6
Кабинет Олега был его территорией.
Тяжёлый дубовый стол, полки, заставленные редкими книгами, массивное кресло, в котором он всегда сидел с таким видом, будто держал в руках судьбы людей. Тусклый свет настольной лампы, запах табака и виски. Здесь рождались решения, от которых зависела жизнь.
Именно сюда вбежала Мадонна, расстроенная, но как всегда гордая.
Олег даже не поднял глаз от бумаг, которые разбирал.
— Олег, я понимаю, что у тебя там важные дела по поводу мафии, и ты голову ломаешь мыслями, — начала она, скрестив руки на груди. — Но у меня трагедия.
Он всё-таки поднял взгляд, чуть нахмурился, изучая её настроение.
— Какая?
Она драматично вздохнула, опираясь на его стол:
— Кто-то украл моё платье для юбилея твоей матери.
Олег моргнул, явно не понимая, зачем ему эта информация.
— В чём проблема купить новое?
Мадонна поджала губы, покачала головой.
— Такого платья ещё нигде нет! — возмутилась она.
Он сдержал усмешку.
— И что ты мне предлагаешь сделать?
Она вздёрнула бровь, пристально глядя на него.
— Может, ты покопаешься в странном чердаке драгоценностей твоей семьи и найдёшь мне какое-то платье?
Олег наконец-то откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и с интересом посмотрел на неё.
— Ты серьёзно думаешь, что среди фамильных сокровищ найдётся что-то, что тебе подойдёт?
Мадонна хитро прищурилась, подходя ближе.
— Я думаю, что там есть что-то, что сделает меня самой красивой женщиной на этом юбилее.
Он молча смотрел на неё пару секунд, потом усмехнулся.
— Ты и без платья там будешь самой красивой.
Она закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке.
— Льстец.
— Реалист, — поправил он, вставая с кресла. — Ладно, пошли. Раз уж ты так хочешь порыться в истории моей семьи, покажу тебе этот «странный чердак».
Мадонна победно улыбнулась и, встав на носочки, быстро чмокнула его в щёку.
— Вот и умничка.
Они поднялись на чердак старого фамильного особняка.
Деревянная лестница скрипнула под их шагами, воздух был пропитан ароматом пыли, старых вещей и лёгкой ноткой времени. Лунный свет пробивался сквозь маленькое окно, освещая высокие шкафы, сундуки с неизвестным содержимым и массивные вешала с тканями, спрятанными под белыми полотнищами.
— Добро пожаловать в музей Шепсов, — усмехнулся Олег, запихнув руки в карманы брюк.
Мадонна огляделась, прищурившись.
— Здесь пыльно, пахнет старостью… но, возможно, мне повезёт.
Она начала обходить чердак, аккуратно приподнимая покрывала, заглядывая в сундуки. Олег с иронией наблюдал за её азартом, но не мешал.
— Не знала, что твоя семья собирала платья, — пробормотала она, рассматривая изящное вечернее одеяние начала прошлого века.
— Старая бабка накупила их в молодости, — пожал плечами Олег. — Она была тем ещё коллекционером.
Мадонна провела пальцами по тончайшему шёлку.
— Интересно, кто в этом ходил…
Она уже собиралась идти дальше, как вдруг её взгляд зацепился за один сундук, стоящий отдельно, чуть в стороне.
— А это что?
Олег обернулся и нахмурился.
— Не знаю.
— О, значит, теперь мы точно должны узнать, — хитро улыбнулась она, наклоняясь и открывая тяжёлую крышку.
Внутри лежало нечто необычное — старинное, но удивительно хорошо сохранившееся платье, выполненное из тёмно-красного бархата. Его лиф был украшен вышивкой из чёрного кружева, а длинная юбка будто бы стекала алым шёлком, словно вино в хрустальный бокал.
Мадонна затаила дыхание.
— Олег… оно идеально.
