15
Мадонна пришла в себя от резкой боли в голове. Она открыла глаза и сразу поняла — место незнакомое. Грубые бетонные стены, тусклый свет лампы под потолком, тяжёлая дверь с засова́ми.
Руки были связаны за спиной. На губах чувствовался привкус крови.
Перед ней стояли трое мужчин — с ухмылками, с ленивыми, но опасными взглядами.
— Просыпайся, красавица, — один из них наклонился ближе. — Нам надо поговорить.
Мадонна молчала, в глазах горело бешенство.
— Ты же умная девочка, да? — продолжил другой, присаживаясь перед ней на корточки. — Давай так: ты звонишь своему муженьку и говоришь, что тебе плохо. Что, если он не отдаст нам половину земли, мы тебя убьём.
Она прищурилась, склонив голову набок.
— Вы ебанулись?
Грубый удар по лицу отбросил её в сторону. В ушах зазвенело, а во рту стало солоно от разбитой губы.
— Давай без геройства, Дайя, — третий шагнул вперёд, ухватив её за волосы, заставляя поднять голову. — Тебе сейчас лучше просто послушаться.
— Соси хуй, — выдохнула она, плюнув ему в лицо.
Он выругался и ударил снова — так, что перед глазами мелькнули чёрные пятна.
— Сучка, — зло прошипел он, сжимая её лицо в пальцах.
Остальные лишь усмехнулись.
— Дай ей время, — сказал первый. — Она ещё запоёт.
Мадонна, тяжело дыша, усмехнулась сквозь боль.
— Ждите, блядь. Хоть до смерти ждите.
В глазах не было страха.
Только огонь.
Мадонна сидела на холодном бетонном полу, тяжело дыша. Голова гудела от ударов, губа была разбита, запястья горели от слишком тугих верёвок.
Один из «Красных» наклонился ближе, проводя пальцами по её щеке.
— Такая красивая, даже с синяками, — усмехнулся он.
Мадонна резко дёрнулась, пытаясь уйти от его прикосновения, но крепкие пальцы вцепились в её подбородок, заставляя смотреть прямо в его мерзкие глаза.
— Олегу повезло с такой женой, — второй шагнул ближе, присев рядом. — А ведь ему даже не обязательно знать, что ты… поделилась своей красотой с другими, да?
Она чувствовала, как по телу прокатилась волна омерзения, но взгляд её не дрогнул.
— Убери свои грязные руки, пока я тебе их не сломала, — процедила она сквозь зубы.
— Сломала? — он усмехнулся. — Связанная?
Рука скользнула по её плечу, и тут же раздался резкий звук — она плюнула ему в лицо.
Тишина.
А потом удар.
Голова резко дёрнулась в сторону, перед глазами всё поплыло.
— Тупая сука, — прошипел он, вытирая лицо. — Ладно. У нас много времени.
Он схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову.
— Звони Олегу, — сказал первый, доставая телефон. — Говори, что тебе плохо. Что ты не выдержишь. Что он должен отдать нам половину земли.
Она медленно вдохнула, собираясь с силами, и посмотрела прямо в его глаза.
— Пошли вы нахуй.
Очередной удар.
Очередной приступ боли.
Но она не сломается. Никогда.
Её изнасиловали.
Время потеряло счёт.
Она не помнила, сколько это длилось. Её тело болело, но разум оставался холодным. Она не чувствовала ни страха, ни боли — только ледяное беспокойство за ребёнка.
Только это имело значение.
Мадонна лежала на холодном полу, тяжело дыша. На губах запёклась кровь, одежда была порвана, кожа горела от грубых рук.
Они смеялись.
— Упрямая, — один из них снова присел рядом, хватая её за волосы и заставляя посмотреть в его глаза.
Она смотрела. Пусто. Холодно. Безразлично.
— Звони, — он вложил телефон в её окровавленные пальцы. — Иначе всё повторится.
Она посмотрела на телефон. Олег. Единственная надежда.
Но если она позвонит, он бросит всё. Приедет, как бешеный. Попадёт в ловушку.
А она не могла этого допустить.
Пальцы сжались.
