47
Мадонна всегда стреляла метко. Её движения были отточены, выстрелы — быстрыми, а пули — смертельными. Она двигалась сквозь хаос перестрелки, холодно отсекая врагов.
Но потом… она увидела его.
Олег.
Он стоял среди взрывающегося металла, гильз и криков. Всё вокруг размывалось, звук выстрелов будто пропал. Только он. Его тёмные глаза прожигали её насквозь. В них не было злости — только абсолютная ярость.
Она замерла. Всего на секунду.
И этой секунды хватило, чтобы страх вцепился в грудь ледяными когтями.
Она развернулась и побежала прочь.
Мадонна неслась вперед, чувствуя, как холодный страх сковывает мышцы, но адреналин заставляет их работать ещё быстрее. Олег гнался за ней.
Она слышала его шаги за спиной, тяжёлые и стремительные. Его дыхание, смешанное с хаосом битвы. И — выстрелы.
Пуля просвистела рядом. Потом ещё одна. Чёрт. Он пытался попасть в неё.
Она резко свернула в узкий переулок между складами, сердце бешено колотилось. Её лёгкие горели от нехватки воздуха, но она не могла остановиться.
Щелчок.
Ещё один выстрел — и пуля срикошетила от стены в сантиметре от её головы. Чёрт! Олег никогда не промахивался. Никогда. Это было предупреждение.
Она роняет оружие. Проклятье! Подняться? Нет времени. Поднять пистолет — значит замедлиться, дать ему шанс догнать её.
Она скидывает бронежилет, который только мешает. Бежать легче. Лёгкость, скорость, отчаяние.
Он близко.
Она слышит, как он что-то выкрикивает, но слова тонут в шуме далёких выстрелов. И вдруг—
Выстрел.
Она чувствует резкий толчок в плечо. Спотыкается. Касательное ранение? Неважно.
Главное — бежать.
Мадонна задыхалась, чувствовала, как ноги начинают подкашиваться, а кровь пропитывает брюки, липкая и горячая. Чёрт, она ранена.
Сапоги сковывали движения, казалось, каждая тканевая складка на теле — лишний груз. Всё мешало. Всё.
Она вытирала слёзы тыльной стороной ладони, но они тут же набегали снова. Она не могла сейчас плакать. Не могла позволить себе слабость.
Но страх душил.
Она не готова.
Не готова снова встретиться с ним. Не готова услышать его голос. Не готова увидеть его глаза, полные гнева и… чего ещё? Разочарования? Боли?
Она сделала последний рывок, но ноги дрожали, предательски подкашиваясь. Слишком поздно.
Позади раздался громкий топот.
А потом — резкий рывок назад. Сильные руки вцепились в неё.
Она проиграла.
Олег сжал её волосы так, что кожа на голове загорелась болью. Он дрожал. От злости, боли… или чего-то ещё.
— Стреляй. — Его голос был ровным, но в глазах бушевал ураган. — Давай, убей меня.
Он вложил в её ладонь пистолет. Прижал ствол к своей груди.
— Если я тебе не нужен, если ты меня предала — просто закончи это.
Она не могла.
Её пальцы дрожали на спусковом крючке. Всё внутри кричало.
— Чего ты ждёшь?! — Он сделал шаг вперёд, заставляя её почувствовать холод металла между ними. — Я без тебя уже мёртв.
Господи.
Её глаза наполнились слезами. Она смотрела в его тёмные, полные боли глаза и понимала: он не блефует.
Он правда готов умереть.
Глухой выстрел разорвал воздух. Олег пошатнулся.
Мадонна вздрогнула.
Она видела, как его тело дёрнулось от удара. Как тёмное пятно начало расползаться по его рубашке.
— Нет…
Олег упал на одно колено, зажав рану рукой. Позади него стоял Матвей, спокойный, самодовольный — с дымящимся пистолетом в руке.
— Прости, — сказал он. — Но этот ублюдок тебя не достоин.
Мадонна оцепенела. Она не могла отвести взгляд от Олега. От его глаз, наполненных болью, ненавистью… и чем-то ещё.
— Сука… — выдохнул Олег, стиснув зубы. Он с трудом поднял пистолет, но сила уходила слишком быстро.
Матвей шагнул ближе и наклонился к её уху.
— Он не нужен тебе. Ты теперь со мной.
В этот момент её затопило яростью.
Она не выбирала Матвея. Она просто бежала. От боли, от прошлого, от самой себя.
Но она не хотела его смерти.
С криком она схватила упавший на землю пистолет и развернулась, целясь прямо в Матвея.
Она не помнила, как её палец нажал на курок.
Просто в следующий миг Матвей рухнул на землю. Без слов, без драматичных прощаний. Пуля попала точно в голову.
