Глава 28
Катрина
Тишина в комнате перестала быть пустой. Теперь она была наполнена шепотом. Я слышала голоса в углах, слышала, как дышат стены, как стонет под моими ногами старый паркет, жалуясь на тяжесть моей вины.
Я не знала, который час. День и ночь слились в одну серую, бесконечную петлю. Я очнулась у ножки кресла, которую обнимала, как любовника, но «Леона» там уже не было. Была только жесткая обивка, пропахшая пылью, и холод.
- Он вышел... - прошептала я, поглаживая деревянную ножку. - Он просто вышел покурить. Он сейчас вернется. Мне нужно... нужно привести себя в порядок.
Я попыталась встать. Ноги были ватными, непослушными, колени дрожали так, будто я стояла на краю обрыва. Я поднялась, опираясь на стену, и мир качнулся. Перед глазами поплыли черные мушки, но я устояла.
Щелчок замка. Дверь открылась, впуская полоску резкого, электрического света из коридора. Вошел Антонио. В этот раз он не просто поставил поднос - он пнул его ногой в мою сторону, так что пластиковая тарелка заскользила по ковру, расплескивая серую, комковатую массу.
- Жри, - рявкнул он. - Хозяин сказал, что ты должна быть в сознании, когда он вернется. Не заставляй меня кормить тебя насильно.
Я посмотрела на еду. В моем воспаленном мозгу эта серая каша вдруг зашевелилась. Мне показалось, что это клубок могильных червей, переплетающихся в слизи.
- Убери... - я попятилась, закрывая рот ладонью. Желудок скрутило сухим спазмом. - Они живые... убери их от меня!
Антонио тяжело вздохнул, закатывая глаза. Он подошел ко мне, схватил за подбородок и с силой сжал, заставляя открыть рот. Его пальцы пахли табаком и железом.
- Ты совсем поехала, принцесса? Это каша. Открывай рот!
- Нет! - я вцепилась ногтями в его руку, царапая кожу. - Я не буду есть червей! Не трогай меня! Леон убьет тебя!
Упоминание Леона подействовало на него как красная тряпка. Он размахнулся и ударил меня тыльной стороной ладони по скуле.
Хруст.
Я отлетела к стене, ударившись затылком о полку. Книга упала мне на голову, но я даже не заметила.
- Заткнись! - заорал он, нависая надо мной. - Твой Леон сдохнет так же, как и ты! Жри, я сказал!
Он схватил тарелку и попытался впихнуть ложку мне в рот. Я сжала зубы, мотая головой, и каша размазалась по моему лицу, попала в нос, залепила глаза. Я начала задыхаться, кашлять, выплевывая эту массу.
- Ах ты тварь... - Антонио отшвырнул тарелку.
Он ударил меня ногой в бедро. Потом еще раз - в бок. Боль пронзила тело, но мой мозг, защищаясь, превратил её в странную, звенящую вибрацию. Я не закричала. Я начала смеяться. Тихим, булькающим смехом.
- Ты испачкал мне платье... - прошептала я, вытирая кашу с лица, смешанную с кровью. - Как я теперь пойду на бал?
Антонио замер, глядя на меня с отвращением и, кажется, легким страхом.
- Психованная, - сплюнул он и вышел, громко хлопнув дверью.
Когда он ушел, я осталась одна со своим безумием. Боль в теле стала фоновым шумом, к которому я привыкла, как к тиканью часов. Мне нужно было встать. Мне нужно было подготовиться.
- Леон не любит, когда грязно, - пробормотала я, оглядывая комнату мутным взглядом.
Я начала бродить. Шаг. Еще шаг. Я ходила от стены к стене, волоча ногу, которая онемела после удара. Комната казалась мне огромной бальной залой.
Я подошла к зеркалу. Оно было разбито - я сама разбила его вчера? Или это было в прошлой жизни? В осколках отражалось чудовище: лицо - сплошной синяк, волосы - слипшийся колтун из крови и каши, губы разбиты в мясо.
Но я увидела другое. Я увидела королеву.
