10.Выхода нет
Вот и обед настал. В этот раз Света пришла в столовую голодная, как собака. Поэтому уплетала макароны с курицей, не замечая никого и ничего. Однако стоило желудку оповестить хозяйку о том, что он полон, Света вернулась во внешний мир. Сидя перед почти пустой тарелкой, она навострила уши.
В нескольких метрах от
неё стоял столик для учителей, за которым в данный момент сидели только её учителя русского и математики. Они уже доели, лишь допивали кофе. Марина Владимировна отхлебнула немного и начала диалог:
- Как у вас уроки проходят, Евгений Александрович?
- Вы ещё спрашиваете! - вспылил тот отчаянно.
- Всё также? - холодно пила она кофе, не смотря на собеседника.
- Вам самим как живётся, когда вы учите всяких, извините, хамов, лодырей и прочих разгельдяев?
Марина Владимировна промычала. Скорее всего, она была согласна.
- Так вот: мне лично противно! Я не для того образование получал, чтобы на каждом уроке отправлять учеников к этой...
- Кхм! Ну да, удручает, когда не можешь ничего сделать.
- Знаете, что удручает? - он с гневом поправил очки на горбинке. - То, что мы даже уйти отсюда не можем.
Евгений Александрович и Марина Владимировна обменялись безнадёжными взглядами и одновременно вздохнули, снова возвращаясь к кофе.
Швырина имела острый слух, за что часто получала по шапке от родителей, когда подслушивала их разговоры. Но имея такой слух, много ли людей отказались бы нагревать уши? Всё равно скучно. Да и кто бы мог узнать, что Света услышала разговор двух учителей? Об этом диалоге она только думала, но мысли перемешались. Она не понимала, что учителя имели в виду. Почему они не могли уйти?
Прошёл ненавистный урок географии. Света, выходя из кабинета, заметила, что туда зашёл её физрук. Зачем? Света хотела узнать, поэтому стояла около двери и старалась прислушаться.
- Здравствуйте, Елена Николаевна. Вот ваша ручка - я свою нашёл.
Та выхватила её и кинула в стакан с остальными канцелярскими принадлежностями.
- Вот знаете, - начал Александр Николаевич, разглядывая карту России на доске, - у этих детей никакой силы воли: подтягиваться не могут, даже одного раза не сделают! Сразу начинается: "Я не могу, у меня не получается, ме-ме-ме!" А почему не можешь? Потому что не хочешь хотя бы немного постараться! Так бы я им...
- Ох, понимаю, - протянула Елена Николаевна, - если на ваших уроках у детей нет воли, то на моих у них явно нет мозгов. "Я не понимаю! Можете повторить?" Слушать надо, вот что!
Оба усмехнулись.
- Да... хотел бы я работать в обычной школе.
- Чтобы уволиться?
- Чтобы уволиться, - он резким движением развернулся и направился к выходу. Света услышала шаги, поэтому юркнула за угол. Направилась на следующий урок.
Вот уже и вечер наступил. Светлана Васильевна и Кирилл Максимович, как обычно это бывало, вели детей в столовую - на ужин. Света, как говорилось ранее, отличалась высоким ростом. Поэтому она шла почти радом с "няньками". Так как ученики шушукались, на Светлану и Кирилла внимания не обращали, заведующие говорили друг с другом. Но Швырина и их беседу расслышала:
- Как же противно, - начала Светлана.
- И не говори. Устал я. Тоже устал.
- Больше раздражает только одно: уже даже пытаться сложно. Сложно объясняться с ними.
- Я уже и не пытаюсь. Только крик и подзатыльники работают.
- Бедные дети.
Заведующие переглянулись и выпустили воздух, одновременно, поворачиваясь к ученикам. Они начали заводить их в столовую. Но Света зашла за стену и остановилась. Светлана и Кирилл всё ещё стояли на улице.
- Бедные дети, - подтвердил Кирилл Максимович. - Они друг друга калечат. Эта, извиняюсь, клуша их калечит. И нас заодно.
- А мы и не можем ничего сделать: нет у нас времени, нет у нас уже сил. А хотелось бы лучше разобраться.
- Хотелось бы работать в обычной школе, Света.
- Но выхода нет.
Эхом пролетело в голове: "Выхода нет". Откуда? Почему его нет? Не успела Швырина как следует подумать, Кирилл Максимович подтолкнул её в спину, говоря, что пора ужинать.
Уроки сделаны. Светлана Васильевна приказала спать, хотя сама казалась заведённой. Соседки отправились в кровати. Аракчеева выглядела так, словно пахала в поле с утра до вечера без перерыва, она захрапела спустя минут пять. Но буря в голове Швыриной не улеглась.
Впервые за всё время, проведённое в школе, Света разглядела в работниках таких же людей. Не только ученикам сложно. Не только они мучились, начиная с раннего утра. Учителя, какими бы противными, злыми, несправедливыми, заносчивыми они не казались, тоже работали. Точно также жили и трудились по указке директрисы. Даже эти "няньки" уставали: не так легко уследить за кучей невоспитанных учеников, не так легко искать виноватого, когда тебе нужно успеть всё остальное. Может им и хотелось помочь, быть для детей добрыми наставниками, говорить, а не кричать. Но они здесь не первый год. Все они устали. А уйти? Они не могли.
Почему? Свету полночи терзал этот вопрос. Она вертелась со стороны на сторону, поднималась, ходила в туалет, сидела и смотрела в одну точку. Однако мысль не отставала. Прицепилась, как репейник!
Неужели, из этой школы не представлялось возможным уволиться? Но разве это не нарушение прав человека? Кто Кристина Дмитриевна такая, чтобы это запрещать? Мало того, что ей, по всей видимости, нравилось всячески наказывать детей, так она ещё и работникам бесчеловечные условия ставила? Если даже Ринат не вызывал такого урагана из эмоций внутри Швыриной, то Кристина Дмитриевна... внутри бушевал даже не ураган, а целый смерч!