1
Вечер на кухне тянулся, как жвачка. За окном — темень, только мокрый асфальт под фонарем блестит. С потолка — кап-кап. У соседей сверху опять трубу прорвало, а они, как черепахи, ничего не делают. Яна сидела, смотрела в эту темноту, пила чай с мелиссой. Ей нравилась эта тишина, даже с каплями. Она была своей тут.
Кристина, напротив, сидела как на иголках. Телефон ее так и пылал в руках.
— Вы видели? Ну вы видели?! — выпалила она, ткнув экраном в центр стола, чуть не опрокинув баночку с сушеным укропом.
На экране — он. Фараон. Глеб. И та самая девушка с «Битвы экстрасенсов». Они улыбались где-то на фоне какой-то святой для фанатов стены. Подпись: «Официально».
Катя, которая до этого молча ковыряла салат, оживилась и придвинулась.
— О, точно, женился. Красивая пара, — сказала она без особого интереса, больше из вежливости.
Яна лишь плечами повела, отодвинула чашку.
— Ну и что? Женился и женился. Пусть радуется. Хорошо же, когда люди находят друг друга.
Слова вышли тихими, ровными. Ей правда было все равно. Чужая жизнь.
— Хорошо?! — Кристина аж подпрыгнула на стуле, глаза округлились. — Да эту тупую мошенницу! Шарлатанку! Зачем он на ней женился? Испортил себе всю карму, всю жизнь! Он же гений, а она... экстрасенс! — Последнее слово она выплюнула, как жвачку.
Яна вздохнула внутри. Опять это. Ей хотелось просто долить кипятку и уйти к себе, почитать под одеялом, погладить кота Барсика, который ждал на подоконнике. Но Кристина не унималась. Она обернулась к Кате, глаза горели идеей.
— Кать, знаешь, что? Самый лучший план — чтобы они развелись. Прикольно же? Давай найдем гадалку, самую сильную в Москве. Чтобы она... насолила. Ну там, приворот какой отменила, или порчу навела на нее. И все, фсё! Он свободен, а эта... исчезнет.
Катя, которая уже полчаса листала что-то в телефоне, вдруг оживилась по-настоящему.
— О, а я как раз видела группу «Вконтакте». «Мария Степановна, сильнейшая ворожба, решение любых проблем». Отзывов куча. Пишут, мужиков возвращала с того света. — Она показала экран. На нем была аватарка с глазами, как у совы, и много-много восклицательных знаков.
Кристина начала хлопать в ладоши, тихо, но азартно.
— Да-да-да! Покончим с этой... с этой дурацкой любовью! Спаси его! Он даже не понимает, в какое болото полез!
Яна не выдержала. Она поставила чашку на стол со звонким стуком. Обе подруги вздрогнули и посмотрели на нее. Яна редко повышала голос.
— Вы слышите себя? — сказала она спокойно, но в голосе зазвенела сталь. — Вы хотите разрушить чужую жизнь из-за своих фантазий? Вам не стыдно? Любовь — это святое, а вы хотите гадости какие-то делать. Как дети малые.
В кухне повисла тишина. Только капало с потолка. Катя потупилась, покраснела. Кристина же насупилась, губы вытянулись в ниточку.
— Ты просто не фанатка, ты не понимаешь, — буркнула она.
— Я понимаю, что мешать людям — последнее дело, — отрезала Яна и встала. — Ищите своих гадалок. Без меня.
Она вышла из кухни, оставив их в тягучей, неловкой тишине. Сердце колотилось где-то в горле. Не от злости даже, а от какого-то стыда за них. И от усталости. Она прошла в свою комнату, прикрыла дверь. Барсик мурлыкнул, тычась мордой в ее ладонь. Яна присела на кровать, обняла его. За окном по-прежнему была та же темень, тот же фонарь. Но внутри стало спокойнее. Хоть здесь, в ее маленькой крепости среди старых книг и растений на подоконнике, был порядок. Был уют. И было равнодушие к шуму чужого, далекого мира.
Она не знала тогда, что этот самый далекий мир уже двигался к ее дому по мокрому ночному асфальту. На черном внедорожнике, с затемненными стеклами. А за рулем сидел человек со светлыми, чуть растрепанными волосами и усталыми, но очень зоркими зелеными глазами. Он ехал сюда, на окраину, в эту пятиэтажку, спасаясь от другого, ослепительного и давящего мира. Ища не гадалку, а просто тишины. Ту самую тишину, которую Яна только что защищала.
Но это уже совсем другая история.