9.Что-то не так?
Утро понедельника. Оно началось не с кофе, а с радостных криков Неверовой, которая прыгала от счастья, обнимая своих друзей-десятиклассников. В Ире даже до завтрака проснулись такие силы, что она чуть не задушила Веру и Гришу. Настолько сильно она соскучилась. Хоть не виделись они всего день, однако Неверова слишком их любила. Конечно, те тоже заскучали без подруги, их весёлого жаворонка.
Олег не остался в стороне: Гриша пожал ему руку - так он обычно здоровался; с Верой Олег обменялся коротким поцелуем. Конечно же, Новикова не остановилась на этом и заключила своего здоровяка в объятия.
Света стояла рядом, наблюдая за этой искренней радостью, которая могла сиять и дальше, если бы не заведующие. Кирилл и Светлана разогнали учеников, те расселись по местам. Однако Ира не была бы собой, не корчи она рожицы каждому другу. Дошло даже до воздушных поцелуев. Но после этого жеста уже получила подзатыльник от Светланы Васильевны.
Действительно, Швырина и не думала, что попав в эту школу, она смогла бы найти таких прекрасных людей. К тому же до наивности простых. Не обязательно наличие большого ума, чтобы разгадать каждого из них. Требуется лишь общительность, которая не одарила Свету. Однако она старалась общаться, как умела. Может, в одни моменты это выглядело неловко, по-детски, иногда даже глупо. Но ни один и ни одна из друзей не заостряли внимания на этой её особенности. Не ругали, а наоборот: пробовали разговорить, рассмешить, сами о себе поведать, чтобы Свете стало понятно, с кем она говорила.
Ира рассказывала много: бесполезного и очень интересного. К первой категории относились бесконечные унижения заведующих, учителей и директрисы. Хотя, даже уборщицам досталось. Особенной популярностью в рассказах Иры пользовался учитель геометрии: его она терпеть не могла. Называя того лысым хером, ловила на себе несколько возмущённый взгляд Юдина. Однако продолжала так его обзывать, без угрызений совести.
Ко второй категории Света отнесла информацию о самой Неверовой. Удивительным стало то, что хоть у неё плохие оценки, но биологию и географию Ира понимала так же хорошо, как и библию. А её читать приходилось, под надзором родителей. Тем не менее, укладывались в голове больше практические знания. Или интересные и смешные. К примеру, Неверова хорошо понимала, какие витамины необходимы человеку; знала, что при дефиците каких-либо могло его настигнуть; могла рассказать про ветры и приливы с отливами. Она обожала говорить о птицах, особенно экзотических, таких как попугаи или страусы. Помимо этих предметов увлекали Неверову и карты, которые она умела по-всякому тасовать, а в играх чаще всех одерживала победу. Как-то раз, в десятом классе, Ира даже неизвестно откуда достала карты и играла в них с соседкой, даже пыталась играть в столовой с Олегом, но не вышло. Карты забрали.
Кстати об Олеге. Юдин казался Свете противоречивым персонажем. Он держал Верину ладонь, нежно прижимал к себе, обнимал её. Но рядом с Ирой превращался в другого человека! Он мог также громко смеятся, грубо шутить, по-дружески толкать Неверову. Наверное, в нём ещё остался этот хулиганский стержень. Новикова лишь делала его мягче. Ещё в прошлом году, когда они только познакомились, Юдин сам уже старался не хулиганить, чтобы понравиться такой изящной девушке. Мало лишь иметь пятёрки и заниматься спортом! Вера достойна лучшего, он чувствовал. Но усмирить грубый нрав получилось где-то к середине прошлого года, когда Вера, сама того не понимая, вплотную занялась Олегом. Не только занялась, но и сильно увлеклась.
К слову, Вера никогда не являлась ангелом во плоти. Сначала она и Юдину показалась странноватой, немного капризной, даже нервной. Ирин затылок за всю их дружбу успел изучить её ладонь вдоль и поперёк, а рука Олега могла уже оторваться. Слишком часто Вера дёргала своего кавалера. По делу и без. Она умела любезным тоном говорить с людьми, которые ей нужны. Зато с друзьями проявляла искренность: не боялась прикрикнуть, но когда кому-то из них делалось плохо, выражала сочувствие и всегда обнимала. Вера делала это мягким захватом, как будто ты укрылся тёплым одеялом. Эта пушинка, однако, и на рискованные шаги шла. Например, однажды пробралась в мужское общежитие, чтобы проведать Юдина. В отличие от Иры, умела продумывать каждый шаг, поэтому не попалась, а прикрывать её не приходилось.
Гриша же, этот молчаливый парень, вообще со временем перестал внушать страх. Один раз он даже шутку рассказал, про врачей. Кстати, эта профессия его действительно привлекала, особенно работа стоматолога. И гигиена зубов его по правде волновала: с собой в школу он взял штук двенадцать зубных щёток, зубную нить, а также две пачки зубочисток. Помимо этого, когда ему предлагали неизвестно откуда взятую жвачку, Грехов её не брал. Говорил, зубам лучше не станет. А сами зубы у него выглядели самыми здоровыми. Несмотря на то, что до попадания в школу Гриша имел опыт с курением. Проболтался об этом он случайно. Вообще о себе говорил мало, как и в принципе говорил. Интересный человек, да больно скрытный. Про него уже Швырина не смогла бы сказать "как открытая книга".
