26. «Надежда»
Карасев не мог найти себе места, после встречи со Златой. Он метался по камере, думая только о беременности жены, о том, что она носит под сердцем его ребенка, которого он сам захотел, а теперь сидит тут, не в силах помочь ей. Пошарпанные стены давили, с каждым разом дышать становилось все тяжелее и Петя закрывал глаза, чтобы справиться с эмоциями, но в этот момент вновь видел перед собой Злату, ее голубые глаза, нежную улыбку, золотые волосы, к которым он хотел вновь прикоснуться.
Нервы были на пределе и Карасев больше не собирался ждать, подойдя к железной двери он начал со всей силы стучать по ней, сбивая костяшки в кровь.
-Начальника позовите!- кудрявый надрывно прокричал, в надежде быть услышанным.
Грохот разносился по коридору, заглушая даже крики из соседних камер. Петя бил и бил, пока руки не онемели, а металл не окрасился кровавыми разводами, но наконец за дверью послышались тяжелые шаги, лязгнул засов и показался конвоир.
- Какого хрена разорался, Карасев? Че, в карцер хочется? Или по ребрам давно не получал? - каждое слово системный говорил с ядовитой усмешкой, заставляющей кудрявого беситься еще сильнее.
Петя хотел ответить, но промолчал, понимая, что каждое неправильно сказаное слово может навредить, не дать шанс, которым он прямо сейчас собирался воспользоваться.
- Ты че, сука, не слышал? Начальника позови,- пытаясь успокоиться сказал кудрявый,- Скажи Карась встречи просит, вопрос важный у меня.
Конвоир хмыкнул, и бросив еще пару колких слов в адрес Пети- ушел, бубня что-то себе под нос.
Карасев тяжело опустится на койку, глядя на изуродованные ссадинами руки, но боли не чувствовал, либо же просто не акцентуировался на ней, потому что думал совершенно о другом.
Прошел час. Два. Три. Петя просто лежал, глядя в потолок и перебирая в голове варианты. Деньги, связи, имена, всё, что могло помочь выйти быстрее. Потом думал о ребенке, его будущем, воспитании, представляя на кого он будет похож и надеясь, что все же переймет нежные черты Златы- голубые глаза, светлые волосы, на которые хотелось смотреть часами на пролет. Мысли текли одна за другой, выстраивая идеальную картину будущего, которой, возможно, никогда не суждено сбыться, но сейчас, в этой душной камере, эти мечты были единственным, что удерживало его от того, чтобы не сорваться окончательно.
Наконец, вновь послышались шаги и дверь распахнулась, запуская в камеру начальника.
- Ну, Карасев, говори чего хотел, только быстрее давай, времени в обрез,- закрывая за собой дверь сказал мент.
- Позвонить дай мне, Сергеич,-ровным тоном произнес кудрявый, глядя в глаза начальнику.
-Ты,Карасев, в своем уме вообще? Не положено,- отчеканивая каждое слово, как будто это заученный текст сказал Виталий Сергеевич, поправляя привычно спущенный галстук.
Петя усмехнулся. Эти слова он слышал уже тысячу раз. От ментов, от конвоиров, от следователей. «Не положено», «не имеем права», «закон есть закон». А потом называлась цена, и «не положено» волшебным образом превращалось в «договоримся».
- Ну ты же знаешь, начальник,сейчас ты поможешь мне и я в долгу не останусь явно,- ухмыляясь произнес Карасев.
Виталий Сергеевич усмехнулся в ответ, но усмешка вышла кривой и какой-то нервной. Он проработал в системе больше двадцати лет и за это время насмотрелся на разных "авторитетов". Кто-то ломался сразу, кто-то держался до последнего, но все в итоге становились одинаковыми, серыми, покорными, сломленными, а этот смотрел так, будто не он здесь в клетке, а они с ним.
- Зубы мне не заговаривай,Карасев, никакого телефона, меня потом нагнут так, что мало не покажется, если узнают.
- Ты не забывай, кто за меня с Москвы вписаться может, там люди такие, что мэр твой ебучий, тебе букашкой покажется.
Слухи о связях Карасева давно расползлись по всем "системным", поэтому Виталий Сергеевич побледнел,услышав сказанное, и начал неловко переминаться с ноги на ногу, обдумывая решение.
- Хрен с тобой, Петя, пять минут даю, но сам понимаешь, не за бесплатно,- похлопывая по карману форменного кителя и оставляя явный намек сказал начальник.
-Сколько?- Коротко спросил Карасев
-Пять тысяч баксов.
Кудрявый сдержанно кивнул, и в момент телефон оказался у него в руках. Новый,спутниковый, явно купленный не на государственную зарплату служащего, из-за чего слова Не положено» , звучали еще более комично.
Пальцы быстро набрали выученный когда-то давно, во времена Жигалина, номер, обладатель которого был единственной надеждой Карасева в данным момент.
Долгие гудки заставили нервничать, но вскоре в трубке послышался знакомый голос с нерусским акцентом.
-Да? Кто звонит?- раздался резкий голос
-Здарова, Дамир, время долг закрыть пришло....
