5 глава. Побег
Агнеса Сильвестри
Я проснулась от запаха.
Антисептик. Дорогая древесная парфюмерия... и под ними — сладковатая, тошнотворная вонь крови. Моей крови.
Я резко распахнула глаза, но мир отказывался фокусироваться. Потолок. Незнакомый. Чужой. Холодный. Потребовалась вечность, чтобы зрение перестало плыть.
Рядом стоял человек в белом халате. Врач. Лицо — застывшая маска безразличия, за которой ничего нет. Пустота.
— Проснулись? Как самочувствие? — голос ровный, как линия горизонта, и столь же безжизненный.
— Где... я? — прохрипела я. Попыталась приподняться — и белый нож боли в плече заставил меня вскрикнуть. А ещё я поняла, что другая рука наручниками прикована к кровати. — Зачем наручники? Кто вы такой?
Память нахлынула волной: отец, кровь, ледяной голос, выстрел!
— Отец! Где отец?! — голос сорвался, звонкий от ужаса в этой чужой тишине.
Врач лишь сжал губы в тонкую бледную линию. Его взгляд скользнул в сторону, к дверям. Предательское, трусливое молчание. Он знает. И не скажет.
— Кто тот мужчина? — выдохнула я, дернув рукой. Цепь лязгнула, как змея.
— Даниэль Беллуччи.
Имя упало в пустоту. Я не знаю, кто это. Но что-то в нём было знакомое. До мурашек. До холодного пота.
— Скажите, где отец! — выкрикнула я, отчаяние сжимало горло. — Прошу вас, скажите, где он!
Он резко выдохнул — будто я отвлекала его от важного дела. Развернулся и вышел. Просто вышел. Хлопок двери прозвучал приговором.
Я осталась одна. С лавиной вопросов: где я? Кто этот Беллуччи? Что натворил отец? И главное... жив ли он?
Ответов нет. Только металл на запястье и пульсирующая боль в плече.
Слёзы потекли сами. Я закусила губу, пытаясь сдержать всхлипы. Ну же, Агнеса, возьми себя в руки. Ты не имеешь права раскисать. Папа жив. Я чувствую это. И я должна его найти.
---
Я попала. Жестко. Беспросветно.
Как вытащить руку из наручников?
Кожа — не лучший друг. Я закусила губу до крови и начала скручивать кисть. Металл врезался, сдирая кожу, но я давила, ломая себя, чувствуя, как кости стонут. Больше адреналина. Больше ярости. Ещё! Ну же! С хрустом и мокрым чавканьем рука выскользнула. Кровь заливала ладонь, но я была свободна. На секунду. Идиотка. Кровь капала на белые простыни, расползаясь алыми цветами.
Подъем с кровати был квестом уровня «смерть». Каждое движение — разряд тока в плечо. Бинт чистый, свежий, но под ним пульсировало алое пятно. Я отвернулась, проглатывая ком тошноты. Не сейчас, Агнеса.
Комната огромная, холодная, как склеп аристократа. Картины в тяжёлых рамах, антикварная мебель, толстый ковёр, в котором тонут босые ноги. Всё кричит о деньгах. О власти. О смерти.
Окно. Второй этаж. За ним — бескрайняя тёмная чаща леса, сливающаяся с хмурым, свинцовым небом. Высоко. Слишком высоко. Прыгать? Самоубийство.
Внизу, у ворот, — двое. Они активно жестикулировали. Глупо лезть напролом. Надо мыслить как... как этот Беллуччи. Хитро. Исподтишка. Мысль вызвала отвращение, но альтернативы не было.
Рядом стоял массивный шкаф. «В доме врага ищи оружие врага», — процитировала я про себя что-то очень воинственное. Я открыла его. Ряды идеально выглаженных рубашек, костюмов, обуви... Пахло кедром и деньгами. Видимо, это была его спальня. Значит, здесь должно быть что-то полезное. Кроме коллекции галстуков.
В глубине шкафа я заметила сейф. Толстенный, с блестящей крутящейся ручкой. Отлично. Банковское хранилище посреди гардероба. Попробовать подобрать код? Я плюнула на эту затею. Время не резиновое.
Прикроватная тумбочка. Последняя надежда. Я рванула ящик.
