт того, чтобы составить мне компанию в употреблении спиртных, не самых приятных напитков?

— С удовольствием, — улыбнулась она, оглядываясь. — Кстати, не знаешь, где Вася шатается?

— В вип-зале, кажется, — Илья пожал плечами. — Думаю, ему там очень даже хорошо.

Руслана засмеялась и последовала за ним. Иногда ей казалось, что стоит Илье появиться рядом — и всё вокруг будто расцветает. Он напоминал тёплое майское солнце: ненавязчивый, лёгкий, согревающий. Она снова улыбнулась, прищурившись из-за ярких вспышек света.

С ним не было дискомфорта — несмотря на то, что знакомы они были совсем недолго. Илья был тем редким человеком, с которым можно было говорить о тревожащем, а через минуту — смеяться, показывая друг другу глупые тик-токи. И это нравилось ей больше всего.

Родственные души. 

Наверное, так это и называется.

Они устроились за ближайшим столиком, на свободном диване.

— Ну как прошёл твой первый рабочий день? — он откинулся на спинку, повернувшись к ней вполоборота.

Руслана устало мазнула по нему взглядом и комично охнула, закатив глаза.

— Полнейший ужас, — тяжело выдохнула она. — Ни присесть, ни передохнуть. График адский. Зато сказали, что справляюсь неплохо, и пообещали премию в конце месяца. Так что... не жалуюсь.

Илья понимающе усмехнулся и кивнул.

— А у тебя как? Чем занимался?

— Да потихоньку, — он дёрнул плечами и отпил из бутылки. — Наснимали материала, кажется, на полгода вперёд. А Лёша тут недавно написал — зовёт на очередные «разгоны».

Он вдруг повернулся, заметив неподалёку громко смеющегося Квашонкина.

— А вот и он, кстати.

Илья легко толкнул Руслану в бок и кивнул в сторону выхода. Среди множества фигур две выделялись особенно. Лёша Квашонкин стоял рядом с Димой, который лениво облокотился плечом о дверной косяк. Коваль что-то оживлённо рассказывал, а Лёша, запрокинув голову, заливался смехом.

Ру совсем не ожидала увидеть его здесь. Сегодня — уж точно.

Усидеть на месте стало почти невозможно. Человек, который не выходил из её подсознания с самой первой встречи, находился в двух метрах от неё — живой, реальный, улыбающийся. Она скрестила руки на груди и поспешно перевела взгляд на Илью, который продолжал говорить.

— Рядом с ним Дима, кстати. Ты его, наверное, не знаешь, но он классный комик.

От одного его имени её передёрнуло. Руслана резко выхватила бутылку из рук Ильи, допила остатки и с глухим звоном поставила её на стол.

— Знаю. Нас Шакулин познакомил.

— Классно, — беззаботно отозвался Овечкин, то ли не заметив перемены в её настроении, то ли не придав ей значения.

Присутствие Коваля давило, словно тяжёлый груз на плечах, сковывало движения, лишало воздуха. Руслана так надеялась, что хотя бы сегодня сможет отдохнуть от мыслей о нём. Но, видимо, у судьбы были свои планы.

Она долго молчала. Смотрела на переливающиеся огоньки, на тени людей, на стаканы на столе — и изо всех сил старалась не завыть волком от этого бессильного, глухого чувства безысходности.

Шакулина поёжилась — совсем не от холода. Внутри было слишком жарко, слишком тесно. Она медленно подняла взгляд и тут же столкнулась с чужими глазами напротив. Дима смотрел прямо на неё. Без насмешки, без привычной ленивой отстранённости. Он коротко улыбнулся — тепло, почти по-домашнему, — затем хлопнул Квашонкина по спине и направился к их столику.

Блять. Только не это.

— Здарова, — Коваль нехотя протянул руку Овечкину, пожав её без особого энтузиазма, а затем перевёл взгляд на девушку. — И тебе привет.

— Привет, — тихо ответила Руслана.

Он сел справа от неё, слишком близко, нарушая все возможные границы. Его рука легла на изголовье дивана — будто случайно, но Руслана почувствовала это сразу.

