46
Они встретили её слишком хорошо.
Мадонна ждала подвоха, ждала холодных взглядов, презрения, а в ответ получила — гостеприимство.
Особенно от главы.
Матвей Тарасенко был опытным, хитрым, умел играть с людьми. Когда он увидел её — настоящую, уставшую, с ребенком на руках — он усмехнулся:
— Ну, здравствуй, королева мафии.
Она не ответила.
Её трясло от усталости, страха, от осознания, что пути назад нет.
— Здесь ты в безопасности, — спокойно сказал Матвей. — Тебе и твоей дочери ничего не угрожает.
Пока.
Мадонна это прекрасно понимала.
Она согласилась. Кивнула. Что ещё оставалось делать?
На утро весь город был в хаосе.
Олег был в бешенстве.
Поисковые группы прочёсывали улицы, особняки, границы. Всюду.
Но кто знал, что Мадонна уже далеко, что она теперь в Беларуси, в логове тех, кого ещё вчера называла врагами?
Мадонна получила всё.
Её новый особняк был защищён лучше, чем банковские хранилища.
Охрана – профессионалы, преданные не ей, а Матвею, но это пока не имело значения.
Врачи – лучшие специалисты, круглосуточно готовые помочь ей и Ари.
Повар – готовил еду, которую пробовали на яд, прежде чем подать на стол.
Няни – сразу несколько, чтобы ухаживать за Арабеллой, но Мадонна не доверяла никому.
Она держала дочь рядом всегда.
Матвей дал ей крепость, дал власть, но вместе с этим — клетку.
Она это понимала.
Но выхода не было.
Москва взорвалась.
Исчезновение Мадонны стало настоящей войной.
Олег перевернул весь город в поисках жены и дочери.
Охранников пытали — кто-то должен был знать хоть что-то.
Бандитов убивали — Олег устранил десятки врагов, подозревая их в похищении.
Дома сжигали — любые места, где теоретически могла быть Мадонна, превращались в руины.
Но ни единой зацепки.
Москва тонула в крови.
А в это время Беларусь принимала в свои ряды новую королеву хаоса.
Мадонна подписала контракт с Матвеем.
Один год.
Один год она будет работать на него:
— Перестрелки.
— Переговоры.
— Убийства.
Она доказала, что не просто жена мафиози. Она — сама мафия.
Но и Матвей понимал — это временно.
Олег не успокоится.
Олег был в ярости.
Каждый день он выбивал информацию из людей. Каждый день он искал хоть один след.
Он не спал, не ел, не давал покоя никому.
Он был зол на всех:
— На себя — что не заметил, что она планировала побег.
— На людей — что не смогли её удержать.
— На неё — что предала его.
Москва горела.
Олег разрушал всё, что строил годами.
Влад пытался его остановить, но Олег чуть не пристрелил его.
— Ты либо ищешь её, либо ты мне не нужен.
Врагов не осталось. Нейтралы теперь тоже враги.
Но ответов не было.
А где-то в Беларуси Мадонна ждала.
Знала, что он найдёт её.
Но не собиралась сдаваться.
Восемь месяцев.
Восемь месяцев без сна, без покоя, без ответов.
Олег сошёл с ума.
Днём — он искал её.
Ночью — забывался в шлюхах и алкоголе.
Но ничто не заменяло её.
Ни одно тело. Ни один взгляд. Ни одна женщина не могла дать ему того, что давала она.
А в это время…
Мадонна кричала от боли.
Она родила.
Сына. Его сына.
Она хотела к Олегу.
Ненавидела его.
Но хотела.
Когда её разрывало, когда она задыхалась от боли, когда слёзы жгли кожу — она мечтала, чтобы он был рядом.
Но рядом был только Матвей.
Враг.
А Олег, даже не зная, что стал отцом во второй раз, снова загонял себя в пропасть.
Два года.
Арабелла уже большая. Ей два.
Она говорит. Бегает по дому, смеётся, требует внимания.
А Данте…
Данте совсем крошечный. Он нуждается в матери каждую секунду.
Мадонна кормит его грудью.
И больно.
Очень больно.
Раньше, когда ей было больно, Олег всегда был рядом.
Всегда.
Он массировал её плечи, целовал её шею, прижимал к себе.
Он убирал волосы с её лица и шептал:
— Детка, я здесь.
Но теперь его нет.
И не будет.
Вместо него Матвей.
Враг.
И хоть он дал ей дом, защиту, стабильность,
он никогда не станет Олегом.
Матвей был слишком нежным.
Слишком осторожным.
Его прикосновения не обжигали, не оставляли следов на её коже, не доводили до безумия.
Он гладил, а не хватал.
Он целовал, а не кусал.
Он был ласковым.
И это бесило.
Она закрыла глаза, попыталась отдаться моменту, но в голове звучал другой голос.
— Детка, я здесь.
Олег.
Мадонна замерла.
Матвей этого не заметил. Он был слишком самоуверенным, слишком довольным.
Он думал, что делает всё правильно.
Но он не был Олегом.
Не был её мужчиной.
— Ты о нём думаешь? — вдруг прозвучало рядом.
Она вздрогнула.
Матвей улыбался, но в его глазах было что-то другое.
Он не был глупцом.
Он знал.
Но ничего не сказал.
Просто продолжил.
Она лежала, глядя в потолок, без эмоций.
Матвей, довольный собой, вытянулся рядом, лениво куря сигарету. Он даже не заметил, что она так и не испытала ничего.
Не ощутила ни дрожи в теле,
Не взорвалась от удовольствия,
Не потерялась в забытье.
Просто... ничего.
Мадонна отвернулась, стянула простыню, прикрываясь, и молча встала.
— Куда ты? — голос Матвея был расслабленным, он явно не ожидал, что она так быстро уйдёт.
— Проверить детей.
Он усмехнулся.
— Ты и в постели такая же, как в бою. Собранная, хладнокровная... но где же страсть?
Она не ответила.
Страсть?
Страсть осталась в Москве.
Страсть была с Олегом.
Она изменила.
Не только Олегу.
Не только своей любви.
Но и самой себе.
Но почему тогда она не чувствовала боли?
Она не плакала.
Не кусала губы в раскаянии.
Не билась в истерике.
Просто молчала.
Она проверила детей.
Данте жадно сосал грудь, крошечными пальчиками хватая её за кожу.
Арабелла, свернувшись калачиком, мирно спала.
Но как долго это продлится?
Как долго она сможет прятаться от прошлого?
Совсем скоро...
Совсем скоро Арабелла начнёт спрашивать про отца.
И что она скажет?
Что её отец — монстр?
Или что она сама его предала?
На утро Матвей стоял у окна, закатывая рукава белоснежной рубашки.
— Сегодня перестрелка. — Голос уверенный, как всегда.
Мадонна сидела в кресле, укачивая Данте.
— С кем? — спросила она, не поднимая глаз.
— Позже узнаешь. — Матвей усмехнулся, надевая кобуру.
Она ничего не ответила.
Но внутри что-то было не так.
Какое-то гнилое чувство закрадывалось под кожу, пока она собиралась.
Что-то подсказывало — эта перестрелка изменит всё.