2
На следующий день они таки поехали. Кристина тащила всех за собой, как буксир. Катя нервно перечитывала отзывы в метро. Яна ехала молча, уткнувшись в окно. Ехать надо было далеко, почти за МКАД, в какой-то старый кирпичный дом, похожий на заброшку.
Квартира «Марии Степановны» пахла ладаном, кошачьим кормом и чем-то приторно-сладким. Сама бабка оказалась не старой ведьмой, а женщиной лет пятидесяти с жестким взглядом и дорогим телефоном в стразиках на столе. Не Мария Степановна, а какая-то «Людмила Петровна», судя по паспорту, мелькнувшему из-под салфетки.
— Ну, девочки, что у вас? — спросила она, не глядя, перебирая какие-то камешки.
Кристина, заранее отрепетировав, выпалила:
— Да вот, одна... Соня Егорова, знаете, с телевизора... Объебала нас на пятьсот тысяч! Взяла деньги на «благотворительный фонд» и слилась! А теперь она замужем за этим... за Глебом Голубиным. И денег наших не вернет!
Бабка подняла на них глаза. Взгляд был колючий, оценивающий.
— Пятьсот тысяч... Сумма серьезная, — протянула она. — Работа моя тоже денег стоит. Двадцать тысяч. Без предоплат, результат гарантирую. Как хотите — навожу порчу, отворот-отворот делаю. Мужчина от нее отвернется, как от прокаженной.
Девочки переглянулись. Двадцать тысяч — это были их общие накопления на полгода. Но Кристина уже кивала, глаза горели:
— Да-да, мы готовы!
— Хорошо, — бабка достала толстую свечу. — А теперь подробнее. Чтобы развестись, им нужна причина. Что вы хотите, чтобы произошло? Как мы это... оформим?
Катя, оживившись, предложила первое, что пришло в голову:
— Может, она ему изменит? С каким-нибудь продюсером!
— Слишком банально, не поверят, — отрезала гадалка. — Он и так из такого круга, там все друг друга знают.
— Тогда... может, она окажется мошенницей? — выдохнула Кристина. — Вот и правда! Она же с ним из-за популярности сошлась! И... обокрала его! Украла крупную сумму, счета опустошила! А Глеб — он гордый, он такого не простит. Никогда.
Она сказала это с такой ненавистью, что даже Яна вздрогнула.
Лицо «Марии Степановны» озарилось деловой ухмылкой.
— Вот! Это уже дело. Резонанс, публичный скандал, предательство на доверии... Отлично. Можно работать.
Она зажгла свечу, и тень заплясала по стенам, уставленными иконами и изображениями чакр. Потом неожиданно бабка уставилась на каждую из них по очереди, ее взгляд стал мутным, будто она что-то читала в воздухе.
— Я так понимаю, цель — не просто развод, — медленно проговорила она. — Вы хотите, чтобы место рядом с ним освободилось. И кто-то из вас... занял его? Новая жена?
Кристина и Катя разом выдохнули: «Да!» Их лица светились голой, детской надеждой. Яна просто сидела, ей было неловко и противно. Она хотела провалиться сквозь пол. Она лишь еле заметно кивнула, чтобы не выделяться, не спорить здесь, в этом душном помещении.
«Мария Степановна» вдруг резко ткнула пальцем в сторону Кристины:
— Ты... если выйдешь за него, то через полгода он сядет на иглу. Из-за твоей истеричности, ревности. Ты и сама потянешься. А нам такого для него не надо.
Кристина аж побледнела, рот открылся от обиды и шока.
Палец переместился на Катю:
— Ты... выдержит он тебя месяца два, не больше. Замучает его своей болтливостью и мелочностью. Развод будет громкий, с взаимными оскорблениями в прессе. Нам такого тоже не надо.
Потом ее взгляд, тяжелый и неумолимый, уперся в Яну. Яна невольно сжалась.
— А вот ты... — Бабка прищурилась. — Ты как тихая вода. Как инь. Не будешь ему как кость в горле. Не будешь лезть в его дела с истериками. Не будешь выносить сор из избы. Он, такой... сложный, ему такое рядом нужно. Спокойное. Крепкое. Поэтому, — она ударила ладонью по столу, заставив всех вздрогнуть, — его новой женой будешь ты. Я так решила. И мое решение не обсуждается. Силы так мне указали.
В комнате повисла гробовая тишина. Трещала только свеча.
Катя и Кристина сидели с открытыми ртами, их лица пылали от возмущения и несправедливости. Они обернулись к Яне, и в их взглядах уже не было дружбы — их взгляды были наполнены чистой, щелочной завистью и недоумением: «Почему ОНА?!».
Яна же чувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Удивление сменилось леденящим ужасом. Она смотрела на эту тетку, на горящую свечу, на злые лица подруг. Ее втянули в какую-то грязную, безумную игру против ее воли. И теперь назначили главной призовой фигурой. Ей, которой было все равно на этого рэпера. Ей, которая хотела только тишины и своего кота.
«Что дальше? — пронеслось в голове. — Что они теперь со мной сделают? И что... что она со мной СДЕЛАЕТ?»
А «Мария Степановна» тем временем погасила свечу и сказала деловым тоном:
— Первый этап — подготовка «почвы». Для вашего вхождения, милая, — она кивнула Яне, — нужно сначала убрать старую. Деньги на стол. И принесите что-нибудь личное от него. Фото, лучше в бумажном виде, где он один. На следующей неделе жду. Без опозданий.
Они вышли на улицу в гнетущем молчании. Воздух после ладана казался пьянящим и холодным. Катя и Кристина шли, не глядя на Яну, в пяти шагах впереди. Яна шла сзади, ощущая, как на ее плечи давит невидимая, абсурдная и очень страшная тяжесть. Ей казалось, что за ней уже наблюдают. Не подруги. Не эта бабка. А сами эти «силы», о которых та говорила. Или просто последствия безумия, в которое она так глупо влипла.