Тень Любви

                                 Катрина

Утро началось не с будильника, а с запаха кофе и тяжелой, теплой руки на моей талии. Я открыла глаза и сразу зажмурилась от яркого ноябрьского солнца, которое нагло пробивалось сквозь шторы.

Леон не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и рассматривал меня так, словно я была какой-то редкой музейной ценностью. В его взгляде не было вчерашней усталости — только чистое, спокойное обожание.

— Доброе утро, куколка, — его голос был хриплым со сна, и от этого звука у меня по спине побежали мурашки. — Ты знала, что ты смешно морщишь нос, когда видишь сны?

— Я не морщу нос, — пробормотала я, потягиваясь и чувствуя, как сладко ноют мышцы. — Я сплю с достоинством королевы. А ты — маньяк, раз подглядываешь.

— Я не подглядываю, я охраняю периметр, — он усмехнулся, наклонился и поцеловал меня в уголок губ. И поднялся с кровати

Мы спустились на кухню. Это было так странно и так правильно: огромный пустой дом, никакой прислуги, только мы. Я была в его огромной черной футболке, которая сползала с плеча, открывая ключицу, и в теплых носках. Леон надел только домашние штаны, оставаясь с голым торсом. Видеть его таким — домашним, расслабленным, с растрепанными волосами — было моим личным видом счастья.

Готовить мы решили вместе, что оказалось фатальной ошибкой для порядка на кухне, но идеальным решением для души.

Леон пытался разбить яйца для омлета с такой серьезностью, будто подписывал многомиллионный контракт, а я, смеясь, мешала ему, пытаясь украсть кусочек сыра.

— Катрина, если ты еще раз ущипнешь меня за бок, я посажу тебя на холодильник, — пригрозил он, но в глазах плясали бесята.

— Ой, боюсь-боюсь! — я показала ему язык и тут же оказалась в ловушке: он поймал меня, прижал спиной к столешнице и навис сверху, блокируя пути к отступлению.

— Попалась, — прошептал он, и кухня наполнилась не ароматом жареного бекона, а электричеством. Но вместо того, чтобы продолжить атаку, он просто потерся носом о мой нос. — Я люблю тебя. Знаешь об этом?

Я замерла, глядя в его янтарно-карие глаза.

— Знаю. И я тебя люблю, Леон. Даже когда ты ворчишь из-за пригоревшего тоста.

Мы сели за стол. Леон с таким азартом вонзил вилку в омлет, что я невольно затаила дыхание.

— Ну? — спросила я, прищурившись. — Насколько всё плохо?

— Это... — он прожевал, задумчиво глядя в окно. — Это лучший повод пропустить утреннюю планерку. Если я умру от счастья прямо здесь, скажи Конраду, чтобы он похоронил меня вместе с этой сковородкой.

— Ой, перестань подлизываться! — я рассмеялась, отбирая у него кусочек помидора. — Ты просто рад, что не пришлось жевать свои витамины в одиночестве.

— Я рад, что у меня есть ты, — он перехватил мою руку и нежно поцеловал ладонь. — Хотя, признаюсь, твои подколы вкуснее этого бекона.

В этот момент зазвонил телефон. На экране высветилось: Аттела.

— Моя сестра обладает талантом рушить моменты, — проворчал Леон, но трубку я уже взяла.

— Привет, — ответила я.

— Катрина! Привет, дорогая! — голос сестры Леона звенел. — Слушай, я в центре, погода — просто восторг! Давай попьем кофе? Мне срочно нужно выговориться, а Леон наверняка уже замучил тебя своими серьезными разговорами. Через час в новой кофейне?

Я посмотрела на Леона. Он внимательно наблюдал за моей реакцией.

— Да, Аттела, я приеду. Буду через час, — сказала я уверенно. Я не спрашивала его, я просто ставила его перед фактом.

Леон вскинул бровь, как только я положила трубку.

— Ты вот так просто согласилась? А как же «день в кровати с любимым Волком»?

— Любимый Волк может подождать пару часов, — я подмигнула ему. — Тем более, это Аттела. Она твоя сестра, Леон. Тебе полезно отдохнуть от меня.

— Это невозможно, — проворчал он, вставая из-за стола. — Ладно. Но я везу тебя сам. И не спорь.

В машине Леон был немного напряжен. Он вел свой мощный Lexus одной рукой, а вторая его рука плотно сжимала мое бедро.

— О чем вы будете говорить? — спросил он, глядя на дорогу.

— О женских секретах, — я улыбнулась, поглаживая большим пальцем его костяшки. — Не переживай, твои акции сегодня падать не будут.

— Я переживаю не за акции, — он бросил на меня быстрый, тяжелый взгляд. — Я просто не люблю, когда ты не в зоне моей досягаемости. Город шумный, ноябрь... мало ли что.

— Леон, я иду пить кофе с твоей сестрой, а не прыгать с парашютом, — я рассмеялась.

