48
Она сидела рядом, держа его за руку. Пальцы были холодные, но он был жив.
— Ты меня убьёшь, когда проснёшься, да? — тихо усмехнулась она, но голос сорвался.
Она не спала уже сутки. Голова тяжело опустилась на его плечо, и от этого касания ей стало хоть немного легче.
Дети. Они в Беларуси. Она – здесь. Олег – в коме.
— Что за хуйня... — прошептала она, сжимая его руку сильнее.
Она не знала, проснётся ли он. И не знала, что будет дальше.
Глаза резанул яркий свет.
Гул в ушах. Запах больницы.
Олег моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Всё тело ныло, словно его снова прошили пулями.
Он попытался пошевелиться — еле заметное движение пальцев.
Тепло. Кто-то рядом.
Мадонна.
Она спала, склонив голову ему на плечо, как тогда, после их первой перестрелки вместе. Волосы спутаны, лицо уставшее, но спокойное. На ней всё та же военная кофта, испачканная в его крови.
Он жив. Она жива.
Олег глубоко вдохнул, но сразу скривился от боли. Чёрт. Грудь сжало, будто внутрь залили свинец.
Он осторожно повернул голову к ней.
Какого хрена происходит?
Воспоминания нахлынули разом.
Перестрелка. Матвей. Выстрел. Её крик.
Он выжил.
Олег сжал челюсти. Он хотел разбудить её, встряхнуть за плечи, заорать.
"Почему ты, сука, сбежала?"
Но сил не было даже на это.
Мадонна вздрагивает во сне. Олег видит, как её пальцы чуть дрогнули, а через секунду она медленно открывает глаза.
Мгновение.
Её взгляд натыкается на него.
И сразу же отводит глаза.
Она не может на него смотреть.
Олег змеиным движением сжимает кулаки, хотя каждое движение отдаётся болью. Он жив. Жив, чёрт возьми. А она… Она сидит здесь, рядом, с этой грёбаной виной в глазах.
— Смотри на меня, — его голос хриплый, но твёрдый.
Молчание.
Мадонна не двигается. Дышит глубоко, но не поднимает взгляда.
— Сука, смотри на меня! — он бы заорал, если бы мог. Но вместо этого получается сиплый рык.
Её плечи напрягаются.
Олег наблюдает, как она кусает губу, сжимает пальцы в кулаки. Она не плачет, не говорит ничего. Просто сидит.
Он чувствует, как злость накатывает.
— Ты сбежала.
— …
— Ты оставила меня.
— …
— Ты, блядь, спала с ним?!
Тишина.
Мадонна сильно сжимает руки. Словно хочет разбить собственные кости.
Но она не отвечает.
И от этого ещё хуже.
Она подняла голову.
Зелёные глаза встретились с его взглядом.
Олег замер.
Не потому, что боялся её ответа. Он знал. Знал ещё тогда, на поле боя, когда увидел её, бежавшую прочь.
Но когда она заговорила, голос её был хриплым, но твёрдым:
— Да. Я трахалась с ним.
— Почему? — его голос тоже твёрдый, но внутри всё кипит.
— Потому что пыталась забыть тебя.
Тишина.
Она не отводит взгляд.
Он не моргает.
Олег резко делает вдох. Чувствует, как гнев поднимается в груди.
— Какое у Данте отчество?
Она моргает.
Олег смотрит в упор.
— Какое у него отчество, Мадонна?
Она не сразу отвечает.
Но потом, с вызовом в голосе, говорит:
— Олегович.
Молчание.
Он закрывает глаза.
Хочет разозлиться ещё сильнее, но почему-то злость мешается с чем-то ещё.
Чем-то, что разрывает изнутри.
Олег глубоко вдохнул.
— Покажи их.
Мадонна молчит.
— Мадонна. — Его голос тяжелее свинца.
Она опустила взгляд, достала телефон, разблокировала экран.
Руки чуть дрожали.
Она открыла галерею, прокрутила вниз и передала ему.
Фотография.
Арабелла держит на руках Данте.
Её крошечные ручки обнимают младенца так бережно, что от этого сжимается сердце.
Смуглые щёчки.
Тёмные волосы.
Глаза, точно такие же, как у него.
Данте спит, уткнувшись носом в плечо сестры.
Арабелла улыбается, гордясь тем, что держит его.
Чистая, наивная любовь.
Брат и сестра.
Его дети.
Олег не понимает, почему чёртово горло сжимается так, что сложно дышать.
— Они в безопасности? — Его голос не дрогнул.
— Да.
Он кивнул.
Вернул телефон.
Мадонна не взяла его сразу.
