65
Утро наступило тихо и размеренно. Олег открыл дверь её кабинета, шагнув внутрь с беззвучной уверенностью. Он искал документы и ответы, но вместо этого нашёл её — Мадонна спала, положив голову на стол. Рядом лежали разбросанные бумаги и пустая чашка из-под чая.
Её дыхание было спокойным, лицо казалось уставшим, но всё равно красивым. Беременность на пятом месяце отнимала у неё силы, делая каждое движение чуть медленнее, каждую бессонную ночь — ощутимее.
Он подошёл ближе, стараясь не шуметь. На её столе лежала открытая папка с его запросами — она явно пыталась работать до последнего, пока усталость не взяла верх. Олег остановился рядом, сложив руки на груди, глядя на неё с лёгким оттенком... чего-то почти нежного.
— Не работает, и правильно, — пробормотал он себе под нос.
Она шевельнулась, словно почувствовала его присутствие, но не проснулась. Её лицо было чуть бледным, а волосы слегка растрепаны. Он заметил, как её пальцы непроизвольно сжали ручку, будто даже во сне она держалась за работу.
Олег потянулся к креслу, осторожно подвинув его ближе к столу, чтобы ей было удобнее. Затем накрыл её плечи своим пиджаком, который носил сегодня утром.
— Спи, — тихо сказал он, хотя знал, что она его не услышит.
Он сел напротив, открыл документы и принялся читать, стараясь не создавать шума. Даже с его железным характером было что-то правильное в том, чтобы дать ей отдохнуть. Она несла на себе слишком многое — для него, для детей, для их мира.
Олег ещё раз взглянул на её лицо, прежде чем вернуться к бумагам. Пусть она хотя бы немного наберётся сил. Всё остальное он может взять на себя.
Через полчаса Мадонна чуть дёрнулась во сне, а потом резко подняла голову. Её взгляд метнулся по комнате, пока не остановился на сидящем напротив Олеге.
— Ты чего испугалась? — спросил он, не отрывая глаз от документов.
Она выдохнула, поправив волосы, которые выбились из прически.
— Ты сидишь как тень посреди ночи... — пробормотала она, растирая глаза. — Ну, почти ночи.
Олег чуть поднял бровь.
— Уже утро. Ты уснула прямо на столе.
Мадонна потерла виски, затем провела рукой по слегка округлившемуся животу. Её жест вышел таким естественным, что она даже не задумалась, заметил ли это Олег. Она знала, что живот стал больше за последние недели. Беременность двойней не была лёгкой, но рассказать ему... она пока не решилась.
— Что-то болит? — резко спросил он, заметив её движение.
— Нет, всё нормально, — она улыбнулась чуть натянуто, отводя взгляд. — Просто устала.
Олег отложил документы в сторону, пристально глядя на неё.
— Ты выглядишь вымотанной. Почему не сказала, что плохо себя чувствуешь?
— Да я нормально себя чувствую, — отмахнулась она, стараясь не встречаться с ним взглядом. — Просто работа, дети, дом... ну ты понимаешь.
Он помолчал, а потом коротко кивнул.
— Если что-то не так, скажешь. Не терплю, когда от меня что-то скрывают.
Мадонна почувствовала, как у неё пересохло во рту. Он не подозревал. Пока. И она не знала, как сказать.
— Хорошо, — тихо ответила она, опуская глаза.
— Ложись ещё отдохнуть, — внезапно предложил он, вставая с места. — Я заберу эти бумаги и оставлю тебя в покое.
Она кивнула, чувствуя лёгкое облегчение. Олег направился к двери, но на пороге остановился и бросил через плечо:
— Ты всё равно что-то недоговариваешь.
Мадонна не ответила, просто сделала вид, что снова уснула. Она знала, что момент истины приближается, но хотела оттянуть его, хотя бы ещё немного.
Уже был вечер, и Мадонна, собрав всю свою решимость, отправилась вниз к поварам, чтобы наконец составить себе отдельное меню. Она устала есть одно и то же, как армейцы: консервы, каши, сухие пайки. Нет, с ней такое не пройдет. Она нуждалась в чем-то более сбалансированном и подходящем для её состояния.
— Значит так, — строго сказала она, перебирая меню. — Уберите это мясо из банки, мне нужны свежие продукты, больше овощей, больше... фруктов. И никакого масла. И ещё... сделайте мне этот... десерт, как он там называется... тирамису!
Повар едва успевал записывать, поражённо кивая.