— Для меня это равнозначно, — он усмехнулся. — Слушай, позвони мне за 15 минут до того, как соберешься уходить. Я припаркуюсь прямо у входа. Не хочу, чтобы ты ловила такси. Поняла?

— Поняла, мой командир, — я притянула его руку к своим губам и поцеловал ладонь. — Ты сегодня очень заботливый.

- Я всегда такой, когда дело касается тебя. Просто иногда я забываю это озвучивать.- Улыбнувшись и чмокнув его в щеку я пулей вылетела с машины.

В кафе было тепло и пахло корицей. Аттела уже сидела за столиком у окна, нервно постукивая пальцами по чашке.

— Ну наконец-то! — она обняла меня так крепко, что я чуть не задохнулась. — Как там мой «сухарь»-брат? Всё еще строит из себя железного человека?

— Он только что съел мой омлет и даже не подавился, — я улыбнулась, садясь напротив. — Так что прогресс есть. Но рассказывай лучше ты. своя.

Аттела вздохнула, её щеки мгновенно вспыхнули.

— Катрина... он невыносим! Представляешь, вчера на ужине он весь вечер подкалывал меня из-за того, что я не разбираюсь в марках вина. «Аттела, дорогая, это Пино Нуар, а не компот». Я чуть не вылила этот «компот» ему на голову!

— Но ты не вылила, — заметила я.

— Не вылила... Потому что когда он это говорил, он так на меня смотрел... знаешь, как хищник на добычу, но при этом с каким-то странным уважением. А потом он проводил меня до машины и просто молча поцеловал руку. И я... я пропала. Катрина, скажи мне, что я не влюбилась в этого зануду!

— Ты влюбилась, Аттела, — я накрыла её руку своей. — Конрад — сложный человек, но Леон говорит, что он верный как пес тем, кого любит.

Аттела притихла, а потом посмотрела на меня серьезно:

— А ты? Как ты себя чувствуешь с Леоном? Ты правда... любишь его? После всего? Я видела, твой пост на озере... Это невороятно романтично...Весь город шепчется, что Леон скупил все цветы в радиусе ста километров!

— Я люблю его до дрожи, — честно призналась я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Он — мой мир. Я никогда не думала, что за этой его ледяной броней скрывается столько нежности. Я готова идти за ним куда угодно.

Кушая наши десерты и запивая кофем я краем глаза заметила перемену настроения Аттелы. Она переживала или что то перекручивала в своей голове. Прочистив горло я спросила.

- Ты какая-то взволнованая?

- Кто? Я? — Аттела поперхнулась круассаном. — О чем ты?

— О том, из-за чего ты так нервно крутишь кольцо на пальце, — подмигнула я.

Лицо Аттелы пошло красными пятнами. Она фыркнула и отмахнулась.

- Думаю за ситуации между нами с Конрадом - Я подперла рукой подбородок настраиваясь внимательно слушать.

—  Мы вчера виделись на благотворительном вечере. Он невыносим! Сказал, что я слишком громко смеюсь. А потом... потом он весь вечер не отходил от меня ни на шаг и отгонял всех ухажеров своим ледяным взглядом!

— И тебе это понравилось, — утвердительно сказала я.

— Нет! Ну... может быть, совсем чуть-чуть, — сдалась она, пряча лицо в ладонях. — Он такой сложный, Катрина. Он смотрит на меня как на избалованную девчонку, но при этом... я чувствую, что межднами искры летят. Я, кажется, влипла.

— Добро пожаловать в клуб любительниц сложных мужчин, — рассмеялась я. — Не переживай. Если он смотрел на тебя весь вечер, значит, он уже попался.

Аттела улыбнулась, и в её глазах блеснули слезы радости. Мы проболтали еще час, обсуждая всё на свете, пока за окном не начали зажигаться первые фонари.

Когда я вышла из кафе, ноябрьский воздух показался особенно колючим после уютного тепла и аромата выпечки. Но мне не пришлось мерзнуть ни секунды. Черный, начищенный до блеска его аппарат Леона стоял прямо у бордюра, сверкая фарами, как хищник, притаившийся в ожидании.

Сам Леон не сидел внутри. Он стоял, прислонившись к капоту, засунув руки в карманы своего длинного кашемирового пальто. Заметив меня, он тут же выпрямился, и на его лице появилось то самое выражение, которое предназначалось только мне — смесь облегчения, собственности и тепла.

— Наговорились? — спросил он, когда я подошла ближе. Его голос на фоне шума вечернего города звучал низко и успокаивающе.

— Мне кажется, Аттела могла бы говорить до самого утра, — рассмеялась я, останавливаясь прямо перед ним. — Но я вовремя вспомнила, что у меня дома остался один очень хмурый и очень любимый мужчина.

— Хмурый? — Леон приподнял бровь, обхватил меня за талию и притянул к себе, не заботясь о том, что мы стоим посреди оживленной улицы. — Я был воплощением терпения. Целых два часа, Катрина. Это мой личный рекорд.