....
Косые взгляды после новости об аресте Пети заставляли Злату сжиматься каждый раз, когда она ловила их на себе.
Все знали, смотрели, осуждали. "Жена бандита", слова, которые прилипли к ней еще давно, но на фоне последних событий выделялись еще сильнее.
С каждым днем Карасевой все меньше хотелось видеть кого либо, ходить в этот салон, где каждая вторая смотрели на нее с сожалением, которого она терпеть не могла, но и оставаться дома было невозможно, там было слишком тихо, слишком пусто без него. Странно, но за этот год она привыкла к его присутствию, к его шагам, к его голосу, а теперь тишина давила на уши, заставляла вздрагивать от каждого скрипа, выводя из себя и заставляя нервничать еще сильнее, чем когда-либо.
Злата нашла лишь один выход- ненадолго съездить к бабушке, проведать ее, немного развеяться от этого всего, чтобы просто придти в себя.
Ее вызвался везти Авдей, который по приказу Пети постоянно был рядом с ней. Он сопровождал ее в магазинах, в больнице, довозил и забирал с работы,иногда приезжал прямо домой, чтобы удостовериться, что с блондинкой все в порядке.
Утром Авдей уже стоял около порога, убирая чемодан блондинки в багажник и курил, ожидая пока она выйдет.
Осеннее солнце слегка припекало, но ветер пронизывал холодом до нитки, заставляя худое тело девушки слегка подрагивать и покрыться мурашками. Злата посильнее запахнула пальто и прошла к машине, видя что товарищ мужа открыл переднюю дверь.
- Я сзади сяду,- робко проговорила она, дернув ручку и сев в салон на заднее сиденье.
- Как скажешь,- пожимая плечами сказал Авдей, захлопнув дверцу и сев за руль.
Карасева молча смотрела в окно, на
проносящиеся за ним виды серого Владимира, которого она ненавидела всеми фибрами своей души, ненавидела свою жизнь и Петю, без которого здесь теперь стало пусто.
Странное чувство- привыкнуть к человеку, которого боишься. Привыкнуть к его шагам, к его голосу, к его присутствию, даже к его рукам, от которых хотелось сбежать. А когда его нет- проваливаться в эту давящую тишину, от которой хочется выть. Злата часто размышляла об этом, думала почему это произошло, почему она теперь будто не может без него. Ответ был на поверхности, это было привычкой. Год постоянно страха и напряжения стал нормой, без которой она теперь не могла прожить и дня, это было что-то вроде якоря, благодаря которому Злата удерживалась в реальности, все еще не сойдя с ума от всего того, что пришлось пережить из-за Карасева. Однако чем больше блондинка углублялась в эти мысли, тем сильнее путалась в них.
Авдей тоже молчал, плавно ведя машину, только изредка поглядывая на Злату в зеркало заднего вида. В его взгляде не было той наглости, с которой он смотрел на неё раньше, когда Петя был на свободе. Теперь в нём читалось что-то другое, возможно жалость, сочувствие или что-то еще, а может это все были лишь надумки блондинки.
- Злат, ты че такая грустная?- нарушив тишину сказал Авдей,- Ты не парься лишний раз насчет Петьки, выйдет он, я все для этого делаю сейчас,- он говорил это быстро, будто втираясь в доверие уже самой Злате, которая не располагала дружеским отношением к нему.
-Я знаю, Авдей, спасибо,- Карасева сказала это сухо, пытаясь дать понять, что не хочет продолжать разговор.
- Петька у нас человек семейный, тебя очень любит, я если честно его таким никогда не видел,- смотря на девушку через плечо проговорил брюнет,- Так что нос повыше и все заебись будет.
Авдей пытался быть милым, пытался утешить, но для Златы он всегда оставался частью того мира, из которого она мечтала сбежать, выбраться и никогда не попадать больше, хоть теперь это не представлялось возможным.
Мысли снова унеслись к Пете. К его глазам в тот момент, когда она сказала ему о беременности,его голосу, когда он крикнул: «Я тебя люблю!». К его рукам, которые когда-то причиняли боль, а теперь так хотелось, чтобы они обнимали. Блондинка чувствовала себя беззащитной без него и это пугало больше всего.
- Боже, о чем я думаю, черт возьми, уже начинаю сходить с ума из-за всего этого,- подумала Карасева и откинула голову на кожаный подголовник сиденья, закрыв глаза чтобы слегка отдохнуть.
....
Старая щеколда привычно поддалась пальцам Златы и она прошла во двор, отпустив Авдея обратно во Владимир. На пороге сразу же показалась Зинаида Игоревна, будто постаревшая еще сильнее за этот год. Она стала более сгорбленной, худенькой, глубокие морщины слегка исказили лицо, но блондинка не обратила на это внимания, сразу же обняв ее.
- Златочка, деточка моя! Как я рада что ты приехала! Ты навсегда, да? Скажи что он отпустил тебя, внученька, скажи мне это...- дрожащим голосом прошептала бабушка, моргая несколько раз чтобы убрать пелену выступивших слез.
