2
Я просыпаю после обеда, ворочаясь в кровати. На телефоне уже около двадцати пропущенных, когда у меня желание запустить телефон куда подальше, лишь бы не слышать противный писк, раздающийся справа от меня. Ворочаюсь, когда протягиваю руку и нащупываю кнопку ответить, поднося аппарат у лицо.
- Алло? - спрашиваю тихо, хрипло из-за долгого сна. Поворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, видя перед собой лишь мельтешащего голодного кота, который так и норовит подлезть под руку, а потом хорошенько цапнуть за пальцы, после чего останутся шрамы. Я всё ещё не уверен, почему не вышвырнул эту шкуру за дверь через день после того, как нашёл под дверью своей квартиры, но этот котяра живёт уже около двух лет со мной. Признаюсь, что я не смог бы сейчас выставить его за дверь, когда он повидал со мной многое, сидя с невозмутимым видом на столе: и потоп, и то, как у меня загорелось полотенце, и каждодневные манипуляции с творогом. Он определённо не должен покидать стены моей жилища....
- Ты здесь вообще, Зейн?! - староста нашей группы, буквально, кричит в трубку, когда я сонно потираю глаза и убираю кота от своего лица.
- Я задумался...
- ...или заснул, - продолжает она свою мысль, когда я лишь нечленораздельно угукаю в ответ и поворачиваюсь на бок, обнимая кота (который начал шипеть) одной рукой. - Заткнись, скотина.
- Я?! - возмущенно вопит она.
- Если ты мой кот, то да, - говорю быстро. Она тараторит о прогулах и о моей успеваемости (которая была идеальная, кстати) , говорит, что я - безответственное дерьмецо, которое не имеет право учиться в этой чудесном, прекрасном, замечательном университете, а я сдерживаю себя, чтобы не послать её подальше и продолжить спать. Но зная её... она продолжить трезвонить мне до самого вечера, когда я выберусь на очередную ночную прогулку. - Ты закончила?
- Ты явишься на лекцию завтра?
- Разбудишь? - спрашиваю. Знаю, как её это бесит, поэтому усмехаюсь, откидывая одеяло в сторону и ступаю на холодный пол. Потягиваюсь сидя и встаю, поправляя футболку, в которой заснул. Убираю волосы с лица и подхожу к холодному чаю на столике, отпивая. Он стал просто отвратительным на вкус, поэтому я сдерживаю себя, чтобы не выплюнуть ему прямо в трубку рыжеволосой фурии, которая никак не может от меня отвязаться. Да вертел я её экономический, ей-богу! - Слушай, я правда не готов в таким громким заявлениям, как посещение пары!
- Я буду звонить тебе с пяти утра, Зейн Малик, - проговаривает она злобно, хмыкая. - И, кстати, ты хотя бы помнишь, как меня зовут?
- Карла, - говорю первое, пришедшее на ум.
- Хм, угадал, надо же, - хмыкает она в ответ. - Завтра жди меня, Малик, помяни моё слово.
- Придёшь не накрашенная? - но, кажется, она не слышит меня и скидывает вызов, а я ставлю чайник, чтобы сделать себе нормальный чай. Откладываю телефон, включая незамысловатую песню и, отходя к окну, распахиваю его настежь, позволяя ветру проникнуть в комнату и подкинуть в воздух эскизы; убираю их в папку, сам ухожу с кухни, чувствуя, как в ногу вцепляются острые ногти и скидываю кота со своей ноги.
- Что же ты за чёртово животное такое, а?! - восклицаю громко, сжимая губы в тонкую линию, когда эта шкура только самодовольно уходит, словно ничего не было. Почему он такая мохнатая скотина?!
***
Закат, и я выхожу из своей квартиры, накинув капюшон на голову, поправив рюкзак с баллончиками на плече. Музыка давит на голову, когда я делаю её чуть тише, направляясь прямо, рассчитывая сесть на автобус, который отвезёт меня в другой конец города. Минут двадцать, и я уже направляюсь в нужное место на крышу, где когда-то прятался от проблем, когда на меня вновь начали давить из-за учёбы. Я тогда лёг и смотрел на звёзды, думая о вечном и краткосрочном. Сейчас же я направляюсь туда, чтобы вновь взглянуть на ночной Лондон.
Остановки проносятся одна за другой, когда наступает и моя очередь попасть под шквал ветра, сдувающего капюшон. Иду против ветра, захожу за высотку и прохожу внутрь, натянув капюшон на глаза. Миную мужчину за стойкой и иду к лифту, нажимая на верхний этаж. Он едет быстро, изредка опасно подёргиваясь, но доставляет меня в мой пункт назначения. Отворяю не запертую (как и тогда) дверь на крышу и слышу шум дорог там, внизу. Прикрываю глаза, убирая капюшон, скидываю рюкзак на землю. Раскинув руки в разные стороны, чувствую как ветер пробирает до костей, сдирает кожу и наращивает новую. Мне кажется, что ветер перерождает меня: хочется кричать, хорошенько материться и выкурить парочку сигарет. Я стою добрых минут двадцать, когда последние лучи солнца скрываются за горизонтом и фонари начинают гореть ярче, смотрю на происходящее сверху вниз, и тянусь за блокнотом.
Должно быть, я ухожу с крыши около шести утра, оставив и там свой отпечаток. Больше черного баллончика, размытые силуэты и кроваво-красная корона в середине с изящной "Z" в центре.