- Какое красивое ожерелье, - я провела пальцем по багровому следу от пальцев Вименса на своей шее. - Рубины... они мне идут.
Я начала кружиться. Медленно, неуклюже, спотыкаясь о собственные ноги. Я напевала мелодию, которой не было - какой-то вальс из детства.
- Раз, два, три... раз, два, три... - шептала я. - Простите, сударь, этот танец обещан моему мужу. Нет, не Вименсу. Настоящему мужу.
Я подошла к шторе и поклонилась ей.
- Добрый вечер, графиня. Да, погода ужасная. Слышите гром? Это стреляют пушки. В честь меня.
Я говорила с тенями. Я улыбалась пятнам на стене. Мой рассудок рассыпался на тысячи осколков, как то зеркало, и я танцевала на них босыми ногами, не чувствуя порезов.
Потом я увидела пятно на ковре. То самое, где я рисовала узоры своей кровью. Теперь оно казалось мне недопустимой грязью.
- О нет, нет, нет... - я упала на колени, испуганно оглядываясь. - Леон сейчас придет. Нельзя, чтобы он видел. Нужно убрать.
Я начала тереть ковер ладонью. Сухая кровь не оттиралась. Я плюнула на пятно, пытаясь размочить его, и начала скрести ногтями. Ногти ломались, кожа на пальцах стиралась, но я терла и терла, шепча извинения невидимому гостю.
- Сейчас, милый, сейчас будет чисто... Я хорошая хозяйка. Я всё исправлю.
Я терла до тех пор, пока ковер снова не стал красным - теперь уже от свежей крови с моих пальцев.
- Ну вот, - я удовлетворительно кивнула, глядя на кровавое месиво на полу. - Теперь блестит. Теперь идеально.
Вечером дверь открылась снова. На этот раз пришел другой охранник. Он принес воду.
Я сидела в углу, раскачиваясь и баюкая свою руку, словно ребенка. Я пела колыбельную.
- Спи, моя радость, усни... В доме погасли огни...
- Пей, - охранник поставил стакан на пол, стараясь не подходить близко.
Я подняла на него глаза. В них не было ничего человеческого. Зрачки расширены, взгляд расфокусирован.
- Вы принесли приглашение? - спросила я вежливо, склонив голову набок. Кровь из носа капала на мою грудь.
Охранник передернул плечами.
- Чего?
- На бал. К Леону. Он ждет меня у фонтана, - я улыбнулась разбитыми губами, и от этой улыбки у него, кажется, волосы встали дыбом. - Скажите ему, что я скоро буду. Я только... только дошью платье.
Я указала на свою разорванную кожу на животе.
- Видите? Немного разошлось по шву. Но красные нитки сейчас в моде.
Охранник попятился к двери, даже не заставив меня пить.
- Больная... Она совсем конченая.
Он выскочил, гремя ключами, словно боялся, что мое безумие заразно.
Я осталась одна. Темнота снова обняла меня. Я легла на «чистое» пятно на ковре, свернувшись эмбрионом. Голод исчез. Боль исчезла. Остался только яркий, ослепительный свет в голове, в котором я видела Леона, идущего ко мне по воде.
- Я готова, - прошептала я в пустоту. - Забирай меня.
Леон
Это были не дни. Это были бесконечные круги ада, по которым я ходил, сдирая кожу с души. Семьдесят два часа. Семьдесят два гребаных часа тишины.
Мы перевернули весь город. Я сжег половину своих связей, поднял на уши каждого продажного копа, каждого информатора от Бронкса до Джерси. Я не спал. Я не ел. Во мне горел только виски и чистая, концентрированная ненависть. Но больше всего во мне было страха. Липкого, холодного, животного страха, который сжимал глотку каждый раз, когда я закрывал глаза и видел её лицо.
Я стоял над столом, заваленным картами, распечатками биллинга и спутниковыми снимками. Мои руки дрожали. Не от слабости - от переизбытка адреналина, который некуда было деть.
- Где он? - прорычал я, не оборачиваясь. - Конрад, не молчи. Скажи мне, что у тебя есть след. Хоть что-то, черт возьми!
