Жестокое сердце во власти любви

Агнеса Сильвестри

____________________

«Он пах домом. Безопасностью. Тем, чего у меня не было так долго. Но мои руки помнили другие прикосновения.

Он не спросил про отца — будто уже знал.

Я заставляла себя чувствовать счастье, потому что если я не заставлю — я сломаюсь.

И несколько часов я была просто Агнесой. Девушкой Майкла. Но тень не отпускала».

____________________________________

15 глава. Встреча

Солнце слепило глаза, но я всё равно смотрела.

Не верила. Не могла поверить.

Передо мной, на коленях, сжимаясь от боли, которую я сама ему причинила, сидел Майкл. Мой Майкл. Его светлые русые волосы свалялись от пота, глаза — эти синие глаза, в которые я смотрела каждую ночь на протяжении двух лет, — блестели от слёз. На лице застыла гримаса, в которой смешались боль, непонимание и что-то ещё. Что-то тёмное. То, чего я раньше не замечала.

— Майкл? — выдохнула я. — Боже… прости! Я не знала, что это ты! Я испугалась…

Слова лились потоком — горячим, бессвязным, как вода из прорванной трубы. Я упала перед ним на колени, забыв про грязь, про холодный асфальт, забыв про боль в простреленном плече, которая тут же отозвалась острой, режущей вспышкой. Повязка под курткой намокла — я почувствовала, как тёплая влага растекается под бинтами. Но мне было всё равно. Ничего не имело значения, кроме него.

— Тише, тише… — прошептал он, перехватывая мою ладонь. Его пальцы — сильные, длинные — сжались вокруг моих. — Всё хорошо, детка. Ты просто испугалась.

Он притянул меня к себе.

И в этот момент моё тело предало меня.

Я хотела расслабиться. Хотела упасть в его объятия, как падала раньше — без страха, без сомнений, без оглядки. Но вместо этого я напряглась. Каждая мышца закаменела. Плечи поднялись к ушам. Дыхание перехватило.

Он почувствовал. Конечно, почувствовал.

— Тише, детка, — прошептал он, поглаживая меня по спине. — Всё хорошо. Ты просто испугалась.

Я зажмурилась.

Это Майкл. Это не Даниэль. Это Майкл.

Но мои руки не слушались. Они помнили. Помнили, как чужие пальцы сжимали талию. Как чужое тело прижимало к кровати. Как чужое дыхание обжигало шею.

Одна ночь. Несколько часов. А теперь каждое прикосновение — пытка.

Я заставила себя выдохнуть. Разжать зубы. Расслабить плечи — хотя бы чуть-чуть.

Не прошло и секунды, как я оказалась в его крепких объятиях. Его тело было твёрдым, как скала, и горячим — таким горячим, что сквозь ткань куртки я чувствовала его жар. Он пах домом. Безопасностью. Тем, чего у меня не было так долго.

— Ш-ш-ш, — он прижал меня к себе сильнее, и я услышала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, уверенно. Совсем не так, как моё, которое готово было выпрыгнуть из груди. — Я рядом. Я здесь.

Он поцеловал меня в макушку — мягко, нежно, так, как целуют самое дорогое, что есть в жизни. И в этот момент я сломалась. Слёзы хлынули из глаз — не горькие, не солёные, не от боли. Другие. Те, которые не плачут, а кричат от облегчения.

Я жива. Я ещё жива. И он здесь.

Я скучала. Боже, как я скучала по нему.

Майкл. Мой парень. Мой мужчина. Тот, кто звонил каждую ночь, даже когда у меня не было сил говорить. Кто слал письма длиной в несколько страниц, где рассказывал о своих днях, о том, как ему меня не хватает. Кто прилетел ко мне на Рождество, просидев в самолёте четырнадцать часов, чтобы провести со мной всего два дня.

Как он здесь оказался? Почему он здесь? Зачем?

Слишком много вопросов кружилось в голове, но я отгоняла их. Не сейчас. Сейчас я просто хочу быть в его руках. Чувствовать его тепло. Слышать его голос.