Он наклонился и запечатлел на моих губах короткий, но собственнический поцелуй. От него пахло холодным воздухом и едва уловимо — тем самым завтраком, который я готовила утром.

Он открыл мне дверь, дождался, пока я сяду, и только потом сел за руль. В салоне было тепло, тихо играл какой-то ненавязчивый блюз. Как только мы тронулись, Леон привычным жестом положил правую руку мне на бедро, чуть сжав пальцы.

— Ты сегодня какая-то... задумчивая, — заметил он, не отрывая взгляда от дороги. — Сестра тебя утомила? Или она опять пыталась втянуть тебя в свои авантюры?

— Нет, она просто... — я накрыла его ладонь своей, переплетая наши пальцы. — Она счастлива. И я счастлива. Знаешь, Леон, я всё думала о том, как странно устроена жизнь. Еще недавно я тебя боялась, а теперь... теперь я просто хочу, чтобы эта дорога никогда не заканчивалась, пока ты держишь меня за руку.

Леон на мгновение сжал мою ладонь сильнее.

— Она не закончится, — твердо сказал он. — Я не для того тебя нашел, чтобы куда-то отпускать.

Мы ехали по ночному городу, мимо сверкающих витрин и спешащих людей. Я наблюдала за его профилем — жесткая линия челюсти, сосредоточенный взгляд, и чувствовала, как внутри всё дрожит от нежности.

Вместо того чтобы свернуть к нашему району, Леон поехал в сторону старого собора.

— Мы куда? — удивилась я.

— Помнишь, ты утром говорила, что тебе не хватает простых моментов? — он загадочно улыбнулся. — Считай, что это вторая часть твоего выходного.

Он припарковался у пустой площади. Достал с заднего сиденья большой бумажный пакет, который я даже не заметила раньше.

— Идем.

Мы вышли в прохладу ночи. Площадь была залита желтым светом старинных фонарей, которые отбрасывали длинные, причудливые тени на брусчатку. Леон обнял меня со спины, укрывая полами своего пальто, и мы медленно пошли к центру, к спящему фонтану.

— Держи, — он протянул мне пакет. Внутри была смесь зерен и хлебных крошек.

— Птицы уже спят, Леон, — прошептала я, улыбаясь его затее.

— Эти — никогда не спят, если чувствуют еду, — усмехнулся он. — Попробуй.

Я набрала горсть зерна и легонько подбросила в воздух. Тишина площади тут же взорвалась шумом сотен крыльев. Голуби, сидевшие на карнизах и выступах собора, огромной серой тучей спикировали вниз.

— Ой! — я невольно прижалась спиной к Леону, когда птицы окружили нас плотным живым кольцом.

— Не бойся, — прошептал он мне в самое ухо, его горячее дыхание обожгло кожу. — Они чувствуют, что ты их не обидишь. Смотри.

Он взял мою руку, в которой еще оставались крошки, и медленно вытянул её вперед. Через секунду самый смелый голубь — крупный, с переливчатой изумрудной шеей — приземлился прямо мне на запястье. Я затаила дыхание. Его лапки были теплыми и цепкими, а маленькие глазки-бусинки внимательно следили за каждым движением.

— Смотри, какой он важный, — тихо рассмеялась я. — Настоящий король площади.

— Такой же наглый, как твой парень, — подколол Леон, но его рука на моей талии стала еще нежнее.

Я сыпала зерно, и птицы садились мне на плечи, на руки, хлопали крыльями, создавая вокруг нас какой-то магический вихрь. Я кружилась в этом потоке, смеялась, а Леон стоял рядом, как незыблемая скала, защищая меня от ветра и просто любуясь.

— Ты сумасшедший, — сказала я, когда пакет опустел, и птицы начали медленно разлетаться. — Потащил меня ночью кормить голубей...

— Я просто хотел увидеть, как ты улыбаешься вот так — по-детски, — он развернул меня к себе, беря мое лицо в свои большие ладони. Его пальцы были прохладными, но взгляд обжигал. — Катрина, я готов скупить весь корм в этом городе и стоять здесь каждую ночь, лишь бы ты была так рада.

— Ты ведь никогда этого не делал, да? — я заглянула ему в глаза. — Все эти «милые вещи»...

— Никогда, — честно признался он. — До тебя я думал, что кормить птиц в парке — это занятие для пенсионеров или сумасшедших романтиков. Оказалось, я — второй вариант.

Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, на глазах у засыпающего собора и редких прохожих. В этом поцелуе была вся его любовь, вся его скрытая нежность, которую он так долго копил.

— Поехали домой? — прошептал он, оторвавшись от моих губ. — Ночью в городе красиво, но я хочу греть тебя не в машине, а в нашей постели.

Я только кивнула, прижимаясь к нему сильнее. Мы шли к машине по пустой брусчатке, и я знала одно: это был лучший день в моей жизни.

***
Просто мужчина мечта😍

Как вам пара Конрад и Аттела? Думала вторую книгу писать про Конрада, как вам идея?))