Олег не сводил глаз с фотографии.
Потом поднял взгляд.
— Я заберу их.
— Они останутся со мной.
— Они мои дети.
— Я мать.
Он провёл языком по зубам.
— Мы посмотрим.
Мадонна сжала кулаки.
Этот разговор ещё не окончен.
Москва.
Дом пахнет по-другому — не так, как раньше.
Здесь больше нет её следов, нет её жизни, нет её запаха.
Но дети здесь.
Олег забрал её, их, всё.
И, чёрт возьми, она рада.
Не потому что простила.
Не потому что забыла.
Просто потому что Арабелла снова спит в своей комнате.
Потому что Данте не растёт среди чужаков.
Она сидит напротив него, глядя прямо в эти серые глаза.
— Я не прощаю тебя, — голос ровный, но в нём нет прежней ярости.
Олег едва заметно усмехается.
— Я тоже.
Секунды тянутся долго, слишком долго.
И вдруг раздаётся тихий, детский голос.
— Я площаю.
Арабелла стоит рядом, неуклюже перебирая пальчиками подол платья.
Она ещё не выговаривает букву "р".
Она ещё не понимает, что значит прощать.
Но сказала.
И тишина стала ещё громче.
Она не хотела, но смех вырвался сам. Глухой, надломленный, но настоящий.
Арабелла посмотрела на неё с детской радостью, думая, что сказала что-то действительно важное. Маленькие пальчики сжались в кулачки, как будто она гордилась собой.
— Площаю, — повторила она, теперь уже увереннее, и Мадонна вдруг осознала, как сильно любит эту крошечную девочку, которая ничего не знает о боли, предательстве и ненависти.
Олег усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то странное — что-то, чего она не видела раньше. Может, усталость. Может, сожаление.
Мадонна мотнула головой, отгоняя мысли.
— Господи, Арабелла, ты хоть понимаешь, что говоришь?
— Да! — малышка задрала носик. — Тепел мы семья.
И, чёрт возьми, от этих слов стало теплее.
Мадонна сидела в своём кабинете, лениво ведя пальцем по старой древесине стола.
Здесь ничего не изменилось.
Тот же запах табака и кожи, те же папки с делами, её ноутбук, который она оставила, когда уходила.
Но она изменилась.
Теперь она вернулась, но не простила Олега.
И он её тоже.
Только тело помнило его.
Как прошлой ночью.
Мадонна стиснула зубы, вспомнив, как её выгибало под ним, как она кричала, царапая его спину.
Чёрт.
Она была голодной.
Скучала.
Но не могла признаться в этом.
Олег открыл дверь без стука.
Мадонна и не ожидала, что он будет спрашивать разрешение.
Он прошёл внутрь, закрывая за собой дверь, и лениво прислонился к стене.
Она не подняла глаз.
— Чего тебе? — голос её звучал ровно, но руки сжались в кулаки.
Олег молчал, просто смотрел.
Его серые глаза прожигали её насквозь.
Он всё знал.
Знал, как её выгибало под ним прошлой ночью.
Знал, как она задыхалась от желания.
И знал, что она снова хочет его.
— Что ты делала без меня? — Олег усмехнулся, сев в кресло напротив её стола.
Мадонна подняла на него зелёные глаза, полные вызова.
— Трахалась и дрочила. — бросила она холодно, скрестив руки на груди.
Олег плотно сжал челюсть, но улыбка не исчезла.
— Хорошая девочка. — он склонил голову на бок, наблюдая за её реакцией.
Мадонна не отвела взгляд.
— А ты? — её голос был почти ленивым.
— Трахался. — он сказал это так просто, словно обсуждал погоду.
Она почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Не с тобой. — он добавил это с лёгкой усмешкой, внимательно отслеживая её реакцию.
Мадонна хотела ударить его.
Хотела рассмеяться.
Хотела поцеловать.
Но вместо этого просто кивнула, как будто ей было плевать.
Олег встал с кресла и подошёл ближе, опираясь руками о край её стола.
— И как? Матвей был хорош? — его голос был глухим, но в нём чувствовалась опасная насмешка.
Мадонна не отвела взгляда, не позволила себе дрогнуть.
— Плохо. — она пожала плечами.
Олег приподнял бровь.
— Не кончила?
— Нет. — её губы дрогнули в короткой усмешке.
— Был грубым?
— Нежным.
Только теперь в глазах Олега мелькнуло что-то едва уловимое.
Мадонна медленно вдохнула, откинувшись на спинку кресла.
— Хотя когда-то мне нравилась его нежность… — она не закончила фразу, но Олег всё понял.