Она подняла глаза и усмехнулась, выдавливая слова через сжатые зубы:
— Идите нахуй.
Очередной удар.
Тьма перед глазами.
Но даже теряя сознание, она знала — они поплатятся. Олег вырежет их всех.
Прошла неделя.
Мадонна почти не ела. Почти не говорила. Но даже с синяками и следами боли на теле её взгляд оставался ледяным.
Они добились своего. Почти.
— Звони. — Тот же мерзкий голос, тот же телефон в её пальцах.
Её терпение лопнуло.
Она набрала номер.
Гудки.
— Донни? — голос Олега был спокойным, но она знала — это затишье перед бурей.
Она сделала глубокий вдох.
— Олег, мне плохо, — ровным голосом произнесла она.
Её тут же грубо толкнули в бок.
— Скажи про землю.
Мадонна сжала кулаки.
— Если не отдашь половину земли «Красным», меня убьют, — выдавила она.
Тишина.
Гробовая.
Она знала, что он услышал не её слова. Он услышал всё остальное. Как её голос звучал слишком ровно. Как рядом кто-то дышал, кто-то давил, кто-то заставлял.
Олег понял.
— Где ты? — тихо спросил он.
Чужая рука тут же выбила телефон у неё из пальцев, звонок оборвался.
Но было поздно.
Ад для них уже начался.
Они били её.
Удары сыпались один за другим. Она чувствовала, как пульсирует боль в боку, как горит кожа, но ей было всё равно.
Она зажала живот руками, защищая единственное, что имело значение.
— Я беременна, ублюдки! — закричала она, захлёбываясь в собственной ярости.
Они замерли.
Посмотрели друг на друга.
А потом один из них ухмыльнулся.
— Ну и что?
— Не стоило тебе этого говорить, — второй усмехнулся, хватая её за волосы и заставляя поднять голову.
Мадонна дышала тяжело, сжав зубы, в глазах полыхал огонь.
Она видела их взгляды. Видела, что они собираются сделать.
Но что-то изменилось.
Гулкий звук.
Взрыв.
Стены задрожали.
Она резко вскинула голову.
Больше не было времени.
Он пришёл.
Боль.
Резкая. Разрывающая.
Пинок в живот отбросил её назад, и мир замер.
Что-то горячее хлынуло изнутри. Изо рта, из её тела — кровь.
Мадонна широко распахнула глаза.
Поняла.
Нет.
Нет.
Она попыталась дотянуться до живота, но силы ушли.
Крик вырвался сам собой. Дикий. Пронзительный.
В этот же миг дверь разнесло взрывом.
Люди Олега ворвались в комнату, открывая огонь, разрывая воздух грохотом выстрелов.
Тела «Красных» падали одно за другим, но она не смотрела.
Она не двигалась.
Она даже не слышала, как вошёл он.
— Донни...
Его голос. Близкий. Резкий.
Он подбежал, упал перед ней на колени.
Её руки тряслись, ладони были в крови. Её крови. Крови ребёнка.
Она посмотрела на него.
— Олег… — губы дрожали. Голос ломался. — Всё…
Всё рухнуло.
Олег замер.
Его взгляд скользнул по ней — вся в крови, с пустым взглядом, сломанная, и всё из-за них.
Тишина перед бурей.
А потом он зарычал.
Дикий, звериный рёв, полный боли и ярости, эхом разнёсся по комнате.
Его люди знали этот звук.
Они отошли назад, оставляя ему место.
Первый из «Красных» не успел даже поднять оружие — Олег выстрелил ему в голову.
Второй попытался убежать, но Олег догнал и сломал ему шею, словно тростинку.
Он убивал их всех.
Без пощады. Без слов.
Руками. Пистолетом. Лезвием.
Он рвал их, пока стены не покрылись кровью.
Пока вокруг не остались только трупы.
Пока не стало тихо.
Он тяжело дышал, стоя среди хаоса, весь в крови, но взгляд был только на ней.
На его Донни.
Он шагнул к ней, опустился на колени и взял её лицо в ладони.
— Донни…
Она молчала.
Просто смотрела перед собой.
Он обнял её.
Сжал так, словно пытался удержать её целой.
Но она уже была сломана.