Он молча смотрел, как она осторожно проводит пальцами по ткани, будто боится разрушить магию момента.
— Попробуй его.
Она подняла на него взгляд, улыбаясь.
— Ты серьёзно?
— Я хочу увидеть, как ты в нём выглядишь.
Мадонна не заставила себя ждать. Она быстро сняла своё повседневное платье, оставшись в одном белье, и осторожно надела найденный наряд.
Олег смотрел, как она скользит в это винтажное совершенство, и на мгновение затаил дыхание.
Платье сидело так, будто было сшито для неё.
— Ну? — она повернулась к нему, позволяя свету луны упасть на её фигуру.
Он медленно подошёл ближе, провёл рукой по её талии, чуть сильнее притягивая к себе.
— Опасно.
— Что?
— Теперь на юбилее мне придётся пристрелить пару ублюдков, которые на тебя посмотрят.
Она усмехнулась, подняв руку и поправляя его галстук.
— Что ж, Олег, думаю, это платье нашло свою новую хозяйку.
Они вышли из машины, и Олег, как всегда, выглядел так, будто собирался убить кого-то.
Серьёзный, хмурый, с ледяным взглядом, он шагал вперёд, словно хозяин этой земли, человек, который привык держать всё под контролем.
Мадонна же была его полной противоположностью — лёгкая, улыбчивая, изящная, словно созданная для того, чтобы разбавлять его тёмную ауру. Её алое бархатное платье мерцало под светом уличных фонарей, длинный шлейф мягко скользил по ступеням особняка.
В огромном доме родителей Олега царила торжественная атмосфера. Гостей было много — бизнесмены, политики, известные фамилии, которые играли свою роль в московской элите. Слуги ловко разносили шампанское на подносах, слышался негромкий звон бокалов, смех, приглушённые разговоры.
Олег с каменным лицом кивнул паре знакомых, но всем своим видом показывал, что предпочёл бы быть где угодно, но не здесь.
Мадонна же играла свою роль идеально. Она улыбалась, грациозно кивала дамам, ловила на себе восхищённые взгляды мужчин. Но больше всего её интересовал взгляд одной женщины — матери Олега.
Когда пожилая леди наконец-то подошла ближе, её пронзительный взгляд сразу остановился на платье, в котором блистала Мадонна.
— Откуда ты взяла это? — спросила она, слегка нахмурившись.
Мадонна не смутилась, лишь с лёгкой улыбкой ответила:
— В вашем старом особняке.
Мать Олега бросила быстрый взгляд на сына, но он лишь молча взял бокал с виски и сделал глоток, не вмешиваясь в разговор.
— Это платье принадлежало моей матери, — тихо произнесла женщина.
Мадонна приподняла бровь, заинтересованно изучая её реакцию.
— Значит, оно действительно фамильное. И оно ждало, чтобы его снова надели.
Мать Олега пристально посмотрела на неё, затем медленно улыбнулась.
— Надо признать… тебе оно идёт.
Олег фыркнул, а Мадонна сдержала довольную улыбку. Она знала, что эта женщина не делает пустых комплиментов.
И теперь платье действительно стало её.
Сестра Олега появилась внезапно — гневная, решительная, с гордо поднятой головой. Она остановилась перед Мадонной, уперев руки в бока, и её взгляд метался между ней и их матерью.
— Почему это платье моей бабушки на тебе?! — резко бросила она, сжигая Мадонну взглядом.
Мадонна, в отличие от неё, сохраняла полный контроль. Она с лёгкой улыбкой оглядела девушку с ног до головы, затем лениво потянулась за бокалом шампанского, который принёс официант.
— Потому что оно мне идёт, — ответила она с таким спокойствием, будто говорила о погоде.
Сестра Олега сжала кулаки.
— Это не твоя вещь! Это семейная реликвия, она должна была принадлежать мне!
Мадонна отпила глоток вина, потом наклонила голову на бок, оценивающе её разглядывая.