От его близости внутри всё неистово трепетало, словно кто-то включил ток. Хотелось содрать с себя шкуру, выскочить из собственного тела, потому что оно предательски реагировало на каждую мелочь. Она ощущала его тепло, чувствовала запах парфюма — терпкий, немного горький, — от которого приятно закружилась голова. Хотелось прижаться к нему, спрятаться в этом запахе и дышать им целую вечность.

— Успела познакомиться с Ильёй? Быстро, однако, — произнёс Дима, стараясь говорить ровно.

Но голос дрогнул. Совсем чуть-чуть — достаточно, чтобы выдать его с потрохами.

— А что, ревнуешь? — ухмыльнулся Овечкин, явно наслаждаясь моментом.

— Ой, иди в пизду, Ильюх, — Дима цокнул языком и наигранно засмеялся.

Потому что да. 

Ревновал.

 Пиздец как.

С того самого момента, как заметил их — слишком близких, слишком живых, кокетливо щебечущих между собой, будто вокруг никого больше не существовало.

Его взгляд сам собой опустился на её талию, где покоилась рука Овечкина. Челюсть свело так резко, что захотелось кричать, бить, крушить всё вокруг. Но он не такой. Он не позволит себе сорваться. Не здесь. Не при ней.

И Шакулина это заметила.

Она резко поднялась, словно не выдержав напряжения, и, бросив тихое - "нужно покурить", выскользнула из душного бара. 

Воздух внутри стал невыносимым — густым, липким, давящим на грудь.

На улице было непривычно тихо. Город будто выдохся. Кто-то уже разошёлся по домам, кто-то остался внутри — в шуме, дыме и свете. А здесь было пусто и спокойно.

Ру глубоко дышала, стараясь унять дрожь в пальцах и разогнать навязчивые мысли. Она не понимала, что делать: сбежать домой и зарыться под одеяло, притворяясь, что этой ночи не существовало, или вернуться и продолжать играть роль человека, у которого всё под контролем.

— Ты сегодня выглядишь просто великолепно.

Голос раздался совсем близко — над ухом. Ру вздрогнула, и по коже пробежала волна жара.

— Думал, будет неуместно говорить это при Илье, — тихо продолжил Дима. — Он весь вечер крутился около тебя.

Эти слова сорвались почти беззвучно, словно признание, которое он не собирался произносить вслух. Его рука легла ей на плечо, дрожащие пальцы медленно скользнули по кожзаму куртки.

Руслана сглотнула, заглушая всплеск эмоций.

 Она молчала — не потому что не хотела отвечать, а потому что просто не знала, как.

Да и слова были не нужны. Они оба чувствовали это — понимали на уровне инстинкта. Их привёл в этот загаженный московский бар не алкоголь и не тусовка стендаперов. Что-то другое. Гораздо глубже. Что-то, что давно въелось под кожу и не давало покоя.

Она моргнула, пытаясь прийти в себя. Не помогло. Блять.

И в следующий момент он отстранился. Взял её за подбородок, мягко, но настойчиво заставляя поднять голову. У Ру перехватило дыхание. Она ощущала себя беспомощной — и от этого только сильнее тянуло к нему. Она натянула хмельную улыбку, надеясь, что он не заметит, не поймёт, не прочитает всё по глазам.

Его ладонь коснулась её лица. Он аккуратно заправил за ухо выбившуюся прядь волос.

В этот миг она забыла, как дышать.

Дима первым подался вперёд, прикрывая серые глаза. Его дыхание стало рваным, горячим. Ноги у Русланы будто налились свинцом. Он был так близко, что она чувствовала каждое движение, каждый вдох.

Ещё чуть-чуть.

Ещё мгновение.

И вдруг — резкий звонок телефона.

Дима глухо застонал, с досадой выдыхая проклятие, а Руслана дёрнулась, словно очнувшись, и резко отстранилась. Руки дрожали, когда она нащупала телефон и ответила, отвернувшись от него.

— Алло? — выдавила она, всё ещё пылая изнутри.