Идеальный яд
Утро началось с непривычной тишины. Адриан зашел в спальню Леи, когда солнце только коснулось верхушек оливковых деревьев. На нем были высокие сапоги для верховой езды и простая белая рубашка, рукава которой он привычно закатал.
— Сегодня мы оставим охрану за воротами, — сказал он, протягивая ей руку. — Только ты, я и горы. Я хочу показать тебе место, где я чувствую себя свободным.
Лея надела костюм для верховой езды, который, конечно же, уже ждал её в шкафу. Сердце предательски екнуло — ей хотелось верить, что этот день будет обычным.
Они ехали по узким тропам Андалусии. Адриан уверенно держался в седле своего вороного жеребца, чья шкура лоснилась так же, как чернила на его руках. Лея следовала за ним, наслаждаясь скоростью и ветром, который выдувал из головы мысли о похищении и мафии.
К полудню они добрались до скрытого плато с видом на лазурную полоску моря вдалеке. Адриан спешился и помог Лее спуститься. Его руки задержались на её талии чуть дольше необходимого.
— Здесь красиво, — выдохнула она, подходя к краю обрыва.
— Это единственное место, которое мой отец не успел осквернить, — Адриан встал рядом. Он казался расслабленным, почти счастливым. — Лея, я знаю, что привез тебя сюда силой. Но посмотри на меня.
Она обернулась. В его голубых глазах не было льда — только странная, болезненная надежда.
— Ты можешь ненавидеть меня вечно, — тихо продолжил он. — Но я сделаю так, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Просто будь рядом. Не предавай это... то, что между нами.
Лея потянулась к нему, тронутая его искренностью. Но когда она доставала платок из кармана своей куртки, на землю выпал сложенный клочок бумаги. Она и забыла, что нашла его утром на подоконнике своей ванной.
Адриан среагировал мгновенно. Его расслабленность исчезла, сменившись хищной настороженностью. Он поднял записку раньше, чем Лея успела вскрикнуть.
На белой бумаге грубым почерком было написано:
«Лея, я близко. Этот зверь скоро ответит за всё. Жди знака. Р.»
Лицо Адриана в секунду стало серым. Шрам на щеке дернулся. Он медленно поднял взгляд на Лею, и в нем она увидела то, чего боялась больше всего — возвращение безумия.
— Что это? — его голос был похож на хруст ломающегося льда.
— Адриан, я не знаю! Я нашла это утром... я хотела сказать, но побоялась, что ты...
— Побоялась? — он шагнул к ней, сминая записку в кулаке. — Или ты ждала этого «Р»? Ты знала, что он придет за тобой? Ты дала ему координаты моего поместья?
— Нет! Клянусь! Я даже не знаю, кто это! — Лея попятилась, но уперлась спиной в дерево.
— Ври мне еще, — прорычал он. Он ударил рукой по стволу прямо над её ухом. — Я открыл тебе душу, рассказал о своих шрамах, а ты в это время прятала письма от другого?
Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть в свои потемневшие от ярости глаза.
— Ты думаешь, он спасет тебя? Никто не заберет тебя у меня. Если я увижу его рядом с тобой, я заставлю тебя смотреть, как я сдираю с него кожу за каждую букву в этой записке.
Идеальный день был отравлен. Адриан рывком усадил её на лошадь, и они поскакали обратно. Теперь он не ехал рядом — он вел её лошадь на коротком поводе, словно пленницу, которой она, по сути, и оставалась.
Лея молчала, чувствуя, как внутри всё обрывается. Она понимала: Рикардо начал свою игру, и первой его жертвой стало то хрупкое доверие, которое начало зарождаться между ней и её мучителем.