— Но теперь тебе нужна только моя грубость. — он не спрашивал, он знал.
И Мадонна не стала лгать.
Мадонна глубоко вдохнула, но её лицо оставалось холодным, безразличным.
— А ты? — её голос был ровным, почти ленивым.
Олег скользнул по ней взглядом, потом усмехнулся.
— С теми девушками. — он сел на край её стола, медленно закуривая. — Тщательно выбирал похожую на тебя.
Мадонна не шелохнулась, но внутри её будто кольнуло.
— И?
Олег затянулся, выдохнул дым.
— Когда не получалось кончить, представлял тебя. — он говорил спокойно, без намёка на угрызения совести. — И кончал.
Она сжала пальцы в кулак, ногти впились в ладонь.
— Хочешь, подробнее расскажу? — его голос был насмешливым, даже провоцирующим.
Мадонна поднялась с кресла и подошла ближе, впившись в него ледяным взглядом.
— Нет. — её голос был тихий, но в нём чувствовалась угроза.
— Жаль. — Олег наклонился ближе, почти касаясь её губ. — Ты бы завелась.
Она молча смотрела на него, а потом... усмехнулась.
Олег поднял бровь, усмехнулся, глядя, как её рука медленно скользнула вниз.
— Расскажи. — её голос был чуть хриплым, пропитанным вызовом.
Он медленно затянулся, выдохнул дым в сторону, лениво наблюдая за ней.
— Ты уверена? — его голос был насмешливым, но в глазах зажглось что-то тёмное.
— Уверена. — её пальцы медленно сжались сквозь ткань, и она чуть прикусила губу.
Олег поставил сигарету в пепельницу, поднялся с края стола и подошёл ближе, нависая над ней.
— Хорошо. — он наклонился к её уху, его голос был низким, почти бархатным. — Первая была шатенка. Высокая. Почти как ты, но губы тоньше. Взял её в своём кабинете. Она стонала красиво, но я не мог кончить. Знаешь почему?
Мадонна глубже вжалась в кресло, её дыхание сбилось.
— Почему? — едва слышно.
— Потому что это была не ты. — Олег схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
Она сжала ноги сильнее, запрокинула голову.
— Продолжай.
— Вторая — блондинка. Очень послушная. Делала всё, что скажу. Но... — он провёл пальцем по её шее, вниз, чуть касаясь. — Это было не то.
Она тяжело сглотнула, её рука продолжала двигаться.
— И что ты сделал?
— Представил тебя. Представил, как ты дрожишь, как извиваешься подо мной. И только тогда... — Олег наклонился к её губам, но не поцеловал. — Только тогда смог кончить.
Мадонна зажмурилась, дыша слишком быстро.
— И ты думаешь, мне будет приятно это слышать?
— Я думаю, ты от этого ещё больше заводишься. — Олег скользнул взглядом ниже, на её бедра.
Она дрожащей рукой стянула молнию на брюках Олега.
— Докажи.
Олег усмехнулся, наблюдая, как она медленно избавляется от одежды, оставляя на себе только тонкий топик. Соски четко проступали сквозь ткань, и он заметил, как её грудь вздымается от тяжелого дыхания.
— Ты что, дрочишь на мой голос? — в его тоне прозвучала насмешка, но глаза потемнели.
Мадонна подняла на него взгляд, в котором читался вызов.
— Может быть.
Олег провёл языком по нижней губе, словно обдумывая её слова.
— Хорошо, тогда слушай дальше. — он откинулся на спинку кресла, снова взял сигарету, затянулся и выдохнул дым в сторону.
Она двинулась ближе, её колени коснулись его ног.
— Следующая была брюнетка. Грубая, стонала громко, царапалась. Думала, что может управлять мной. — он усмехнулся, прикрыв глаза. — Но ей не хватало твоей дерзости. Она просто подчинялась, а ты...
Мадонна провела ладонями по своим бёдрам, едва заметно извиваясь.
— Я?
— Ты никогда не сдаёшься. Ты всегда бьёшься до конца. Даже в постели.
Она тяжело сглотнула, чувствуя, как его голос пробирает её до костей.
— И что ты сделал с ней?
Олег поднял бровь, окинув её взглядом, оценивая. Он видел, как она дрожит, как её ноги едва удерживают её на месте.
— Я её трахнул. Жёстко. Без сантиментов. Она умоляла продолжить, но мне было скучно. Потому что... — он наклонился ближе, его губы почти касались её шеи. — Это была не ты.
Она глухо застонала, закусив губу.
— Олег...
Он отстранился, усмехнувшись.
— Но сегодня я тебя не трахну.
