44
Грохот выстрелов разрывал воздух, запах пороха смешивался с дымом и кровью. Мадонна двигалась грациозно, но смертоносно. Её чёткие выстрелы ложились ровно в цели, каждый враг падал без единого лишнего движения.
Олег не отрывал от неё взгляда — его хищная львица.
Она была безупречна.
Когда их взгляды встретились на мгновение, Мадонна подмигнула.
— Убиваешь быстрее, чем я успеваю заметить, — хмыкнул Олег, укрываясь за колонной.
— Ну, кто-то же должен делать грязную работу, пока ты любуешься на меня, — она выстрелила, и очередной враг рухнул замертво.
Олег только усмехнулся.
————
Крики. Паника. Кровь. Солдаты главаря падали один за другим.
Но ей уже было неважно.
Мадонна прижала ствол пистолета к виску девушки. Та была моложе её, испуганная, с растрёпанными волосами и дрожащими губами.
— Пожалуйста… не убивай!
— Ты думаешь, твоя жизнь чего-то стоит?
— Я беременна! — выдохнула та, и это было как удар током.
Мадонна застыла.
Воспоминания врезались в сознание — чёртовы враги, холодный операционный стол, кровавые руки врачей, мёртвый ребёнок.
А потом — похищенная Ари.
Она не могла это повторить.
Резко убрав пистолет, она развернулась и ушла.
Как только они отошли от места бойни, Олег схватил её за локоть.
— Ты что творишь? — в его голосе звенела ярость.
— Я не убийца детей.
— Она бы не пожалела тебя!
— Но я не она! — взорвалась Мадонна, её зелёные глаза сверкнули. — Я мать, Олег. Я знаю, что значит потерять ребёнка. Это не та смерть, что я готова нести на руках.
Они стояли лицом к лицу, среди руин и тел, глаза в глаза.
— Ты дала ей жизнь, а она отнимет её у кого-то другого.
— Может быть. Но, взглянув на него, она добавила жёстче:
— Но не при мне.
— Поезжай домой, если такая нежная, — бросил Олег, глядя на неё холодно.
— Я не убийца детей, Олег, — её голос был твёрдым, но в глазах бушевало слишком много эмоций.
— Если бы она сдохла, то ребёнка и не было!
Мадонна сжала зубы. Внутри всё кипело.
— Тогда ты ничем не лучше тех, кто отнял у меня первого ребёнка, — прошипела она, приближаясь к нему вплотную.
— Разница в том, что я защищаю своих, а не щадю чужих!
Мадонна скривила губы, её рука сжалась в кулак.
— Сейчас ты напоминаешь мне тех, кого я стреляла без капли сожаления.
Они стояли так несколько секунд, глядя друг другу в глаза, пока вокруг всё ещё слышались отдалённые выстрелы и крики умирающих.
— Твоя слабость может нас убить, — произнёс он ровно.
— А твоя жестокость уже убила нас обоих, — ответила она так же спокойно.
Олег помолчал, потом скривил губы в усмешке.
— Поехали домой. Пока ты не решила отпустить ещё кого-то.
Мадонна сжала кулаки, но молча пошла к машине.
Дома стояла напряжённая тишина.
Мадонна вошла в особняк первой, быстрым шагом направляясь в свой кабинет. Она слышала, как Олег шел за ней, но не оборачивалась.
— Ты серьёзно молчать со мной будешь? — его голос был спокойным, но в нем слышалась напряжённость.
Она резко остановилась у двери, выдохнула и обернулась.
— Ты ничем не лучше тех ублюдков, кто... — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки, — тех, кто забрал у меня первого ребёнка.
Олег сжал челюсть, но не перебивал.
— Ты думаешь, что жестокость — это единственный выход? Думаешь, что я стану такой же, как ты?
— Я думаю, что мир — дерьмо, и в этом дерьме выживают только те, кто умеет резать горло первыми.
— Нет, Олег. В этом дерьме выживают те, у кого есть за что жить. А я живу ради Ари. И я не позволю себе стать чудовищем, которое убивает беременных.
Она смотрела на него прямо, не мигая. Олег провёл рукой по лицу, тяжело вздохнул.
— Мадонна...
Он хотел обнять её, но она отступила назад, убирая его руки.
— Не трогай меня.
Она развернулась и ушла в свой кабинет, закрыв за собой дверь.
Олег стоял в коридоре, прислонившись спиной к стене. В голове шумело. Он не привык к этому чувству — к осознанию, что был не прав. Всю жизнь он верил, что слабость — это гниль, что в их мире она стоила жизни. Но сейчас...