Я не говорила о своём отлёте, так как боялась его реакции. Но он всё равно прилетел. Узнал — каким-то чудом — нашёл мой рейс, мой город, мой особняк на окраине. И бросился за мной.

Как я могла сомневаться в нём хоть секунду?

— Когда ты прилетел? — спросила я тихо, не отрывая лица от его груди.

— Узнал, что ты улетела — и сразу же сел на следующий рейс, — ответил он, и в его голосе я услышала улыбку. Тёплую, чуть насмешливую, такую родную. — Как я могу оставить свою девушку одну? Я искал тебя, Агнеса. Несколько дней. Без сна, без еды, с одним только страхом, что с тобой что-то случилось.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Его лицо было всё ещё красным от кофе — горячая жидкость оставила розовые пятна на щеках и лбу. Он смотрел на меня с такой нежностью, таким облегчением, такой любовью, что у меня перехватило дыхание.

Затем он опустил взгляд ниже — на моё правое плечо. Я увидела, как его челюсть сжалась, как побелели костяшки пальцев, которыми он держал меня за руку.

— Что с твоим плечом? — спросил он тихо. Очень тихо. Так тихо, что это было страшнее крика.

Скажи ему. Скажи правду. Он имеет право знать.

— Потом, — сказала я, сжимая его руку. — Пожалуйста, Майкл. Сейчас я просто хочу быть с тобой.

Он кивнул, но я видела — он не забыл.

___

Мы поднялись с асфальта. Он отряхнул мою куртку, будто это было самое важное дело в мире. Его прикосновения были бережными — он обходил правое плечо стороной. Потом взял меня за левую руку — его ладонь была большой, тёплой, надёжной — и мы пошли.

Держись за него. Он — твой якорь. Не отпускай.

Мы зашли в магазин одежды, он быстро купил верхнюю одежду и переоделся.

________

Я позвонила отцу. Сказала, что встретила Майкла. Он обрадовался — я услышала это в его голосе, даже сквозь хрипоту и боль.

— Ещё несколько часов, — сказал он. Он знал, что рядом с Майклом я в безопасности.

Отец доверяет ему. Я доверяю ему. Тогда почему внутри всё сжимается?

______________

Дальше были два с половиной часа, которые я запомню на всю жизнь.

Мы гуляли по городу. Без цели, без карты, без времени. Просто шли туда, куда смотрели глаза. Он рассказывал о своём перелёте — как бросил всё, как не спал четырнадцать часов, как прокручивал в голове самые страшные сценарии. Я слушала его голос и чувствовала, как внутри тает лёд.

Тает. Но не растаял. И никогда не растает.

Я заставляла себя чувствовать счастье. Потому что если я не заставлю — я сломаюсь. Если я позволю себе упасть в эту чёрную пустоту, я оттуда не выберусь.

Он сразу заметил, что я берегу правую руку. Не задавал лишних вопросов — спасибо ему за это, — но вёл себя так, будто знал всё с самого начала. Держал меня только за левую руку. Обнимал только с левой стороны. Открывал передо мной двери. Когда я улыбалась на его очередную глупую шутку, он улыбался в ответ — и мир становился светлее.

Он слишком хороший. Слишком правильный. Слишком… не такой, как я теперь.

Я заметила новые мозоли на его ладонях. Свежие царапины на пальцах. Он не сказал, откуда они. Я не спросила.

Потому что боялась услышать ответ.

___

Мы зашли в кофейню. Я взяла чашку левой рукой. Он подвинул её ближе ко мне. За окном моросил дождь. Я смотрела на лужи на асфальте и чувствовала, как внутри поднимается паника.

Вода. Та самая, в которой я тонула. Которая заливала мне лёгкие, выжигала глаза, душила. Та самая, в которую я прыгнула.

Ты не боишься. Ты больше никогда не будешь бояться.

Я заставила себя смотреть. Не отворачиваться. Не закрывать глаза. Секунда. Две. Три.

— Ты в порядке? — спросил Майкл.

Я отвела взгляд. Сжала чашку так, что пальцы побелели.

— Да, — сказала я. — Просто задумалась.

Очередная ложь. Они уже не считаются.