А тем временем шли дни, недели. Света действительно много узнала о своих друзьях, но между тем всё более отвратительные чувства её сцепляли. С каждым днём она всё труднее поднималась на уроки, завтрак не лез в рот. Были дни, когда Швырина не хотела никого видеть и слышать. Она уставала после уроков настолько, что даже сон не возвращал её к жизни. Кроме того, Света начала делать абсолютно всё домашнее задание, даже математику и химию. Она могла сидеть над ними два часа, доделывать их во время отбоя или на переменах. И всё из-за того, что учителя начали грозиться наказанием. Хотели отправить её к директрисе. Наслушавшись рассказов от друзей, попадать к ней Света категорически не хотела. Поэтому тратила все свои ресурсы на уроки и почти мёртвая ложилась спать.
И это ещё не всё: Батаев доставлял кучу проблем. Ему не хватало его обыденных действий. Наскучило в конце концов. Он шагнул дальше и один раз даже тронул Свету за грудь, разразившись диким смехом. Они с Максом ещё долго смеялись, а Света убежала в туалет и также долго плакала. Она не рассказала про это, как всегда.
Под конец октября Ира и Гриша особенно хорошо заметили настроение подруги, поэтому оба расспрашивали её об этом. Ира спешила, нервничала, а Гриша был аккуратен в выборе вопросов и в действиях. Они дополняли друг друга: так Швырина видела, как они взволнованы и заинтересованы, но тем не менее не хотели задеть или навязаться. Теперь ответ их поразил. Она не сказала, что всё нормально. Нет, Света действительно поведала о том, как она устала. Хоть и не смотрела в лицо, краснела. Похоже, что ей всё равно было стыдно от своих чувств. Однако Гриша предложил попросить Олега помочь. Ведь тот единственный хорошо понимал многие предметы. Олег согласился. Стало легче не только на душе, но и физически: Света списывала то, что написал Юдин, сама делала более простые для себя предметы, начала больше отдыхать и спокойней спать. Олег даже специально делал небольшие ошибки, чтобы никто ничего не заподозрил. Швырина благодарила его больше, чем он того ожидал.
Историк... Максим Никитич не давал спокойно вздохнуть. И нет, он не заваливал ученицу заданиями. Он её стыдил: уделял много внимания, завышал оценки. Обратным образом учитель обращался с Батаевым, что только подогревало и без того непростое его отношение к Свете. Кроме того, после уроков Максим Никитич всегда подзывал к себе Швырину, гладил, трогал за полосы, а иногда и за лицо; говорил, что лучше ученицы у него не было; советовал исторические книги. Этими действиями он заставлял смотреть остальных учеников на Свету. И смотреть отнюдь не с восхищением. Наоборот: кто с отвращением, кто со злостью, кто с завистью, кто со злым смехом. Даже Дая перестала подходить к соседке, так как та её задолбала: она считала, что Света самая странная знакомая в её жизни. Она всё ещё ссорилась с Ринатом, но Швырину уже не защищала.
В одно из воскресений, уже ноябрьским днём Швырина пошла в библиотеку за книгой, которую советовал к прочтению Максим Никитич.
- Что сегодня выберешь? - начала с вопроса Рамина Алексеевна, убираясь на столе.
- Книга... я забыла её название, как же она там... мне её посоветовал Максим Никитич, - запиналась ученица, массируя переносицу.
- Максим Никитич? Это который учитель истории?
Света кивнула, однако в глазах возникнуло недопонимание.
- Он вам её на уроке посоветовал?
- Нет, он на перемене... мне посоветовал.
Рамина Алексеевна впала в ступор. Она "угукнула" и вздохнула. Убрав стопку книг в сторону, села за стол и нагнулась.
- Он тебе только про книги рассказывал?
Света начала мяться. Такого вопроса она не ожидала. Да и отвечать на него как-то неловко. Что она могла сказать? Глаза её забегали, она пыталась хоть что-то ответить, но слова не вылезали.
- Ты ничего не подумай: это не допрос. Я просто интересуюсь. Всё же я здесь не первый год работаю, понимаешь?
- Ну, он говорит, что я очень хорошая и... - тут она запнулась, почесала щёки, плечо, - он меня гладил.
- Господи, почему я так и думала, - вздохнула Рамина Алексеевна и опустила голову на ладони. - Знаешь, вот что я тебе скажу: этот человек очень странный персонаж, я бы даже сказала подозрительный. Поэтому держись от него подальше. А ещё лучше не просто держись подальше, а с друзьями чаще общайся, рассказывай им, что у тебя происходит.
Швырина смутилась. Что такого ужасного в себе таил Максим Никитич? Но она быстро вернулась из мыслей в реальность, когда Рамина Алексеевна протянула ей книгу.
- Забудь про историю на время. Вот тебе Чехов. Мне нравится, может быть, тебе тоже приглянётся.
Света забрала книгу, поблагодарила и ушла к себе. Весь день она не выходила из комнаты. То читала, то думала. Разве что иногда выходила в туалет, ходила в столовую со всеми, а также на улицу с классом. Она пыталась не думать о том, что сказала библиотекарша, но испытывала с этим трудности. С ними, конечно, помогали справиться друзья, которых Света сразу выделяла из толпы и замечала в окнах общежития.
Однако те слова надолго засели в голове...