14
К четвёртому месяцу скрывать её положение больше не имело смысла — округлившийся живот выдавал всё без слов. Теперь даже те, кто раньше лишь догадывался, знали наверняка.
Охрана усилилась. В особняке постоянно находились люди, тщательно проверенные Олегом. Каждый вход, каждый выход контролировался, а по периметру дома дежурили вооружённые бойцы.
Мадонна чувствовала, как пространство вокруг неё стало ещё теснее. Она не могла сделать и шага без пристального взгляда охраны. Любая прогулка заканчивалась тем, что за её спиной шли минимум двое вооружённых людей.
— Я беременна, а не парализована, — однажды огрызнулась она на Олега, когда тот поставил у её двери новых охранников.
Он только лениво взглянул на неё.
— Тебе лучше молчать, кошка.
С каждым днём он уезжал всё чаще. Перестрелки, войны за территорию, разборки с «Красными» — всё это забирало его время.
Мадонна ждала.
И уставала.
От токсикоза, от тяжести в теле, от постоянных охранников, от долгих ночей в пустой постели.
Однажды ночью она проснулась и обнаружила, что его снова нет.
Она взяла телефон, но даже не успела нажать кнопку вызова, как пришло сообщение.
«Я живой»
Она закатила глаза, отшвырнула телефон в сторону и снова легла, уставившись в потолок.
Она знала, что он вернётся.
Но каждый раз, пока его не было, ей приходилось напоминать себе об этом.
Мадонна сидела перед зеркалом, нанося последний штрих к своему макияжу. В отражении её зелёные глаза сверкали усталостью и раздражением — не только от вечной духоты, но и от предстоящего вечера.
Олег прислонился к дверному косяку, наблюдая за ней с прищуром. Он не скрывал недовольства — терпеть не мог эти приёмы. Ему было плевать на все эти семейные сборища, особенно когда устраивала их его собственная семья.
— Уже дышать тяжело с этим животом, — пробормотала она, проводя кистью по скулам.
Олег сделал пару шагов к ней, наклонился, положил ладони ей на плечи.
— Донни, давай не поедем? — его голос стал низким, чуть хриплым. — Давай лучше потрахаемся?
Она закатила глаза, ухмыльнулась, но не остановилась — продолжала прокрашивать ресницы.
— Серьёзно? Ты думаешь, я сейчас возьму и передумаю?
Олег скользнул руками по её рукам, медленно опускаясь к животу.
— Думаю, да.
Она усмехнулась, но в глазах мелькнуло что-то мягкое, едва уловимое.
— Я бы с радостью, но мы не можем не поехать.
Он тяжело выдохнул, его пальцы чуть сжались на её талии.
— Тебе нельзя напрягаться.
— Мне нельзя напрягаться, но зато можно с тобой трахаться до беспамятства?
Олег встретился с ней взглядом в зеркале.
— Это другое.
— Конечно, — Мадонна фыркнула, отложила тушь и повернулась к нему.
Он наклонился ниже, его тёплое дыхание коснулось её шеи.
— Передумаешь?
Она медленно провела ногтем по его щеке.
— Нет.
Олег тихо выругался, но отпустил её.
— Тогда поторопись. Чем быстрее закончим с этим цирком, тем быстрее вернёмся домой.
— Знаешь, мне начинает казаться, что ты просто ревнуешь.
— Да, ревную, — признался он спокойно.
Мадонна замерла, не ожидая такой прямоты.
Олег ухмыльнулся, развернулся и вышел из комнаты, оставляя её с её мыслями.
Встреча прошла удивительно спокойно — без скандалов, без драк, без неприятных сюрпризов. Но Мадонна устала до дрожи в ногах.
Как только они вышли из здания, Олег сразу открыл перед ней дверцу машины. Она села, откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула.
Олег обошёл машину, сел за руль и завёл двигатель.
— Довольна? — лениво спросил он, бросив на неё быстрый взгляд.
Мадонна закрыла глаза, прикрыв ладонью лоб.
— Безумно.
Он усмехнулся.
— Я же говорил, что нам не стоило ехать.
— Олег, если ты снова начнёшь, я выкину себя из этой машины.
Он только качнул головой и убрал одну руку с руля, легко сжав её пальцы.
— Потерпи, скоро будем дома.
Она слабо сжала его руку в ответ, но ничего не сказала.
Дом.
Тепло.
Спокойствие.
Хотя бы ненадолго.
Секс стал редкостью. Частая усталость, скачки настроения, тошнота — всё это накрывало Мадонну волной, оставляя лишь желание свернуться калачиком в постели и спать.
Олег, казалось, относился к этому спокойно.
Но однажды ночью, лёжа в постели, она задумчиво посмотрела на него, опираясь на локоть.
— Олег, тебе нормально без секса?
Он, не открывая глаз, лениво усмехнулся.
— Да, дрочу.
Она приподняла бровь.
— На кого?
Он повернул голову, встречаясь с её взглядом.
— На тебя.
Мадонна замолчала, опустив глаза.
— Я чувствую вину, — тихо призналась она.
Олег вздохнул, притянул её ближе и накрыл ладонью её затылок, заставляя прижаться к его груди.
— Донни, — его голос был спокойным, но твёрдым. — Ты вынашиваешь моего ребёнка. Я не собираюсь требовать от тебя того, что тебе тяжело.
Она глубоко вдохнула, чувствуя его тёплое дыхание у себя на макушке.
— Но тебе же тоже нужно…
— Мне нужно, чтобы ты была в порядке, — перебил он.
Мадонна замерла, крепче сжав в кулаке ткань его футболки.
Она никогда не думала, что Олег способен на такое терпение.
И, наверное, именно поэтому ей хотелось его поцеловать.
Она подняла голову и посмотрела на него. В тусклом свете ночника его серые глаза казались глубже, темнее, чем обычно.
Мадонна потянулась ближе и поцеловала его — нежно, почти невесомо, совсем не так, как обычно бывало между ними.
Олег не сразу ответил. Будто бы удивился. Его пальцы чуть сильнее сжали её затылок, а затем он подался вперёд, углубляя поцелуй.
Не было прежней жадности, грубости, привычной требовательности. Только спокойная, размеренная нежность.
Мадонна провела пальцами по его щеке, чувствуя, как он чуть прижимает её ближе, не спеша, наслаждаясь каждым касанием.
Она первая отстранилась, заглядывая в его глаза.
— Что? — спросил он хрипло, проведя ладонью по её спине.
— Спасибо, — прошептала она.
Олег хмыкнул и лёг обратно, притягивая её к себе.
— Спи, Донни. Завтра у нас новый день.
Мадонна устроилась у него на груди и закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы лениво перебирают её волосы.
Впервые за долгое время она заснула спокойно.