Внутри, на чёрном бархате, как в музее, лежала коллекция его игрушек:
• Раскладной нож. Чёрная рукоять, матовое лезвие. Острый, как его голос, и смертоносный, как его взгляд. Беру. Без колебаний. Моё.
• Маленький флакон. Бесцветная жидкость. Этикетка с одним словом: «СОН». Снотворное? Сказочка для девочек. Беру. Авось усыплю очередного охранника-болвана.
• Миниатюрный пакетик. Розоватый порошок. Без надписей. Что это? Конфетти для вечеринок? Яд для бариста? Наркотик? Инстинкт велел взять. В карман! Потом разберусь.• Пистолет. Маленький, изящный, смертоносный. Он буквально кричал: «Возьми меня! Пристрели этого ублюдка!».
Моя рука потянулась... и замерла в миллиметре от холодной стали. Держать его? Направить? Нажать на спуск? В человека? Точно в человека? Даже в того, кто стрелял в меня? В него?
Тошнота подкатила к горлу. Липкая, ледяная. Я не убийца. Я — дочь Таира Сильвестри, которая ещё вчера переживала из-за курсовой и мечтала о прогулке по городу. Я не умею стрелять в людей.
Я схватила нож, флакон и пакетик, сунула их в карман брюк с ощущением, что краду конфеты в супермаркете. Пистолет остался лежать на бархате. Немой укор моей слабости. И напоминание — в какое дерьмо я вляпалась.
Дверь. Рывок. Заперто.
Конечно.
И тут я услышала шаги. Я медленно достала из кармана первую попавшуюся вещь. Тот самый непонятный розовый порошок. Открыв его, я насыпала чуточку на ладонь, а остальное положила обратно в карман.
А может, просто спрятаться? Не успела я ничего предпринять, как открылась дверь, и в проёме стоял доктор. Я с размаху бросила этот порошок ему в лицо. Поднос с едой, который был у него в руках, упал на пол вместе с ним.
Прекрасно. Вот и дверь открылась. Перешагнув через доктора, я выскользнула из комнаты.
Тишина.
Не просто тишина — гробовая, ватная, давящая на уши до звона. Длинные тени от высоких окон тянулись по стенам чёрными щупальцами. Босые ноги шаркали по холодному, отполированному до зеркального блеска паркету. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте.
Дом был огромен. Бесконечен. Красив до отвращения. Картины в золочёных рамах — портреты суровых мужчин и томных дам в пудреных париках. Они смотрели на меня свысока, с осуждением. Чужая. Ты здесь чужая. Ты здесь жертва.
Некогда, ребята, у меня побег!
Я шла наугад, сердце колотилось в горле, заглушая шаги. И вот она — величественная лестница, спускающаяся в сумрачный, как пещера, холл. Выход!
Сердце забилось с новой силой — барабанная дробь перед казнью. Я спускалась медленно, цепляясь здоровой рукой за холодные гладкие перила. Каждое движение отдавалось болью в плече. Шаг. Ещё шаг. Преодоление.
Вот она! Массивная дубовая дверь, украшенная коваными узорами. Портал в свободу. Я протянула дрожащую руку к тяжёлой холодной ручке...
Охрана. Они там. Обязательно.
Идиотка. Выйти через главный вход, когда вокруг полно его людей? Самоубийство чистой воды.
Я метнула взгляд по сторонам. Ещё одна дверь. Менее помпезная, служебная. Кухня? Чёрный ход?
Плечо ныло, пульсировало, но я двинулась. Медленно приоткрыла дверь.
Свежий воздух! Выход! Узкий коридор, ведущий наружу. Я выскользнула, как тень.
Тишина. Только ветер шелестит листвой. И вдалеке — большой мрачный ангар. Серый бетон, ржавые ворота. Как декорация к фильму ужасов.
Папа там. Он должен быть там.
А если нет? Если меня поймают? Вернут в ту комнату, прикуют снова? К этому Беллуччи, от одного имени которого по коже мороз?
Мысль о возвращении в эту тюрьму придала решимости. Я двинулась вперёд, пригибаясь к земле. Сердце колотилось, как барабан на параде сумасшедших.
Дверь ангара была приоткрыта. Тяжёлый запах металла, масла и чего-то сладковатого. Того самого. Крови.
Я заглянула внутрь... и мир остановился...