14
Утро было хрустально-ясным, морозным. Сумка Яны стояла у двери в прихожей, упакованная. Чувство безопасности, которое дал этот дом, боролось с желанием вернуться в свое пространство. Она надела куртку, поправила шарф.
Из глубины дома послышались шаги. Быстрые, легкие. Она обернулась.
Но из-за поворота вышел он. В одних темных, низко сидящих тренировочных штанах. Верхняя часть тела была обнажена. Яна замерла, дыхание перехватило.
Он не пытался прикрыться, не делал из этого жеста. Он просто вышел проводить ее. Таким, каким был в эту минуту у себя дома. Без слоев защиты.
— Все взяла? — спросил он обыденно, как будто был полностью одет.
— Д-да, — выдавила Яна, заставляя себя поднять глаза. Её взгляд скользнул по его торсу — привычное мелькание линий и теней, знакомые очертания татуировок, которые она видела лишь фрагментарно раньше. Теперь они были единой картиной, живой и дышащей в холодном воздухе прихожей.
— Машина ждет внизу. Ребята отвезут, поднимутся, проверят квартиру, прежде чем ты зайдешь. Как договорились.
— Хорошо, — кивнула она, все еще не в силах полностью совладать с впечатлением. Его тело было не просто накачанным — оно было живым. Каждая мышца, каждый шрам, каждая линия говорили об истории, о боли, которую он впитал в себя и превратил в часть плоти. Доберман. Да. Но не гладкий и лоснящийся, а весь в боевых отметинах.
Он взял ее сумку с пола одной рукой. Мускулы на плече и спине плавно сыграли под кожей.
— Иди, — сказал он, открывая перед ней тяжелую входную дверь.
Холодный воздух ударил в лицо. Она сделала шаг на порог, потом обернулась. Он стоял в проеме, его тело, испещренное символами его жизни, контрастировало со строгой белизной стен и холодным светом зимнего утра.
— Спасибо, — сказала она снова, но на этот раз её взгляд был прикован к нему. Ко всей этой сложной, тяжелой, живой картине перед ней. — За все.
— Береги себя, — повторил он свои слова, но теперь они звучали иначе. Не как прощание, а как наказ. — И помни. Если что — доберман всегда на связи. И он теперь знает, где живет его роза.
Он протянул ей сумку. Их пальцы соприкоснулись на ручке. Его рука была очень теплой, почти горячей на фоне утреннего холода.
Яна взяла сумку, кивнула в последний раз и пошла к лифту. Она чувствовала его взгляд на своей спине всю дорогу до машины. Даже сев на заднее сиденье, она все еще видела его в проеме двери: полуобнаженного, зататуированного, стоящего на страже своего логова и проводившего взглядом ту, которую он по каким-то своим, сложным причинам, решил впустить в этот логово и взять под свою защиту. Не как вещь, а как ценность. Как ту самую белую розу, которую теперь охранял доберман.
Машина тронулась. Яна выдохнула. Впереди была ее квартира, ее жизнь. Но теперь в этой жизни было знание. Знание о том, как выглядит беззащитная мощь. И о том, что у этой мощи есть для нее имя.