12
Дни летели.
Мадонна мучилась от токсикоза, раздражалась, уставала. Сначала она пыталась терпеть, но потом просто заходила в кабинет Олега и жаловалась на жизнь. На то, что её тошнит от всех запахов. Что ей не нравится, как повар готовит мясо. Что её достали охранники, вечно дышащие ей в спину.
Олег терпеливо её выслушивал. Иногда просто молчал, иногда давал советы, иногда усаживал к себе на колени и гладил по спине, дожидаясь, пока её злость схлынет.
Она знала, что он изменился.
Секса между ними по-прежнему было много. Но Олег больше не был грубым, не прижимал её к стене, не оставлял на её теле следы своей власти. Он стал осторожным, нежным, слишком внимательным к ней.
И это её бесило.
— Я беременна, а не хрустальная, — заявила она однажды, когда он слишком мягко провёл пальцами по её телу.
Он лишь усмехнулся, обнял её за талию и прошептал на ухо:
— Ты — моя. И я делаю с тобой то, что считаю нужным.
Она закатила глаза, но промолчала.
Да, он изменился.
Но в глубине серых глаз всё ещё тлела та же опасность, тот же хищный блеск.
И она знала — если кто-то посмеет приблизиться к ней или к их ребёнку, Олег не оставит от него даже пепла.
День начался как обычно. Мадонна устала от скуки, от однообразия, от вечного контроля. Да, она знала, что её положение держат в секрете, знала, что это ради её безопасности. Но всё равно не могла терпеть, когда её ограничивали.
Она не была из тех, кто сидит дома и ждёт, пока мужчины разберутся с проблемами. Она была солдатом, привыкла к действию. Даже беременность не могла заставить её подчиниться полностью.
Но Дима видел это иначе.
— Ты ведёшь себя слишком вызывающе, — его голос звучал жёстко, резко, без тени мягкости. — Ты хочешь, чтобы все сразу догадались? Хочешь, чтобы твоя беспечность привела к проблемам?
Она вспыхнула, её зелёные глаза загорелись возмущением.
— Я не делаю ничего такого!
— Ты должна сидеть дома, — перебил он. — Ты знаешь, что сказал Олег.
Имя мужа только разозлило её сильнее.
— Олег разрешает мне всё, — парировала она, вскинув подбородок.
Дима тяжело выдохнул, его взгляд стал колючим.
— Олег разрешает тебе жить. А если ты не будешь осторожна, даже он не сможет тебя защитить.
Эти слова ударили слишком больно. Она не привыкла к таким ограничениям, к тому, чтобы её загоняли в рамки.
Грудь сжало, дыхание стало прерывистым. Она пыталась сказать что-то в ответ, но ком в горле не дал.
А потом слёзы хлынули сами по себе.
Она не хотела плакать. Не перед ним. Не перед кем.
Но гормоны, усталость, злость, страх — всё смешалось в одно, и теперь она не могла остановиться.
Развернувшись на каблуках, Мадонна выбежала из комнаты, даже не посмотрев на его реакцию.
Ей нужно было к Олегу.
Мадонна ворвалась в кабинет Олега, не говоря ни слова, и с силой рухнула на диван. Лицо вжалось в подушку, крик сорвался с губ — глухой, полный злости и отчаяния.
Олег медленно оторвался от документов, его взгляд скользнул по её напряжённому телу. Он не любил нытиков. Никогда никого не утешал. Если кто-то приходил к нему с жалобами, он давал советы, приказывал исправить ситуацию, но не поддерживал.
Но к Мадонне он был другим.
Он молча встал, подошёл и сел рядом, протянул руку, мягко касаясь её плеча.
— Кто? — его голос был низким, спокойным, но внутри уже закипала ярость.
Она вскинула голову, гнев вспыхнул в её зелёных глазах.
— Дима! — выплюнула она, сжимая подушку. — Он накричал на меня! Сказал, что я веду себя вызывающе, что все догадаются, что я должна сидеть дома!
