7
Бесцельно шатаясь по улицам я встречаю разных людей: добрых и злых; тех, в чьих глазах плещется жестокость, которой необходимо какое-то применение; людей, способных дарить другим тепло своей души, которой порой так необходима. Я, на самом деле, встречаю много людей, которые отличаются друг от друга всем: цветом глаз/кожи/строением тела, но каждый из них прекрасен, на самом деле.
То, что окружает меня — вдохновляет.
Та девушка, которую я нарисовал (но она не догадывается об этом), служит для меня тем самым вдохновением. Я уже три раза встречал её в кофейне, она пила обжигающий кофе, хмурясь, и откусывала круассан маленькими кусочкам, предварительно разделив его на три части. Она каждый раз смотрела будто сквозь меня и еле заметно кивала, стреляя своими чёрными, колючими глазами. Эбигейл. Я частенько вижу её у того рисунка, она сидит напротив него и курит одну сигарету за другой, а мне искренне жаль её лёгкие и здоровье. Иногда кажется, что она в каком-то трансе, когда смотрит на ромашки в её волосах.
Я смотрю на её профиль из-за дома, откуда открывается прекрасный вид на девушку, которая сейчас слишком погружена в себя, чтобы заметить что-то вокруг. Кофе стоит подле неё на лавочке, они изредка отпивает из стакана. Кусает нижнюю губу, раздаётся трель телефона и она поднимает трубку. Её голос всё ещё хриплый (я бы сказал, что больше простуженный), она стряхивает пепел и поправляет волосы, позволяя шелковистым прядям запутаться между пальцами с длинными ногтями. Я выхожу из укрытия, таща за своей спиной рюкзак с баллончиками, когда девушка идёт мне на встречу, роясь в сумочке, цокая массивными каблуками по асфальту. Я пытаюсь её обойти, но она будто специально идёт на меня и, подняв голову, по её губам скользит холодная улыбка:
— О, Зейн! — проговаривает она, заглядывая в мои глаза.
— Привет, Эбигейл, — пропускаю её, но девушка стоит на месте, как вкопанная, поглядывая то на меня, то на что-то, за моей спиной. — Как...
— Нет времени объяснять, — фактически, она проговаривает это в мои губы, когда наши лица находятся слишком близко к друг другу, а её пальцы вцепляются в моё плечо, больно сдавливая его. Смотрит в мои глаза (на каблуках она со мной одного роста) и не отстраняется, пока голоса за моей спиной не стихают, как и шаги незнакомцев. Она убирает свои руки, отстраняется от меня на полшага и поднимает чёрные глаза на меня (а я опять не могу от них оторваться: это словно идти по длинному чёрному туннелю, где со всех сторон растут розы). — Прости, это был бывший со своим дружком, они отвратительные, — закатывает глаза, кусаю нижнюю губу. Улыбка пытается появится на её лице, но как-то без очевидных изменений.
— Ничего, на самом деле, — я отхожу в сторону, чтобы дать ей прийти, и девушка кидает мимолётный взгляд в мою сторону, прежде чем попрощаться. А я стою там ещё пару минут, замерев, смотря её в след, когда в голове всплывает образ.
***
Сдирая перчатки со своих рук я смотрю на то, что получается у меня в конечном итоге. Смотрю на девушку напротив меня, которая изображена с теми самыми ромашками в её волосам, держащую сигарету в руках. Я смотрю на неё, а у меня буквально пробегают мурашки по коже: потому что она слишком реальна; потому что даже сквозь рисунок она заставляет меня остолбенеть. Или я слишком самовлюбленный. отхожу ещё на несколько шагов назад и, кивнув сам себе, собираю баллончики в рюкзак, натягиваю капюшон ниже на глаза и ухожу, бросив последний взгляд на рисунок.
Теперь он напротив кофейни.
Она вряд ли пройдёт мимо.
Эбигейл.