— Ты уверена? Оно ведь идеально на мне сидит. Ты точно хочешь конкурировать?
В голосе звучала неприкрытая насмешка.
— Ты… ты просто его взяла! Без разрешения!
— О, давай будем честными, дорогая, — улыбнулась Мадонна, блеснув зелёными глазами. — Если бы оно было тебе нужно, ты бы давно его нашла. А я просто освободила его от пыли и дала ему вторую жизнь.
Сестра Олега метнула взгляд на брата, надеясь на его поддержку, но Олег лишь лениво поднял бровь и сделал ещё один глоток виски.
— Разберётесь сами, — коротко бросил он.
Сестра вспыхнула от злости, но Мадонна сделала последний шаг к ней, почти интимно сокращая расстояние.
— Дорогая, ты можешь злиться, можешь устраивать сцены… но факт остаётся фактом. Это платье теперь моё. И знаешь что? — её голос стал чуть тише, но более ядовитым. — Я уверена, что бабушка Олега одобрила бы мой выбор.
Сестра Олега открыла рот, но ничего не смогла ответить.
Мать Олега наблюдала за сценой молча, а затем вдруг тихо рассмеялась.
— Кажется, теперь понятно, кто здесь настоящая хозяйка.
Олег усмехнулся, довольный зрелищем, а Мадонна сделала ещё один глоток шампанского, наслаждаясь своей победой.
Мадонна никогда не любила эти светские вечера, но сегодня она играла свою роль мастерски. Слишком мастерски.
Один за другим к ней подходили люди — влиятельные бизнесмены, политики, даже те, кто раньше не осмеливался подойти к супруге самого Олега Шепса. Они улыбались, восхищались, осыпали её комплиментами.
А Олег стоял в стороне, наблюдая. И злился.
Ему не нравилось, что к ней подходили мужчины. Ему не нравилось, что она кокетливо улыбалась в ответ.
Но больше всего ему не нравилось, что она это видела. Что она знала. И наслаждалась его ревностью.
Он поймал её взгляд издалека. Челюсти сжаты, руки в карманах, тёмные глаза пристально следят за каждым её движением.
Мадонна чуть приподняла бокал с вином и сделала маленький глоток. И улыбнулась.
Это было последней каплей.
Олег подошёл к ней, не сказав ни слова, и резко схватил за запястье.
— Нам нужно поговорить.
Гостям показалось, что он просто увёл жену под предлогом личного разговора, но все знали — у Олега Шепса не бывает "просто разговоров".
***
Он завёл её в одну из пустых комнат, захлопнул дверь и прижал к стене.
— Ты что творишь, блядь? — его голос был тихим, но в нём звучала угроза.
Мадонна вырвала руку, выпрямилась, с вызовом глядя в его глаза.
— Олег, ты совсем ебанулся?
Он шагнул ближе, сжав её шею одной рукой, не слишком сильно, но достаточно, чтобы она ощутила его силу.
— Ты улыбаешься каждому ублюдку, который к тебе подходит. Ты наслаждаешься этим, да?
— А что, мне нужно сидеть в углу и молчать? — её зелёные глаза сверкнули гневом. — Я твоя жена, но не твоя тень!
Олег сжал пальцы чуть сильнее, его дыхание стало тяжелее.
— Ты принадлежишь мне.
Мадонна усмехнулась, даже не пытаясь отстраниться.
— Ошибаешься. Это ты принадлежишь мне, Олег.
Взгляд Шепса потемнел. Его рука соскользнула с её шеи, и в следующее мгновение он впился в её губы грубым, жадным поцелуем.
— Ты совсем охуел, Олег! — её голос дрожал не от страха, а от ярости.
Она попыталась вырваться, но он только сильнее сжал пальцы в её волосах, наклоняя её голову назад. Их дыхание смешалось, губы почти соприкасались, но это не было лаской — это было столкновение двух упрямых, двух одинаково диких людей.