Где-то в глубине особняка раздался тихий, но отчётливый детский плач. Ари.
Олег поднял голову.
Звук шёл из детской. Он медленно направился туда, открыв дверь.
Арабелла лежала в кроватке, крошечными кулачками тёрла глаза, всхлипывала. Совсем одна. Ни няни, ни Мадонны.
Олег осторожно подошёл, наклонился над дочерью.
— Что, малышка? Тебе страшно одной? — его голос был хриплым, каким-то чужим даже для самого себя.
Арабелла захныкала сильнее, потянулась к нему ручками.
Олег поколебался. Потом протянул руки, подхватил дочь и прижал к груди.
Она уткнулась носом в его шею, мелко всхлипывая. Он почувствовал, как маленькие пальчики цепляются за его рубашку.
Олег закрыл глаза.
Впервые за долгое время он осознал, что за его решения платит не только он.
Мадонна сидела за столом, её пальцы привычно отбивали ритм по деревянной поверхности. На экране ноутбука мигали какие-то коды, но она не видела их. Голова была забита мыслями об Олеге, об их разговоре.
Дверь распахнулась резко, без стука.
Она даже не повернулась.
— Нужно было стучать.
— Заткнись. — Его голос был резким, раздражённым. В руках он держал Ари, которая уже начинала хныкать.
Мадонна продолжала смотреть в монитор, делая вид, что его не слышит.
— Мадонна, блядь! Она голодная.
Никакой реакции.
Он шагнул ближе, с силой поставил дочь ей на колени.
— Корми!
Она склонила голову набок, словно только сейчас заметила его.
— Ты закончил орать? Теперь убирайся.
Арабелла вздрогнула от его громкого голоса и всхлипнула, прижимаясь к матери.
— Ты ведёшь себя как истеричная баба, Донна.
Она подняла на него ледяной взгляд.
— А ты как конченый ублюдок.
Он ударил кулаком по столу так, что ноутбук подпрыгнул.
— Ты серьёзно? Я отдал бы за вас свою жизнь! А ты мне что, блядь? Нож в спину?
Она резко встала, держась одной рукой за дочь, второй схватила ближайший нож со стола и, не раздумывая, метнула в него.
Метко. Как всегда.
Олег едва успел увернуться — лезвие вонзилось в стену рядом с его головой.
В комнате повисла тишина, прерываемая лишь всхлипами Ари.
— Ты ёбнулась?! — он шагнул вперёд, хватая её за запястье, но она вырвалась.
— А ты меня добить не хочешь?! Как тех женщин, которых ты хладнокровно убивал?!
Олег сжал челюсти, стараясь не сорваться.
— Я защищаю нас! А ты — слабость, Мадонна! Ты вечно думаешь сердцем, а не головой!
Она посмотрела на него с ненавистью.
— Знаешь, что самое смешное? Ты сам, блядь, трясся за нас с Ари, когда нас похитили. Но я — слабость, да? Тогда какого хера ты не позволил мне умереть?!
Олег сжал кулаки.
Ари вдруг разрыдалась громче, испугавшись их криков.
Мадонна в ту же секунду закрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Уходи, Олег. Просто... уходи.
Он стоял перед ней ещё несколько секунд, тяжело дыша, а затем развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.
Она ненавидела его. И любила.
Эти два чувства в ней сражались каждую минуту, разрывая её изнутри.
Мадонна проснулась от того, что её голова буквально раскалывалась. Она приоткрыла глаза — кабинет. Всё тот же чёртов кабинет. Она заснула на диване, укрывшись пледом.
Тишина. В доме не было ни нянь, ни охраны. Никого. Только она и Олег.
Мысли были вязкими, как после тяжёлого сна. Она прижала ладони к вискам, пытаясь собраться.
Развод.
Она хотела развода. Она требовала его.
Но развод означал смерть.
Если она первой подпишет бумаги — умрёт. Если он — умрёт он.
Контракт был нерушим. Подписанный их родителями, запечатанный кровью.
Она помнила тот день в мельчайших деталях.
16 лет. Она была принцессой итальянской мафии, окружённой любовью и роскошью. Её отец — жестокий, но справедливый. А потом он просто… продал её.
Как вещь.
Продал Олегу.
А после отец Олега убил её родителей.
Холодная ярость захлестнула её с новой силой.
Она стиснула зубы, пытаясь подавить рвущуюся наружу злость.
Голова гудела.
И почему она до сих пор здесь? Почему не убила его, когда был шанс?