Тем временем, наверху, в её кабинете, Олег вошёл, чтобы взять один из важных документов, который оставил на её столе. Бумаги он нашёл быстро, но взгляд его зацепился за тонкую чёрно-белую фотографию, выглядывающую из папки.
Он взял её в руки, вглядываясь в изображение. Это было УЗИ. Но не простое. Олег замер, поняв, что смотрит на снимок двойни. Две крошечные жизни, два сердца... два ребёнка.
Он нахмурился, переваривая информацию. Его мозг быстро начал складывать пазлы: почему у неё больше живот, почему она выглядит вымотанной сильнее, чем в предыдущие беременности. Всё сошлось.
— Чёрт, — пробормотал он себе под нос. — Двойня.
Он сел на её стул, всё ещё держа снимок в руках. Шесть, может быть, семь килограммов веса вместо обычных трёх. Два ребёнка вместо одного. Это объясняло всё: её усталость, постоянную тошноту, раздражительность, и то, почему её живот стал больше и тяжелее, чем раньше.
— Сладкая, — тихо произнёс он, чуть улыбнувшись. — Вот почему ты такая... вымотанная.
Ему вдруг стало не по себе. Не от страха, не от ответственности, а от осознания того, через что ей приходится проходить. Ему стало стыдно за себя — за то, что он не замечал этого раньше.
В этот момент дверь в кабинет открылась, и Мадонна вошла, по-прежнему держа в руках лист с меню. Её взгляд сразу упал на снимок в руках Олега.
— Олег... — выдохнула она, замерев.
Он поднял на неё глаза.
— Ты даже не думала сказать мне?
— Я хотела сказать... — начала она, но он перебил:
— Почему ты молчала? Почему скрывала это?
— Я... я просто... — она вдруг замолчала, не зная, как объяснить.
— Ты знала, как будет тяжело, — сказал он мягче, вставая со стула и подойдя ближе. — Знала, что тебе будет вдвойне сложнее, чем раньше. И всё равно решила пройти через это одна.
Она опустила взгляд, сжав пальцы на листке бумаги.
— Потому что я справлюсь, Олег. Я всегда справляюсь.
Он посмотрел на неё долго и пристально, а затем тихо сказал:
— Справляться — это одно. Но ты могла хотя бы дать мне шанс быть рядом, пока ты справляешься.
Мадонна подняла глаза, встретив его взгляд. Впервые за долгое время она увидела в нём что-то большее, чем холодный контроль.
Он шагнул к ней ближе, и прежде чем она успела что-то сказать, обнял её, крепко прижимая к себе. Его лицо оказалось уткнутым в её шею, а горячее дыхание приятно согревало кожу. Мадонна замерла, её руки бессильно повисли, но вскоре она почувствовала, как начинают дрожать плечи. Она не могла удержать эмоции, слёзы сами потекли из глаз.
Олег сразу почувствовал это. Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо, но руки его оставались на её спине.
— Ты что, плачешь? — удивлённо спросил он, слегка нахмурив брови.
— Нет... — попыталась соврать она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, но предательская дрожь в голосе выдала её. — Просто... это всё... слишком.
Он внимательно посмотрел на неё.
— Что "всё"?
— Всё это: дети, двойня, мафия, твои дела, моя работа... — она всхлипнула, сжимая кулаки. — Это слишком много.
Он молчал, слушая её. В его глазах не было осуждения, лишь спокойствие и странное тепло.
— Я привыкла всё тянуть одна, Олег, но... иногда мне кажется, что я не выдержу.
Её голос дрогнул, и он снова притянул её к себе, тихо шепнув:
— Не надо тянуть всё одной, Мадонна. У тебя есть я.
Она уткнулась лицом в его плечо, позволив себе расслабиться хоть на минуту.
— Ты никогда не говоришь таких слов... — прошептала она сквозь слёзы.
— Я никогда не вижу тебя плачущей, — ответил он спокойно. — Ты ведь железная, ангел. А сегодня ты дала мне понять, что ты тоже можешь сломаться.
Мадонна тихо всхлипнула, но больше ничего не сказала. Она просто стояла в его объятиях, ощущая, как напряжение постепенно уходит.
— Всё будет нормально, — тихо сказал он, будто бы уверяя не только её, но и себя. — Мы справимся. Вместе.
Её руки медленно поднялись, обвивая его. Она закрыла глаза, позволив себе впервые за долгое время поверить его словам.