— Плевать, — его голос был хриплым, тяжёлым.
Мадонна сжала челюсти, её грудь тяжело вздымалась. Она смотрела ему прямо в глаза, не показывая ни капли слабости.
— Я твоя жена, а не твоя игрушка.
Он усмехнулся — низко, зло, опасно.
— Ошибаешься. Ты и есть моя игрушка.
— Тогда, может, ты забыл, кто здесь играет лучше?
Она резко подняла ногу, прижимаясь коленом к его паху. Не сильно, но достаточно, чтобы он понял, что она не позволит себя сломать.
Его улыбка стала шире.
— Бешеная сука, — он отпустил её волосы, но вместо этого схватил за талию и развернул, прижимая животом к столу.
Мадонна не знала, хотел ли он наказать её или снова поцеловать, но её тело уже знало ответ.
Мадонна задержалась на секунду, её сердце бешено колотилось в груди. А потом, не раздумывая, она развернулась и со всей силы ударила Олега по челюсти.
Глухой звук удара эхом разнёсся по комнате.
Он медленно повернул голову, тяжело дыша, и посмотрел на неё. В его серых глазах вспыхнуло чистое, необузданное бешенство.
Он не ожидал этого. Никто никогда не смел поднять на него руку.
А она осмелилась.
— Ты совсем охуела, блядь? — его голос был низким, угрожающим, почти рычанием.
Мадонна стояла перед ним, выпрямившись, но внутри всё похолодело. Она впервые видела его таким.
Олег всегда был агрессивным, но сейчас он выглядел так, будто хочет убить её.
Он шагнул вперёд, и она инстинктивно отступила, но не успела — его рука взлетела вверх, замахиваясь.
Её дыхание перехватило, страх пронзил тело.
Он собирался её ударить.
Но в последний момент его кулак остановился в воздухе.
В комнате повисла тишина.
Они стояли напротив друг друга: он — на грани, с трясущимися от гнева руками, она — с бешено бьющимся сердцем и расширенными от страха зелёными глазами.
Олег стиснул зубы так сильно, что хрустнули челюсти.
А потом с силой ударил кулаком в стену рядом с её головой.
— Твою мать, — прошипел он, тяжело дыша.
Мадонна вздрогнула от звука раскрошившейся штукатурки, но не отступила.
Олег закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки, но его дыхание оставалось прерывистым, грубым.
— Ты меня бесишь, — наконец выдавил он.
Мадонна сжала руки в кулаки, её губы дрожали от злости.
— А ты пугаешь меня.
Он открыл глаза и посмотрел на неё. Долго. Исподлобья.
А потом вдруг схватил её за затылок, рывком притянул к себе и впился в её губы, как будто пытался доказать что-то этим поцелуем.
Грубый. Агрессивный. Обжигающий.
Она ненавидела его в этот момент.
Она резко отстранилась, грудь тяжело вздымалась, губы пылали от его поцелуя.
— Отвали. — Голос дрожал от злости, но в глазах сквозила обида.
Она не смотрела на него, отвернувшись, как будто даже видеть его сейчас было противно.
Олег стиснул зубы, его руки сжались в кулаки.
— Ты сейчас серьёзно?
Мадонна молчала.
Это бесило его ещё больше.
— Я не ударил тебя.
Она повернулась, её зелёные глаза сверкнули.
— Но хотел!
Он молчал.
— Ты был готов, Олег! Я видела это!
Он провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться, но злость всё ещё бурлила внутри.
— Я никогда… Никогда бы не ударил тебя, Донна.
— Но ты считаешь, что можешь унижать меня? Держать за горло, дёргать за волосы? — её голос был наполнен болью. — Я твоя жена, а не твоя собака!
Олег шагнул ближе, его голос стал тише, но не менее опасным.
— Ты моя.
Мадонна сжала кулаки.
— Ты меня не достоин.
И вышла из комнаты, оставляя его наедине с его яростью.