24
Олег замечал, как пули летят в неё чаще, чем в него. Как будто враги знали, что она его слабое место.
Он стиснул зубы, схватил её за плечо и потащил в укрытие, не обращая внимания на её протесты.
— Сиди здесь и не рыпайся, — резко бросил он, вжимая её в стену.
— Я могу… — начала было Мадонна, но он перебил:
— Можешь сдохнуть, — его голос был холодным, жёстким, но в глазах читалась тревога.
Она смотрела, как он снова уходит в самую гущу боя. Её пальцы сжались в кулак. Сидеть тихо? Чёрта с два.
Мадонна выскользнула из укрытия, её сердце колотилось в груди. Она быстро оценила обстановку — патроны кончились, а враги всё ещё были рядом.
Взгляд упал на нож.
Она крепче сжала рукоять, пальцы побелели от напряжения. Пистолетом проще — нажал на курок, и всё. А нож… Нож заставлял смотреть в глаза тем, кого ты убиваешь.
Но выбора не было.
Она двинулась вперёд, прячась в тенях. Первый удар — в бок. Второй — по горлу. Она ощущала, как тело под её руками дёргается, как кровь теплом стекает на пальцы.
Дышать стало тяжело.
Она ненавидела ножи.
Она только поднялась после очередного удара ножом, как горячая кровь соперника брызнула ей прямо в лицо. Густая, тёплая, с резким металлическим запахом — она залила губы, подбородок, стекала по шее.
Мадонна закашлялась, её передёрнуло, и через секунду желудок сжался в судороге. Она наклонилась вперёд, упираясь ладонью в стену, и её вырвало прямо на каменный пол.
— Ты, блять, издеваешься?! — рявкнул Олег, замечая её в таком состоянии.
Он подлетел, схватил её за плечо и резко развернул к себе. Глаза яростно сверкают, губы сжаты в тонкую линию.
— Тебя тошнит, пока тебя пытаются убить?! — его голос дрожал от злости. — Если взялась за нож, значит, доводи до конца, чёрт возьми!
Она судорожно вдохнула, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ей было стыдно. Но что-то внутри всё равно сопротивлялось.
— Я не люблю ножи, Олег, — прохрипела она. — Они… другие.
— Это война, Мадонна! — он стиснул зубы, вцепившись в её затылок, заставляя смотреть в глаза. — Или ты убиваешь, или убьют тебя. Выбирай.
Её пальцы сжались в кулак прежде, чем разум успел остановить. Всё тело дрожало — от страха, от адреналина, от отвращения к себе самой. Но ещё больше от злости на него. На его холодные приказы, на его требования быть такой, какой она не хотела.
Она ударила резко, вкладывая всю силу в этот удар.
— Я сама решаю! — выкрикнула она, когда её костяшки встретились с его скулой.
Олег едва качнулся назад, хищно улыбнувшись. Его рука на затылке Мадонны сжалась сильнее, заставляя её стоять перед ним.
— Решай, — голос его был хриплым, тяжёлым. — Только учти, этот мир твоих решений не примет.
Она сжала зубы, пытаясь вырваться, но он не отпустил. Наоборот, притянул ближе. Их дыхание смешалось, горячее и тяжёлое.
— Закончим здесь, а потом поговорим, — пробормотал он, а затем резко развернул её в сторону продолжающегося боя.
Мадонна не успела даже осознать, что произошло. Нож вонзился в тело врага, но её пальцы предательски разжались. Холодное лезвие скользнуло вниз, упав в грязь.
Прежде чем она успела что-то сделать, её руку резко перехватили. Сильный, стальной захват — знакомый до боли.
Она вскинула взгляд. Олег.
Его глаза сверкали гневом и нетерпением. Он сжал в руке её потерянное оружие, но тут же отбросил его в сторону. Вместо этого он сунул ей в ладонь пистолет, стиснув зубы.
— Хватай, и иди работать! — его голос был резким, властным, почти рычащим.
Мадонна крепче сжала оружие, тяжело дыша.
— Чего встала?! — добавил он, толкнув её вперёд, прямо в пекло битвы.
Она не оглядывалась. Её пальцы уверенно легли на спусковой крючок. Всё, что нужно было — стрелять.
Пули свистели в воздухе, разбивая бетонные стены, вгрызаясь в металл, выбивая искры. Шум выстрелов и взрывов разрывал уши, но в этом хаосе было только одно, что имело значение — они.
Олег закрыл её собой, его плечи напряглись, тело стало непробиваемым щитом.
— Ты забыл, что я вынашиваю твоего ребёнка?! — крикнула Мадонна, сжимая в руках пистолет, дыхание сбилось от адреналина.
Он бросил на неё яростный взгляд, но не двинулся с места.