Её дыхание сбивалось, слёзы предательски блестели на ресницах, но она не позволяла им падать. Она не хотела выглядеть слабой.
Олег медленно кивнул, убрал прядь волос с её лица, его пальцы задержались на её щеке.
— Он не прав?
Мадонна резко села, её глаза сузились.
— Ты тоже так думаешь?
— Я думаю, что ты должна быть осторожна, — спокойно ответил он. — Но я не позволю никому на тебя давить.
Она смотрела на него, пытаясь понять, злиться ей или нет. Но Олег уже знал её. Он притянул её к себе, усадив на колени, обнял, провёл ладонью по её спине, как всегда делал, когда ей было плохо.
— Я накажу его? — тихо спросил он у её уха.
Она вздрогнула.
— Нет… — прошептала, вцепившись в его рубашку.
Он знал, что так и будет.
Олег не собирался никого наказывать без её разрешения.
Но Дима всё равно об этом не узнает.
Мадонна тяжело вздохнула, её пальцы сжали ткань его рубашки. Она ощущала тепло его тела, спокойное, уверенное дыхание. Олег всегда был якорем в её хаосе, всегда оставался холодным, когда она вспыхивала, но именно это удерживало её от полного безумия.
Она отстранилась, подняла голову, её зелёные глаза были полны усталости, злости, но глубоко внутри скрывалось что-то ещё — нетерпение.
— Я хочу… — голос дрожал, но не от страха, а от злости. — Я хочу поскорее родить…
Она сделала паузу, стиснув зубы, а затем, глядя прямо в его серые глаза, добавила:
— И надавать всем пизды.
Олег смотрел на неё секунду, затем уголки его губ дрогнули в лёгкой ухмылке.
— В этом я даже не сомневаюсь, — тихо сказал он.
Он провёл пальцами по её щеке, затем по губам, его взгляд задержался на них дольше, чем нужно.
— Но пока ты ещё в положении, тебе придётся немного подождать.
Она закатила глаза.
— Да знаю я!
Её раздражение забавляло его, но он не стал усмехаться, только наклонился ближе.
— А пока что, — его губы почти касались её уха, голос стал ниже, — я разберусь с теми, кто тебя бесит.
Она замерла, её пальцы крепче сжали его плечи.
— Ты не тронешь Диму, — предупредила она.
— Я и не собирался, — он лениво провёл рукой по её бедру. — А вот остальные…
Она молча смотрела на него, не отводя взгляда.
А потом тихо сказала:
— Только сделай это красиво.
Олег усмехнулся.
— Как скажешь, Дайя.
— Не называй меня так! — резко выпалила она, сжав кулаки.
Олег слегка наклонил голову, наблюдая за ней с тем самым хищным интересом, от которого у многих по спине пробегал холод.
— Почему? — его голос был спокойным, но в глазах сверкнул вызов.
— Потому что я больше не Дайя! — Мадонна сжала челюсти, в её зелёных глазах вспыхнуло раздражение. — Я не солдат, не воин, я беременная женщина, которой запрещено даже выйти за пределы этого чёртового дома!
Она сорвалась с его колен, начала метаться по комнате, размахивая руками.
— Ты, Дима, все вокруг — будто забыли, кто я такая! Я привыкла драться, стрелять, быть там, где горячо! А теперь… — она резко замолчала, её дыхание сбилось, грудь резко вздымалась.
Олег не пытался её успокоить. Он просто смотрел.
И когда она наконец остановилась, бросив на него взгляд, полный злости, он медленно встал, подошёл ближе.
— Ты — Дайя, — тихо сказал он, взяв её за подбородок и заставив посмотреть ему в глаза. — Всегда ею была.
Мадонна напряглась, стиснула зубы, но не отвернулась.
— Просто сейчас твоя битва другая.
Он провёл ладонью по её животу.
— Но если ты хочешь крови… — его голос стал чуть ниже, губы тронула ухмылка. — Я с радостью подарю тебе чужую.