Мадонна распахнула глаза, её дыхание сбилось.
— Почему?
Олег наклонился к её уху, его дыхание обожгло её кожу.
— Потому что я ещё не закончил рассказ.
Олег насмешливо склонил голову набок, наблюдая, как Мадонна, сжав колени, едва дышит от возбуждения.
— Ты так и не дослушала.
Она дрожащими пальцами провела по своему бедру, ожидая продолжения.
— После той, что стонала, как будто её режут, была ещё одна. — он затянулся сигаретой, выпустил дым медленно. — Блондинка. Думала, что знает, чего я хочу. Решила, что сможет меня приручить.
Мадонна прищурилась, её пальцы сжались в кулаки.
— И что ты с ней сделал?
Олег усмехнулся.
— Трахнул так, что она в слезах убежала, даже не одевшись. Не выдержала моей грубости.
Мадонна прикрыла глаза, глубоко дыша. Её руки, почти непроизвольно, скользнули выше по внутренней стороне бедра.
— Ты испытывал её?
— Нет. — он провёл языком по нижней губе, его голос стал хриплым. — Я просто хотел, чтобы она заткнулась. Она говорила слишком много, думала, что может мной командовать. Напоминала тебя... Но её сломать было слишком легко.
Он протянул руку, сжал её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— А ты не ломаешься.
Мадонна дрожала, её грудь вздымалась, губы приоткрылись.
— И что теперь? — её голос звучал едва слышно.
Олег наклонился ближе, его губы были всего в сантиметре от её уха.
— Теперь я просто буду смотреть, как ты кончаешь, слушая мой голос.
Олег молча вытащил телефон, открыл фото и повернул экран к Мадонне.
На снимке он держал за волосы миниатюрную блондинку с большими глазами, пухлыми губами, грудью, которая даже визуально казалась тяжёлой. Она лежала на постели, лицо наполовину скрыто, но видно было, что она плачет. Кровь на простынях — свежая, яркая.
— Девственница? — Мадонна провела языком по пересохшим губам, вцепившись в подлокотники кресла.
— Ага. — Олег убрал телефон, как будто фото ничего не значило. — Но не ты.
Она сжала бёдра вместе, дыша тяжело.
— Ты думал обо мне, когда её трахал?
Олег насмешливо приподнял бровь, затем наклонился ближе, ухватив её за подбородок.
— Всегда.
Олег включил камеру, медленно наведя объектив на Мадонну.
Она сидела в кресле, грудь тяжело вздымалась, соски напряглись под тонким топом. Бёдра дрожали, пальцы жадно работали между ног, но она не стонала — только закрывала глаза и до крови прикусывала губу.
— Давай, детка. — Его голос был низким, хриплым, почти ласковым. — Покажи, как тебе хорошо.
Она резко запрокинула голову назад, тело выгнулось в дуге. Влажные пальцы выскользнули, а между бёдрами пролилась белая жидкость.
Олег ухмыльнулся, проведя большим пальцем по экрану, фокусируя камеру именно на этом моменте.
— Хорошая девочка. — Он выключил запись, поднимая взгляд на неё. — Хочешь посмотреть, как ты выглядишь, когда кончаешь для меня?
Мадонна тяжело дышала, вытираясь, не поднимая на него глаз.
— Нет. — Голос был хриплым, осипшим от сдержанных стонов.
Олег усмехнулся, убирая телефон.
— Почему? — Он сел напротив, наблюдая, как она приводит себя в порядок.
— Просто не хочу. — Она наконец подняла взгляд, в котором смешались усталость и остатки возбуждения.
Олег не стал настаивать. Только наклонился ближе, проведя пальцами по её щеке, будто проверяя, не осталась ли там кровь от её же прикушенной губы.
— Значит, в следующий раз. — Его голос был тихим, но в нём скользнула угроза.
Мадонна отодвинулась, убирая его руку со своей щеки. В её глазах полыхнуло что-то опасное, но голос звучал спокойно, почти отстранённо.
— Я тебя не прощаю.
Олег посмотрел на неё, усмехнулся, но в его взгляде не было веселья.
— А я и не прошу. — Он наклонился ближе, их лица разделяли считанные сантиметры. — Но ты всё равно кончаешь только со мной.
Она сжала кулаки, вдыхая глубже, будто пытаясь совладать с эмоциями.
— Это ничего не значит.
— Значит. — Олег поднялся с кресла, глядя на неё сверху вниз. — Ты можешь лгать себе, но не мне.
Мадонна отвернулась, скрывая выражение лица. Она знала, что он прав. Но признаваться в этом? Никогда.