11
Мадонна сидела в массивном кожаном кресле, которое принадлежало её мужу. Её хрупкая фигура терялась в этом троне, но держалась она уверенно — с видом королевы, которой не нужны ни корона, ни титулы. Вокруг суетились домработницы, заканчивая разговор с хозяйкой. Мадонна никогда не ставила себя выше или ниже других, для неё все были равны. В отличие от Олега. Он видел этот мир иначе — чёткая иерархия, где он на вершине, а она рядом, пусть и под его защитой. Но её упрямство? Оно вечно пыталось разорвать эту цепь.
Когда в комнату вошёл Олег, тишина окутала пространство. Домработницы мгновенно исчезли, будто их и не было. Он никогда не поднимал голос, но его взгляд давил сильнее, чем любые слова. Серые глаза остро скользнули по фигуре жены, задержались на её лице, а потом — на том месте, где она сидела.
— Удобно? — его голос звучал ровно, но внутри бушевал шторм.
— Да, — Мадонна улыбнулась, не двигаясь с места.
Он подошёл ближе, медленно, как хищник, играющий с жертвой. Его руки сжались в кулаки, но он не торопился что-то делать. Она знала, что это не игра. Олег ненавидел, когда кто-то занимал его место. Это был не просто стул. Это был его трон.
Она встретила его взгляд без страха, с вызовом. Напряжение висело в воздухе, готовое вспыхнуть искрой.
Олег опустил руки на подлокотники кресла, наклонился вперёд, а затем, не спрашивая, легко подхватил Мадонну и усадил её к себе на колени. Она не сопротивлялась — слишком привыкла к его власти, да и знала, что в его руках всегда будет в безопасности.
— Как самочувствие? — его голос стал чуть мягче, но в глазах всё ещё плескалась жёсткость.
Мадонна вздохнула, опираясь ладонью на его плечо.
— Сильный токсикоз, и гормоны скачут, — её тон был спокойным, даже немного усталым. — Ничего необычного.
Олег скользнул ладонью по её спине, чуть сжал бёдро, будто проверяя, не похудела ли она слишком.
— У врача проверялась? Сколько это будет продолжаться?
— Он сказал, что это невозможно понять, — Мадонна пожала плечами. — Может закончиться на третьем месяце, а может не заканчиваться до самого конца.
Олег нахмурился, его челюсть сжалась. Он ненавидел, когда что-то выходило из-под контроля. Особенно, если это касалось её.
Олег внимательно смотрел на неё, следя за каждым движением, каждым изменением в её выражении лица. Взгляд опустился на её губы, и он наклонился ближе, намереваясь поцеловать её, но Мадонна резко отстранилась, едва заметно скривившись.
— Не целуй в губы, — тихо сказала она, прикрыв рот ладонью. — Тошнит.
Её голос был мягким, но Олег знал, что это не каприз. Он видел, как её состояние выматывает её, как иногда она почти не может есть, как ночью беспокойно ворочается в его объятиях.
Уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.
— Значит, в щёку можно?
Он не стал ждать ответа и, чуть наклонившись, легко чмокнул её в нежную кожу щеки. Его дыхание коснулось её виска, и она на секунду прикрыла глаза.
Мадонна расслабилась в его объятиях, позволяя его рукам обхватить её талию, несмотря на то, что Олег был далеко не из тех, кто привык к нежности. Её пальцы несильно сжали ткань его рубашки.
— Хочешь, чтобы тебя оставили в покое? — тихо спросил он, поглаживая её ладонь большим пальцем.
Она качнула головой, её голос прозвучал чуть тише:
— Нет. Просто будь рядом.
Он не ответил, только крепче прижал её к себе. В этот момент в дверь постучали.
— Что? — резко бросил Олег, не выпуская жену из объятий.
— Босс, нужно поговорить. — Голос за дверью принадлежал одному из его людей.
Олег вздохнул, провёл пальцами по её спине и мягко, но настойчиво убрал её с колен.
— Отдохни, Донни, — произнёс он, глядя ей в глаза.
Мадонна кивнула, но, прежде чем он успел уйти, её пальцы крепко сжали его запястье.
— Если кого-то опять убьёшь, хотя бы скажи мне, зачем, — её голос был ровным, но в глазах плескался интерес.
Он ухмыльнулся.
— Как будто тебя это когда-то останавливало.
Мадонна лишь усмехнулась, отпуская его руку. Олег развернулся и, тяжело шагнув, скрылся за дверью.
Скучно. До раздражения скучно.
Мадонна пересмотрела все ролики в интернете, пролистала ленту в телефоне до самого конца, но так и не нашла ничего, что могло бы её заинтересовать. Она погуляла по особняку, поговорила с охранниками, с домработницами, даже с поваром обсудила, какие блюда ей лучше есть при токсикозе. Но ничего не помогало.
А Олег всё ещё был в кабинете.
Когда она проходила мимо двери, случайно услышала:
— «Красные» слишком активны, нужно разобраться с ними до конца месяца.
Нет, она не подслушивала. Просто случайно услышала. Но это всё равно зацепило её внимание.
Раньше она была солдатом, её называли Дайя — греческая богиня охоты. Она шла в бой рядом с Олегом, была его глазами, его руками, его яростью. Теперь же… Всё изменилось. Беременность сделала её неуязвимой перед миром, но уязвимой перед ним.
Она не могла участвовать в разборках. Не могла держать оружие. Не могла быть рядом с ним, когда начиналась кровь.
И это её бесило.
Когда из кабинета один за другим начали выходить люди Олега, она дождалась, пока выйдет последний, и шагнула внутрь.
Ей туда нельзя было.
Никому туда нельзя было без разрешения.
Но Олег не возражал. После того, как она забеременела, для неё не существовало запретов.
Он сидел за массивным столом, откинувшись в кресле, скрестив руки на груди. Серые глаза сразу же сфокусировались на ней.
— Заняться нечем?
Она проигнорировала вопрос и прошла ближе, облокотившись на его стол.
— Кто такие «Красные»?
— Наши новые враги, — спокойно сказал Олег, не сводя с неё взгляда.
Мадонна приподняла бровь, склонив голову набок.
— Мм, а чем они опасны?
Она привыкла, что вокруг Олега всегда были враги. Всегда кто-то хотел занять его место, убрать его, разрушить всё, что он построил. Это было частью их жизни, и она давно научилась жить с этим.
Но Олег медлил. Её пальцы уже хотели постучать по столу, поторапливая его, но тут он заговорил:
— Они знают о твоей беременности.
Воздух в комнате будто сгустился, стало тяжело дышать.
Её беременность держали в тайне. Ни одна живая душа за пределами их дома не должна была знать об этом. Это было небезопасно.
Её пальцы непроизвольно сжались на краю стола.
Олег редко видел страх в её глазах. Мадонна могла смеяться, когда пули свистели над её головой, могла улыбаться, когда кровь капала с её ладоней. Она не боялась боли, не боялась смерти.
Но сейчас…
Сейчас в её зелёных глазах было нечто, чего он никогда не видел раньше.
Настоящий, ледяной страх.
— Откуда они узнали? — её голос стал тише, почти шёпот.
Олег поднялся с кресла, подошёл ближе, но она не двигалась.
— Я выясняю, — его голос был низким, спокойным, но в нём чувствовалась скрытая ярость.
Он поднял руку и кончиками пальцев коснулся её щеки, заставляя её посмотреть на него.
— Я никому не позволю тронуть тебя, — его слова прозвучали как клятва.
Но Мадонна знала, что этот страх — не за себя.
Она могла выжить в любом аду.
Но теперь она несла в себе жизнь, которая не принадлежала только ей.