Конрад сидел на диване, окруженный ноутбуками. Его лицо было серым, под глазами залегли черные тени. Он потер переносицу, и этот жест отозвался во мне вспышкой ярости.
- Леон, мы проверили все его обычные лежбища. Склады в порту, старый особняк в Квинсе, даже пентхаус его любовницы. Пусто. Маркони залег на дно. Он знал, что мы придем. Он отключил телефоны, его люди не выходят в эфир. Это... это профессиональная изоляция.
- Мне плевать на его профессионализм! - я смахнул со стола стопку бумаг. Они разлетелись по комнате, как белые птицы. - Он держит мою женщину! Он держит Катрину! Ты понимаешь, что он с ней делает?!
Я рухнул на стул, закрывая лицо руками. Перед глазами всплыла картина: Катрина, улыбающаяся мне утром, её теплые руки, запах её волос... А потом другая картина - та, которую рисовало мое больное воображение. Кровь. Её слезы. И этот ублюдок, касающийся её.
- Я убью его... - прошептал я, и голос мой сорвался. По щеке скатилась горячая, злая слеза. Я быстро стер её, словно она была кислотой. - Я разрежу его на куски. Я заставлю его сожрать собственные кишки.
- Мы найдем её, брат, - тихо сказал Конрад. Он встал и положил руку мне на плечо. - Мы найдем. Просто нужно время.
- У нее нет времени! - я вскочил, стряхивая его руку. - Ты знаешь её историю! Ты знаешь, что он делал с ней раньше! Швы... операции... Господи, Конрад, если он тронет её... если он хоть пальцем...
Меня затрясло. Я отошел к окну, упираясь лбом в холодное стекло. Я задыхался. Без неё воздух казался отравленным. Я чувствовал себя так, словно у меня вырвали сердце и заставили жить с дырой в груди.
Дверь тихо скрипнула. В комнату вошла Аттела. Она выглядела не лучше нас - бледная, с красными от слез глазами, в какой-то растянутой толстовке. Она несла поднос с кофе, но руки её дрожали так, что чашки стучали.
- Леон... - позвала она тихо. - Тебе нужно поесть. Ты упадешь.
- Убери это, - огрызнулся я, не поворачиваясь. - Я сказал, мне ничего не нужно.
- Ты не поможешь ей, если сдохнешь от истощения! - вдруг крикнула она. Голос её звенел от напряжения. - Думаешь, только тебе больно? Она мне как сестра! Я тоже схожу с ума!
Я резко развернулся. Ярость вспыхнула во мне, но тут же погасла, когда я увидел, как по её щекам текут слезы. Она была такой маленькой, такой напуганной.
- Прости, - выдохнул я. Сил злиться на неё не было.
Аттела поставила поднос и подошла ко мне. Она, всегда такая дерзкая и колючая, сейчас просто обняла меня, уткнувшись носом мне в грудь.
- Мы вернем её, Леон, - всхлипнула она. - Катрина сильная. Ты даже не представляешь, какая она сильная. Она выдержит. Она ждет тебя.
Я обнял её в ответ, но мои мысли были далеко.
- Я обещал ей, Аттела. Я смотрел ей в глаза и обещал, что никто больше не причинит ей боли. И я подвел её. Я отдал её ему своими руками.
- Это не твоя вина...
- Моя! - я отстранился, чувствуя, как горло снова перехватывает спазм. - Я должен был предусмотреть. Я должен был убить Маркони еще полгода назад. Я должен был быть там!
Я отошел от неё, чувствуя, как внутри поднимается волна истерики. Мне нужно было побыть одному. Хотя бы минуту.
Я заперся в ванной. Включил воду на полную мощность, чтобы шум заглушил мои мысли, но это не помогало.
Я посмотрел в зеркало. Оттуда на меня глядел старик. Осунувшийся, с безумным взглядом, с щетиной. Это был не Леон, король бизнеса. Это был человек, потерявший смысл жизни.
- Катрина... - я сполз по стене на холодный кафель.