___

Потом мы пошли в парк аттракционов.

Он купил мне сахарную вату — розовую, сладкую, липкую. Такую же, как в нашу первую встречу. Я улыбнулась. Искренне. Потому что вспомнила тот день.

— Ты помнишь? — спросил он.

— Помню, — сказала я.

Помню, какой я была. До всего этого.

Он повёл меня к колесу обозрения.

Я замерла у кабинки.

Высота.

Три года назад я сидела в машине, которая падала с обрыва в реку. Меня вышвырнуло из машины перед тем, как она упала. Падение длилось вечность. Я прыгнула тогда вслед, надеясь спасти маму. С тех пор я боюсь высоты, глубины, замкнутых пространств и темноты.

Четыре страха. Одна авария. Одна жизнь, которая раскололась на осколки.

Я смотрела на кабинку, медленно поднимающуюся вверх. Мои ноги не двигались. Лёгкие сжались.

— Боишься? — спросил он тихо.

Я кивнула. Не могла выдавить ни звука.

— Держись за меня, — сказал он.

Он взял меня за левую руку и завёл внутрь.

Дверца закрылась с металлическим лязгом. Кабинка качнулась и поползла вверх. Я вцепилась в поручень так, что побелели костяшки.

Ты можешь. Ты сильная. Ты пережила то, что пострашнее.

— Не смотри вниз, — сказал он. — Смотри на меня.

Я смотрела на него. На его лицо. На его чертовски прекрасные глаза. На его улыбку.

Мы поднялись на самую верхнюю точку. Город внизу казался игрушечным. Я дышала. Потому что он держал меня за руку.

— Я скучал, — сказал он, глядя куда-то вдаль. — Сильнее, чем ты можешь себе представить.

— Я тоже, — прошептала я.

Он поцеловал меня. Легко, едва касаясь губами. Я почувствовала вкус кофе и сахарной ваты, смешанный с чем-то его — родным, знакомым, желанным.

И на секунду — всего на секунду — я забыла. Забыла про боль. Забыла про страх. Забыла про Даниэля.

Секунда счастья. Одна. На весь день.

Я подняла голову и посмотрела на него. Он улыбнулся — той улыбкой, от которой у меня подкашивались колени.

— Ты всё такая же, — сказал он, касаясь моего носа кончиком своего. — Стыдливая.

— А ты всё такой же наглый.

Если бы он знал. Если бы он знал, какой я стала.

___

После колеса обозрения мы гуляли по аллеям, усыпанным жёлтыми листьями. Он поднимал их руками и бросал вверх. Я смеялась. Искренне, громко, от всей души.

Но внутри, под этим смехом, жила тишина.

Та самая тишина, которая поселилась во мне после аварии. Она не уходила. Она ждала.

Она всегда ждёт. Когда я останусь одна. Когда маска упадёт.

В какой-то момент он остановился, взял моё лицо в ладони и посмотрел прямо в глаза.

— Ты изменилась, Агнеса, — сказал он серьёзно.

Я отвела взгляд.

— Всё хорошо, — сказала я.

— Ты врёшь.

Я промолчала.

Потому что не могу сказать правду. Потому что если начну — не остановлюсь.

— Ты не обязана рассказывать сейчас, — добавил он. — Но когда будешь готова — я здесь. Я всегда здесь.

Я кивнула.

Никогда не буду готова.

____

Прошло два часа. Может быть, больше. Я потеряла счёт времени.

Солнце клонилось к закату, воздух стал холоднее. Я уже должна была идти — мы с Алиной договорились сходить на этот дурацкий квест. Но мне хотелось провести время только с ним. Всю ночь. Всю жизнь.

— Мне уже пора, — сказала я с сожалением. — Я обещала Алине сходить на страшный квест. Не хочешь с нами?

Он улыбнулся — но улыбка не коснулась глаз. Покачал головой.

— Не смогу, — сказал он. — У меня есть дела.

— Какие дела? — спросила я, нахмурившись. — Ты только прилетел.

— Дела, — повторил он твёрже. В его голосе прозвучало что-то, отчего мне стало не по себе. — Важные дела. Завтра увидимся. Я обещаю.