- Я на пару-тройку дней, повидаться,- тихо сказала Карасева, пытаясь не смотреть в глаза старшей.
Лицо Зинаиды Игоревны дрогнуло. Радость в глазах померкла, сменившись той самой усталой грустью , которую Злата помнила еще со свадьбы.
- Проходи в дом, нечего на пороге стоять, а то как неродные,- неожиданно твердо сказала женщина, заводя внучку внутрь.
В доме стоял привычный аромат пирогов, которые бабушка делала довольно часто, на случай неожиданного приезда кого либо и накрахмаленных скатертей и воротников, смешанный с запахом хозяйственного мыла, что заставило Злату улыбнуться от воспоминаний о детстве, нахлынувших неожиданно.
Зинаида Игоревна суетилась около духовки, доставая свежеиспеченный яблочный пирог, а после быстро собрала на стол любимые лакомства внучки, поставив чайник кипятиться.
- Ты ешь, Златочка, ешь, а то вон какая худющая стала, страх! Кожа да кости! Не кормит тебя что-ли Петя?- с брезгливостью произнося имя внучатого зятя.
-Кормит, бабуль, кормит, просто аппетита в последнее время нет,- слабо улыбаясь произнесла Злата, отрезая себе маленький кусочек горячего пирога, не смотря на то, что она вновь не хотела есть, но обижать родного человека тоже не хотелось.
-А чего это он с тобой не приехал? Раньше за тобой в каждый след, а теперь отпустил одну,- Петрунина прищурилась, наблюдая за Златой.
Карасева заерзала, пытаясь быстро придумать отмазку, чтобы не вдаваться в подробности об аресте мужа и поберечь нервы бабушки.
-Он по делам поехал, что-то типа командировки,- выпалила она, мысленно виня себя за постоянную ложь.
Она ненавидела себя за это вранье, но сказать правду- значило обрушить на бабушку груз, который сама еле выдерживала.
- И давно он по командировкам стал ездить?
- Я не вдаюсь в подробность его дел, бабуль, мне не особо интересно, ты лучше скажи как сама поживаешь,- стараясь перевести разговор в другое русло сказала Карасева, накручивая локон на палец.
Это действительно помогло. Зинаида Игоревна перевела тему, не желая налегать на внучку с расспросами. Разговор был легким, простым, благодаря чему Злата впервые за долгое почувствовала себя хорошо, слушая родной и ласковый голос бабушки, заставляющий ее успокоиться окончательно.
Вечер прошёл в тишине и покое. Петрунина включила старенький телевизор, начав смотреть какой-то фильм. Блондинка сидела на диване, укутавшись в плед, и смотрела на экран, но мысли её были далеко, в серых стенах СИЗО, в котором сидел Петя. Она не понимала что чувствует к нему на самом деле. Мысли об этом путались с мыслями о том, как рассказать бабушке о беременности, как преподнести это, чтобы Зинаида Игоревна не начала переживать на нее еще сильнее.
- Бабуль,- вдруг произнесла блондинка,- Я должна тебе кое-что сказать...
-Что случилось, внученька?- оторвавшись от экрана сказала женщина, поправляя очки на переносице.
Сердце Карасевой бешено забилось, заставляя дыхание участиться. Она собрала всю волю в кулак, и посмотрев прямо в глаза бабушке произнесла:
- Я беременна...От него...
Тишина, возникшая в комнате, давила на уши хуже любого громкого звука, Злата видела как руки Зинаиды Игоревны затряслись, пока она не сомкнула их в "замок". Слова были излишни. Женщина молча встала с кресла, в котором сидела до этого и подошла к внучке, прижав ее к своей груди в объятиях. Блондинка почувствовала, как слезы старшей капают ей на макушку.
- Господи...Золотце мое, чего же ты натерпелась...
-Я не знаю как жить дальше, бабуль, я совсем запуталась,-произнесла Злата, прижимаясь к ней сильнее, будто она в любой момент может испариться,-Я не знаю, что чувствую к нему...Вроде должна ненавидеть, но я скучаю...Я дура да?- голос дрожал, но Карасева пыталась сдерживать эмоции.
- Он тебя сломал, моя дорогая, ты не виновата...- нежно проводя рукой по волосам девушки сказала женщина.
- Я ношу его ребенка...- блондинка горько усмехнулась, будто отказываясь верить в это.
- Ребенок- это не он, это твоя кровь, твоя плоть,- внезапно выпрямившись сказала Зинаида Игоревна, вытирая слезы,-Ты его вырастишь хорошим человеком, чтоб на отца не был похож.
-Думаешь у меня получиться?
- Знаю, что подучиться, Златочка, ты у меня всегда была сильной, просто не знала этого, но теперь придется узнать,ради него,- нежным жестом указав на живот сказала женщина,- У тебя есть я, поэтому в случае трудностей, возвращайся домой, девочка моя, я всегда помогу...
Разговор был довольно отрезвляющим. Слова поддержки от самого родного человека подействовали на Карасеву лучше любого лекарства, от чего внутри непривычно разгорелся огонек надежды и понимая того, что она вовсе не одна.