Я достал из кармана её шарфик. Я нашел его в машине, когда я приехал в тот проклятый дом в Триест, забрать Конрада и Аттелу. Он всё еще пах её духами - чем-то цветочным и нежным, шоколадным. Я прижал шелк к лицу, вдыхая этот запах, пытаясь задержать его в легких навсегда.
- Где ты, маленькая? - я зарыдал. Громко, страшно, по-мужски скупо и болезненно. Плечи сотрясались. - Пожалуйста... только живи. Только дыши. Я всё отдам. Я душу продам, только бы увидеть тебя снова.
Я представлял её руки. Как она касалась моего лица. Как смеялась.
- Я люблю тебя, - шептал я в мокрый шелк. - Я так тебя люблю. Я умру без тебя, слышишь? Не смей оставлять меня одного в этом мире.
Вдруг в дверь ванной громко, требовательно постучали.
- Леон! - голос Конрада был напряженным, как натянутая струна. - Леон, открывай! Быстро!
Я замер. Сердце пропустило удар. Я вытер лицо рукавом, сунул шарф в карман и рванул дверь.
- Что? - хрипло спросил я.
Конрад стоял с телефоном в руке. Его глаза горели лихорадочным блеском.
- Сигнал. Слабый, прерывистый, но это он.
- Кто?
- Телефон Катрины. Он включился буквально на секунду. Видимо, кто-то из охраны решил проверить его или... неважно. Мы засекли вышку.
- Где?! - я схватил его за грудки, встряхивая. - Где она, Конрад?!
- Старая промзона на севере. Заброшенный консервный завод. Это территория Вименса, о которой мы не знали.
Мир вокруг меня перестал вращаться. Звуки вернулись. Кровь ударила в голову горячим, яростным потоком. Я почувствовал, как зверь внутри меня просыпается, расправляя когти.
- Собирай людей, - мой голос стал ледяным, спокойным и страшным. Слезы высохли. Теперь осталась только смерть. - Всех, кто может держать оружие. Мы выезжаем немедленно.
- Леон, это может быть ловушка... - начал Конрад.
- Мне плевать, - я прошел мимо него, на ходу проверяя обойму пистолета. - Если это ловушка, мы взорвем её вместе с ними. Но сегодня ночью либо я вынесу Катрину оттуда на руках, либо сдохну рядом с ней.
Я вышел в коридор, где Аттела уже натягивала куртку, поняв всё без слов.
- Едем, - бросил я.
Держись, девочка моя. Я иду. Я иду за тобой, и я сожгу ради тебя весь мир.
Двигатель «Челленджера» ревел, как раненый зверь, заглушая свист ветра за окнами. Я выжал педаль в пол, игнорируя спидометр, стрелка которого давно перевалила за критическую отметку. Ночной город превратился в размытое месиво из неоновых огней и теней.
Мои пальцы так сильно впились в руль, что я перестал их чувствовать. Кожа на костяшках лопнула, и капли крови пачкали кожаную оплетку, но мне было плевать. Перед глазами стояла пелена. Я не видел дороги - я видел Катрину. Её расширенные от ужаса глаза, её бледные губы, шепчущие моё имя.
- Леон, сбавь скорость, - голос Конрада прозвучал где-то сбоку, глухо, словно через слой ваты. - Ты размажешь нас об первый же столб, и тогда ей точно никто не поможет.
- Закрой пасть, Конрад, - выплюнул я, не отрывая взгляда от трассы. - Каждая секунда, которую мы тратим на этот гребаный светофор, - это новый шрам на её теле. Ты не слышишь? Она кричит. Я слышу её прямо здесь, под черепом.
Я ударил по рулю ладонью. Внутри меня всё выло. Рассудок, этот тонкий лед, по которому я ходил последние годы, окончательно треснул. Я понимал, что схожу с ума. Я видел её отражение в лобовом стекле - она сидела на заднем сиденье, призрачная, избитая, и тянула ко мне свои тонкие руки.
- Леон, посмотри на меня, - Конрад резко схватил меня за плечо, встряхивая. - Посмотри на меня, черт тебя дери!
Я мельком глянул на него. Его лицо было бледным, в глазах застыло напряжение. Он видел во мне не лидера, а безумца с гранатой в руке, у которой уже выдернута чека.