Почему он так смотрит? Почему не хочет идти со мной?

Я грустно улыбнулась. Не хотела отпускать его. Не хотела уходить. Но я дала слово Алине, а свои слова я держала.

Мы поцеловались на прощание — быстро, почти по-дружески. Он сжал мою руку, кивнул и ушёл, не оборачиваясь. Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в сером свете уходящего дня.

В дороге я всё ещё улыбалась. Вспоминала нашу прогулку, его взгляд, улыбку, голос. Как он касался моих волос. Как смеялся над моими шутками. Как смотрел на меня — так, будто я была единственным человеком на земле.

Я чувствовала себя почти счастливой. Почти нормальной. Почти в безопасности.

Но где-то глубоко, в самом тёмном уголке сознания, закралась мысль — холодная, как лезвие ножа.

Почему он не спросил про отца?

Отца, которого Майкл знал и любил. Я не рассказала ему, что случилось, но при встречах он всегда спрашивал про папу. Всегда.

Каждый раз. Без исключений.

Он не спросил ни слова. Даже когда увидел моё плечо. Даже когда почувствовал, что я дрожу. Даже когда понял, что произошло что-то ужасное. Будто он уже знал что с нами случилось.

Будто он уже знал, что случилось. И не хотел слышать это от меня.

Я отогнала эту мысль. Не сейчас. Он устал с дороги. Он просто не успел. Завтра. Завтра он всё спросит. Завтра я ему всё расскажу.

Может, и не всё.

___

Я встретила Алину у входа в квест.

Она стояла под козырьком, прячась от мелкого ледяного дождя, и когда увидела меня, её лицо расплылось в улыбке. Она была в ярко-красной куртке — заметной, как маяк. Такой же яркой, как её личность.

— Агнесаа! — закричала она, размахивая руками.

Я ускорила шаг. Она побежала ко мне, и мы столкнулись в объятиях — крепких, сокрушительных, почти болезненных, от которых заболело плечо. Я засмеялась — в который раз за сегодня, — и мы чуть не упали на мокрый асфальт, как две пьяные девчонки.

— Я скучала, — прошептала Алина в моё плечо. — Ты не представляешь, как я скучала.

— Я знаю, — ответила я, сжимая её сильнее. — Я тоже.

Мы отстранились, и она оглядела меня с головы до ног. Её взгляд задержался на моём плече.

— Что случилось? — спросила она тихо. Серьёзно. Так, как говорят, когда боятся услышать ответ.

— Потом, — сказала я. — Всё потом. Сейчас — квест. Идём.

Я видела её переживания, но, к счастью, она не стала настаивать. Только кивнула — один раз, резко — и взяла меня под руку.

__

Здание было старым. Заброшенным. Стены из серого кирпича, окна заколочены досками. Над входом висела вывеска: «Убежище страха».

Мы открыли тяжёлую металлическую дверь. Она заскрипела — долго, пронзительно, как крик раненого животного.

Внутри было темно. Не просто темно — черно. Чернее, чем ночь без звёзд. Чернее, чем в комнате, где Даниэль запирал меня на несколько часов.

Я задрожала.

Ты должна. Ты должна это сделать. Если ты сейчас уйдёшь — страх победит.

— Уютненько, — про whispered Алина.

В нос ударил запах — плесени, сырости, старого дерева и ещё чего-то металлического. Кровь? Нет, не кровь. Слишком приторно. Слишком сладко.

Нас встретил высокий мужчина. Он стоял прямо в центре единственной освещённой зоны — под тусклой лампой без абажура. Очень высокий — под два метра. Худой, с неестественно длинными руками и ногами. Его лицо скрывала маска — пластиковая, дешёвая, изображавшая оскаленный череп. Но глаза за маской были настоящими — живыми, холодными, изучающими.

— Здравствуйте, — сказал он. Голос был спокойным, мягким, почти ласковым. — Пока готовится квест, я хотел бы объявить вам правила.

