Призраки прошлого
Вернувшись в поместье после кровавого инцидента в Севилье, Адриан был непривычно молчалив. Его ярость сменилась тяжелой, гнетущей меланхолией. Он не запер Лею в её комнате, а повел за собой в самую дальнюю часть дома — в библиотеку, пахнущую старой кожей и вековым деревом.
Там, при свете камина, он налил себе виски, но не пил. Его руки, покрытые татуировками, слегка подрагивали.
— Ты коснулась моего шрама сегодня, — глухо произнес он, не глядя на неё. — Большинство людей отворачиваются, когда видят это. Или смотрят с жалостью.
Лея подошла ближе, чувствуя, как тепло огня смешивается с его тяжелым парфюмом.
— Я не чувствую жалости, Адриан. Мне… мне просто захотелось узнать, кто это сделал.
Адриан горько усмехнулся. Он расстегнул верхние пуговицы рубашки и провел пальцем по следу на щеке, который уходил глубоко под воротник.
— Мой отец. Он считал, что лидер мадридского клана не может быть «красавчиком». Он говорил, что лицо мужчины должно быть картой его поражений и побед.
Он замолчал, глядя на огонь.
— Мне было двенадцать. Он полоснул меня ножом, чтобы я никогда не забывал, что мир жесток. А татуировки… — он поднял руку, рассматривая чернильных змей на предплечье. — Каждая из них закрывает шрам от пули или ножа. Я превратил свою боль в искусство, чтобы она перестала меня жечь.
Лея затаила дыхание. Она видела перед собой не монстра, а сломленного мальчика, который вырос в волка, чтобы выжить.
— Вот почему ты так держишься за меня? — прошептала она. — Боишься, что единственное светлое в твоей жизни тоже причинит тебе боль?
Адриан резко обернулся. В два шага он сократил расстояние между ними и прижал её к книжному стеллажу. Его голубые глаза сияли отчаянием.
— Я не просто боюсь, Лея. Я схожу с ума от мысли, что ты можешь посмотреть на другого так, как смотришь сейчас на меня. С пониманием. С нежностью. Если ты когда-нибудь предашь меня… я не знаю, что сожгу первым: этот мир или самого себя.
Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая её запах. Лея почувствовала, как его татуированные пальцы вплелись в её волосы. В этот момент она осознала пугающую истину: её сердце больше не билось от страха. Оно билось в такт с его — таким же израненным и одержимым.
Она обняла его, прижимая к себе этого сильного и одновременно беззащитного перед своими чувствами мужчину.
— Я здесь, Адриан. Я никуда не уйду.
Но пока они стояли в тишине библиотеки, в тени сада за окном мелькнул силуэт. Рикардо — человек, который следил за ними от самой Севильи, — опустил бинокль. На его губах играла злая усмешка.
— Наслаждайся своим сокровищем, Варгас, — прошептал он в темноту. — Скоро ты сам уничтожишь её своими руками.