— Я-то помню! А ты, кажется, нет! — рявкнул он в ответ, перекрывая грохот боя.
Мадонна стиснула зубы, шагнула вперёд, толкнув его грудью.
— Я приехала сюда не за победой, Олег! — её голос дрожал, но не от страха. — Я здесь ради тебя!
Он нахмурился, но не успел ничего сказать.
— Если ты умрёшь, я умру за тобой. Ты этого хочешь?! — её зелёные глаза метали молнии. — Я не смогу быть одна с ребёнком!
В этот момент рядом раздался взрыв, заставляя землю содрогнуться. Олег резко схватил её за руку и прижал к стене, защищая от осколков.
— Тогда, чёрт возьми, не лезь под пули! — прорычал он, их лица оказались так близко, что она чувствовала его горячее дыхание.
Но Мадонна не собиралась сдаваться. Она пришла за ним. И не уйдёт, пока он не будет в безопасности.
Осколки с глухим звоном врезались в бетон, врезались в плоть. Олег даже не вздрогнул, когда холодный металл рассёк его кожу, оставляя на лице и руках кровавые следы. Он стоял, не шелохнувшись, защищая Мадонну собой, как стальная крепость.
Но и она не осталась невредимой — несколько осколков рассекли её лицо, оставляя тонкие алые линии. Губы дрожали не от страха, а от боли, от ярости. Она провела языком по нижней губе, чувствуя вкус крови.
Между ними была кровь. Был секс. И, возможно, любовь.
— Я же говорила не снимать куртку, — прохрипела она, вытирая кровь с губ тыльной стороной ладони.
Олег усмехнулся, но в его глазах не было лёгкости.
— Мне неудобно в куртке, — ответил он спокойно, но его плечи напряглись от боли.
Она зло прищурилась, оглядывая его израненное тело.
— Неудобно? — её голос дрожал от эмоций. — А сейчас удобно?
Он ничего не сказал, только посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. В его глазах смешались усталость, напряжение и что-то ещё, не поддающееся словам.
Грохот перестрелки вокруг продолжался, но для них сейчас существовали только они двое. Кровавые, израненные, но всё ещё вместе.
Они едва добрались до убежища. Олег был тяжёлым, раны жгли, но он не показывал боли. Мадонна, сжав зубы, помогала ему идти, даже если её собственные ноги подкашивались.
Внутри было шумно — раненые, оружие, крики. Медики метались, у них было полно работы. Ждать времени не было, и она знала, что если не займётся Олегом сама, он просто останется сидеть, покрываясь кровью, как будто это было частью его кожи.
— Садись, — приказала она, подтолкнув его к импровизированной кушетке.
Олег лениво усмехнулся, но всё же подчинился, разглядывая её сверху вниз с долей любопытства.
— Ты ещё и медик? Уважение от главы мафии обеспечено, — его голос был хриплым, но в глазах плясал огонёк.
Мадонна скептически хмыкнула, беря в руки спирт и бинты.
— Заткнись, — пробормотала она, но уголки губ дрогнули в улыбке.
Она аккуратно обработала раны, несмотря на его поморщенное лицо и тихое, едва слышное шипение боли. Но ни разу не остановилась, ни разу не дрогнула.
Когда закончила, он лениво посмотрел на неё, всё так же с усмешкой, но с чем-то ещё, чем-то более тёплым.
— И что бы я без тебя делал, а?
— Помер бы, — усмехнулась она, перекладывая бинты.
И они оба знали, что это не было шуткой.
Дверь в убежище с грохотом распахнулась, и внутрь вбежал один из бойцов, тяжело дыша. Его лицо было покрыто грязью, а на лбу запеклась кровь.
— Олег Шепс! — выкрикнул он, пытаясь перекричать хаос вокруг. — Там подрывают наши убежища и укрытия!
Мадонна тут же напряглась, её пальцы сжались на бинтах, которыми она только что перевязывала Олега. Он же спокойно поднял на бойца взгляд, как будто тот сообщил ему не о взрывах, а о прогнозе погоды.
— Кто? — коротко спросил он.
— Люди Костра Носса. Они пошли ва-банк. Мы теряем позиции, если не вмешаемся, к утру нас не останется.
Мадонна перевела взгляд на Олега. Он был ранен, истекал кровью, но она знала, что он не останется в стороне.
— Оставайся здесь, — его голос был твёрдым, он даже не смотрел на неё.
— Я и так уже здесь, — Мадонна поднялась, сжимая в руке пистолет. — И я не собираюсь сидеть сложа руки.
Олег чуть заметно сжал челюсть, но спорить с ней не стал.
— Тогда работаем, — сказал он, вставая.
Он двигался медленно, но уверенно. Несмотря на раны, несмотря на кровь, он по-прежнему был тем, кто держал ситуацию в своих руках.
Война ещё не окончена.