Из темноты вышел ещё один человек. Молодой парень в обычной одежде — джинсы, свитер, кеды. Я узнала его. Это был друг Алины — Дима, кажется. Или Денис. Я не помнила точно. Мы встречались пару раз. Он кивнул мне, я кивнула в ответ. Он встал рядом с нами — ближе к Алине, как телохранитель.

— Вы в первый раз идёте на такой квест? — спросил мужчина в маске.

Мы кивнули. Алина — уверенно, я — с сомнением.

— Тогда объясню всё, что вам надо знать, — продолжил он. — Во время квеста вы можете кричать, материться, плакать — что угодно. Но есть два строгих правила. Первое: бить или кидать предметы в персонажей запрещено. Персонажи будут страшными, злыми, агрессивными. Но они — актёры. Они просто делают свою работу. Не причиняйте им вред. Второе: свет — ваш друг. Идите только на свет. Если видите, что в соседней комнате загорелся свет — значит, нужно направляться туда.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

— Внимательно слушайте подсказки. Они могут помочь вам. Иногда подсказки спрятаны в стенах, в картинах, в мебели. Будьте внимательны к деталям. Иначе заблудитесь. А заблудиться в этом доме очень легко.

У меня по спине побежали мурашки.

— Есть три режима сложности, — продолжал он. — Первый - лёгкий. Монстры появляются редко, агрессия минимальная. Второй — средний. Монстры появляются чаще, могут пугать, трогать, кричать. — Алина сжала мою руку, и я почувствовала, как её ладонь вспотела. — Третий — хард. Монстры не будут давать вам покоя. Они будут очень агрессивными, очень злыми, очень навязчивыми. Они будут везде.

Я хотела сказать «второй». Открыла рот, но Алина опередила меня:

— Хард, — сказала она твёрдо. — Мы выбираем хард.

Я промолчала. Сглотнула. Сердце ухнуло вниз, как на американских горках. Мне и так хватило тех ужасов.

— Отличный выбор, — сказал мужчина.

— Кроме того, есть два типа квеста: бесконтактный и контактный. В бесконтактном вас не будут трогать — максимум крикнут в ухо. В контактном… — он замолчал, давая нам время представить, — вас могут трогать, хватать, душить, утаскивать в темноту. Могут даже украсть. На время. Или навсегда, если испугаетесь слишком сильно.

Шутка была плоской, но никто не засмеялся.

Мне стало страшно. Волосы на затылке встали дыбом. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как кровь шумит в ушах. Но одновременно — и это пугало меня больше всего — мне было интересно. Адреналин, смешанный со страхом и любопытством, ударил в голову.

— Контактный, — сказала Алина, даже не посмотрев на меня.

Я кивнула. Молча. Сжала зубы.

— Отлично, — мужчина кивнул. — Вы очень смелые. Или очень глупые. Узнаем через два часа.

Он повернулся и жестом позвал нас за собой. Мы прошли через тёмный коридор, пол которого скрипел под ногами. В конце нас ждали трое — молчаливые фигуры в чёрном, лица скрыты капюшонами.

— Наденьте это, — сказал мужчина.

Нам протянули чёрные мешки. Ткань была грубой, пахла чем-то химическим — может быть, гримом, может быть, дымом. Я взяла свой, заглянула внутрь — там была зияющая чернота.

— Это нужно, чтобы вы ничего не видели до начала, — пояснил он. — Мы отведём вас в стартовую комнату. Там снимете мешки — и квест начнётся. Удачи. Она вам понадобится.

Мне надели мешок на голову. Ткань прилипла к ресницам, к губам, к щекам. Я дышала через рот — воздух был тёплым, влажным, с привкусом пыли.

Чья-то рука — холодная, сухая — схватила меня за плечо.

— Пошли, — прошептали мне на ухо.

Я сделала первый шаг в темноту.

И в эту же секунду я услышала голос. Нет, не голос — шёпот. Такой тихий, что я не была уверена — реальность это или игра воображения.

— Агнеса…

Я замерла. Сердце пропустило удар.

— Кто здесь? — прошептала я.

Никто не ответил.

Рука толкнула меня вперёд.

А за спиной, в темноте, кто-то улыбался.

______________________________________

Тгк- Khatiovarii