Но ей было плевать.
Она бросилась к Олегу, скользя по грязной, пропитанной кровью земле.
— Чёрт, нет… нет… держись, Олег!
Она осматривала его рану. Рукав его рубашки был мокрым от крови. Пуля вошла в бок, опасно близко к органам.
— Где, сука, медик?! — закричала она, но вокруг была только тишина.
Олег застонал, задыхаясь.
— Не ори… тупая… баба…
Она всхлипнула, истерично засмеявшись сквозь слёзы.
— Заткнись, а? — она схватила его лицо в ладони. — Не закрывай глаза. Слышишь? Олег!
Он посмотрел на неё, и в его взгляде было что-то необъяснимое.
— Ты… ты всё-таки нашла меня, — он ухмыльнулся, но его губы дрожали. — Значит, ты ещё моя.
— Я родила, — прошептала она, тяжело дыша.
Он слабо нахмурился.
— Чего?
— Я родила мальчика, — она говорила быстро, словно пытаясь удержать его в этом мире словами. — Твоего сына. Данте. Он копия тебя… Глаза, волосы… даже твоя ухмылка.
Олег смотрел на неё, и улыбался.
— Данте… мой сын.
Она захлёбывалась рыданиями, но всё равно смеялась. От счастья. От боли. От страха.
— Да, идиот. Твой.
Его взгляд начинал мутнеть.
— Олег… не смей засыпать.
— Ты меня простишь… за всё? — его голос был хриплым.
Она всхлипнула. Всё пролетело перед глазами.
Как он держал её за руку на свадьбе в шестнадцать.
Как первый раз коснулся её, дрожащими пальцами.
Как клал её голову себе на плечо после долгого дня.
Как целыми ночами сидел с ней, когда у неё был токсикоз.
Как держал на руках их новорождённую дочь и боялся дышать.
Как проводил по её животу, пока она спала, шепча что-то неслышное.
Она заплакала сильнее.
— Прости, дурак. Ты мне нужен.
В этот момент кто-то схватил её за плечи, оттаскивая прочь, а вокруг раздавались голоса. Прибыли свои.
Но она не отпускала его руку.
— Олег!
Его глаза закрылись.
Она кричала.
Так, что сжимались сердца. Так, что даже медики побледнели, подбегая.
— Спасите его! — её голос был сорван, дрожащий.
Кто-то оттаскивал её прочь, но она вырывалась, цепляясь за его окровавленную рубашку.
— Олег, нет! Ты обещал мне! — она билась, плакала, её руки дрожали, а губы шептали молитвы, которые она давно забыла.
Медики начали работать.
— Пульс есть! — крикнул один из них.
Она схватилась за эту фразу как за спасательный круг.
— Делайте что хотите, но он должен жить!
Его забирали. Капельницы, бинты, носилки… всё слилось в один сплошной хаос.
Она сделала шаг вперёд, но её поймали крепкие руки.
— Мадонна, не мешай.
Это был Влад.
— Пусти меня! — она вырывалась, но он только крепче сжал её плечи.
— Он не умрёт, слышишь? — Влад смотрел ей прямо в глаза. — Он сильный.
Она всхлипнула, закрывая лицо руками.
Сильный.
Только бы он выжил.
Она дрожала в его руках. Вся одежда была пропитана кровью, и не только его… её руки, волосы, даже лицо — всё в крови Олега.
Влад крепко прижал её к себе, одной рукой придерживая за спину, а другой — поглаживая по затылку.
— Он справится, — его голос был тихий, твёрдый.
Она всхлипнула, сжимая кулаки на его куртке.
— Я... я не должна была...
— Не говори так, — Влад резко отстранился, заглядывая ей в глаза. — Ты сделала то, что должна была.
— Я потеряю его.
— Нет.
Он потряс её за плечи, заставляя сфокусироваться.
— Ты его знаешь, Мадонна. Он не сдаётся.
Она глубоко вдохнула, зажмурилась, пытаясь остановить слёзы.
— Я не могу потерять его.
Влад кивнул, обнял её снова, позволяя хоть немного успокоиться.
— И не потеряешь.
— Ты замёрзнешь, — тихо сказал Влад, глядя на неё.
— Мне плевать. Отвези меня к нему.
Она дрожала, но не от холода. От страха. От боли. От осознания, что может его потерять.
На улице падал снег, но она даже не чувствовала мороза. Кровь на её руках уже засыхала, оставляя липкий след на коже. Куртки на ней не было — она давно прижимала её к ране Олега, пытаясь остановить кровотечение.
Влад тяжело выдохнул, скинул с себя куртку и набросил ей на плечи.
— Поехали.
Она не сопротивлялась. Просто кивнула.