- Мы почти на месте, - его голос стал жестче. - Слушай внимательно. Завод огромный. Шесть этажей, подвалы, лабиринты цехов. Вименс не идиот. Он выставит снайперов на периметре. Группа захвата пойдет с востока, мы с тобой - через технический вход.
- Никаких групп, - отрезал я, выкручивая руль и входя в крутой поворот на двух колесах. - Я иду один.
- Это самоубийство! - крикнула Аттела с заднего сиденья. Я видел в зеркало, как она вцепилась в аптечку, её лицо было белее мела. - Леон, там как минимум десяток наемников! Они изрешетят тебя раньше, чем ты переступишь порог!
- Пусть, - я оскалился. - Если я не найду её живой, мне незачем выходить оттуда. Конрад, ты берешь периметр. Аттела, остаешься в машине с включенным двигателем. Если через пятнадцать минут я не выведу её - вызывай всех. Копов, ФБР, армию... мне плевать. Взорвите это место к чертовой матери.
- Леон, ты не в себе, - Конрад лихорадочно проверял обойму своего «Глока». - Ты не можешь мыслить тактически. Ты сейчас - просто кусок мяса, ведомый инстинктами. Если ты совершишь ошибку, Маркони нажмет на курок. Ты хочешь увидеть её смерть?
При упоминании её смерти в моей груди словно взорвалась сверхновая. Боль была такой острой, что я на секунду ослеп.
- Он не успеет, - прошептал я, и мой голос стал неестественно спокойным. - Я вырву ему гортань раньше, чем его палец коснется спуска. Я чувствую запах его страха, Конрад. Он знает, что я иду. Он знает, что за Катрину я спрошу с него не деньгами и не властью. Я заберу каждую каплю его крови.
Я снова увидел её. Она стояла на обочине дороги, в своем легком платье, которое я так любил. Она махала мне рукой, а потом внезапно начала рассыпаться пеплом, уносимым ветром.
- Катрина! - выкрикнул я, ударив по тормозам.
Машину занесло, шины взвыли, оставляя черные полосы на асфальте. Мы остановились в сотне метров от ржавых ворот промзоны. Впереди, в свете луны, высился темный силуэт завода. Заброшенный, уродливый, он казался огромным склепом.
- Что? Что ты увидел? - Конрад уже держал пистолет наготове, озираясь.
Я тяжело дышал, лоб покрылся холодной испариной. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица.
- Ничего... - я вытер лицо рукой. Рука была мокрой от слез, о существовании которых я даже не подозревал. - Она там. Я чувствую, как её жизнь гаснет, Конрад. Она сдается. Она думает, что я не приду.
Я схватил со столика между сиденьями запасную обойму и с силой вогнал её в пистолет. Щелчок металла отозвался в моем позвоночнике холодом.
- Леон, - Конрад положил руку на дверь, готовясь выйти. - Если мы её найдем... и если она будет... не такой, как раньше... обещай мне, что ты не сожжешь всё вокруг.
Я посмотрел на него. В моих глазах больше не было человека. Там осталась только бездонная тьма и бесконечное страдание.
- Я обещаю только одно, Конрад. Сегодня ночью Бог отвернется от этого места. Потому что я буду делать то, что даже дьяволу не под силу.
Я рывком открыл дверь и вышел в холодный ночной воздух. Запах ржавчины и химии ударил в нос. Я не прятался. Я не шел осторожно. Я шел прямо к главному входу, чувствуя, как каждая минута без неё выжигает мой мозг, оставляя только одну пульсирующую мысль:
«Дыши, Катрина. Умоляю, просто сделай еще один вдох. Я уже здесь. Я принес тебе смерть твоих врагов на своих руках. Только не уходи во тьму без меня».
Я сорвал предохранитель и прибавил шаг, почти переходя на бег. Безумие гнало меня вперед, туда, где за толстыми стенами умирала моя душа.
***
Я ревела прямо как Леон. Скоро они воссоединаться, но что будет с психикой Катрин и как отреагирует Леон?... Ну и судьба у маленькой..💔