Она сглотнула.
Ей хотелось злиться на него, кричать, спорить.
Но вместо этого она закрыла глаза, медленно выдохнула и устало прошептала:
— Я просто хочу чувствовать себя собой.
Олег не ответил. Он просто притянул её к себе, сжав в крепких объятиях.
И Мадонна поняла — он сделает всё, чтобы она снова почувствовала себя Дайей.
— Убей Артёма, он меня бесит, — заявила Мадонна, усаживаясь на край его стола.
Олег, который только что что-то писал, медленно поднял на неё взгляд. В серых глазах скользнул интерес, но эмоций на лице не отразилось.
— Почему и зачем? — спокойно спросил он, откинувшись на спинку кресла.
Мадонна скрестила руки на груди, её губы дрогнули в недовольной гримасе.
— Потому что он ведёт себя так, будто я уже не представляю угрозы. Как будто я просто… беременная женщина, которую можно не воспринимать всерьёз.
Олег усмехнулся.
— Кошка, ты и есть беременная женщина.
Она сузила глаза.
— Не говори так.
— Как? Что ты беременная? — в голосе звучала насмешка, но в глазах сверкнуло что-то тёплое.
— Ты понял.
Олег наклонился вперёд, оперевшись локтями о стол.
— Что именно он сделал?
Мадонна откинулась назад, глядя в потолок.
— Я случайно подслушала разговор охранников. Он сказал, что теперь я мягкая, покладистая. Что я утратила свой характер, потому что во мне проснулся материнский инстинкт.
Она резко повернула голову, её зелёные глаза вспыхнули злостью.
— Я утратила характер?
Олег смотрел на неё пару секунд, затем встал, подошёл ближе, облокотился на стол рядом с ней.
— Ты хочешь, чтобы я его убил… чтобы доказать, что ты не изменилась?
Она сжала губы, но не ответила.
Олег склонился ниже, губами почти касаясь её шеи.
— Кошечка, я могу убить его. Мне несложно. Но ты и сама знаешь, что ты всё та же Мадонна.
Он провёл пальцами по её щеке, задержал руку на её подбородке, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Или ты хочешь крови, чтобы просто развлечься?
Мадонна посмотрела на него, её взгляд был непроницаемым.
— Возможно, — прошептала она.
Олег усмехнулся, провёл языком по зубам, словно размышляя.
— Тогда пусть немного помучается.
Мадонна удивлённо моргнула.
— Ты не убьёшь его?
— Я сделаю хуже.
Его губы тронула хищная ухмылка.
— Я заставлю его бояться даже смотреть в твою сторону.
Олег внимательно посмотрел на неё. В серых глазах не было удивления, только спокойный, изучающий взгляд.
— Нет, — твёрдо сказала Мадонна, выпрямляя спину. — Я хочу видеть его смерть.
Олег чуть приподнял бровь.
— Бешеная сука, — пробормотал он, с лёгкой усмешкой проводя пальцами по её подбородку. — Ты слишком похожа на меня.
Мадонна ухмыльнулась, но её глаза оставались холодными.
— И ты всё равно любишь меня.
Олег наклонился ближе, его губы скользнули по её щеке.
— Я люблю тебя именно за это, кошка.
Она почувствовала, как его пальцы крепче сжали её талию.
— Когда ты хочешь это увидеть?
Мадонна задумалась, её ногти легли на деревянную поверхность стола.
— Завтра. Я хочу, чтобы он понял, за что умирает.
Олег тихо рассмеялся.
— Без проблем.
Она посмотрела на него, чуть склонив голову.
— Ты не спросишь, почему мне это так важно?
— Нет, — он легко пожал плечами. — Если ты хочешь, значит, есть причина.
Мадонна прикрыла глаза, чувствуя, как в груди растекается знакомое тёплое чувство.
Олег никогда не сомневался в ней. Никогда не ставил её решения под вопрос.
Именно поэтому она принадлежала только ему.