Безумие. Часть 3
В больнице переполох. В результате аварии на мосту пострадало много людей, и сейчас врачи бегали по палатам и операционным, желая спасти чужие жизни и сделать это как можно быстрее, ведь каждая минута на счету. Отец Лисы лежал на операции. Прямо сейчас ему пытались достать осколки из грудной клетки, которые так стремительно неслись к сердцу, намереваясь навечно остановить его биение. Карине повезло чуть больше, она обошлась сотрясением и переломом лучевой кости в двух местах, сейчас ее тоже готовили на операцию по восстановлению целостности конечности.
Убитая горем Лалиса сидела на кожаном пожухлом диванчике в отделении травматологии, и нервно ковыряла заусенцы на больших пальцах. Богом незадолго до подготовки к операции матери Тэхена, позвонил ему, сообщая о их общей с Лисой трагедии и наказал привести документы, чтобы оформить пострадавших. Друг на той стороне провода сначала впал в ступор, а потом молча отключил звонок и прислал сообщение с просьбой назвать ему больницу, в которой находятся его родители.
— Лиса, — Богом садиться на корточки возле коленей девушки и накрывает теплыми ладонями ее ужасно ледяные, призывая к вниманию, когда карие глаза все же смотрят в его почти точно такие же, мужчина поднимает уголок губ, в надежде придать спокойствие, — Я не могу сказать, что все будет хорошо, но они живы. Это самое главное, смотри: онни была в сознании и уже сейчас ей помогут, а аджосси быстро поправится, он такой крепкий и здоровый мужчина, что просто не может не.
— Тэхен скоро приедет? — заплаканным голосом произносит она, будто и не слышала произнесенных слов вовсе. Сейчас в ее голове шторм и бури, переваривающие все внутренности лавой волнения и страха. Такой разбитой она себя никогда не ощущала, а Богом и подавно ее такой не видел.
— Он мчит сюда на всех парах. Нужно немного подождать, — голос его был пропитан нежностью и одновременно уверенностью, а большие пальцы мягко поглаживали ледяную кожу, пытаясь хоть как то согреть подрагивающие ладони, — Лис...
Но Богома прерывает внезапно зазвонивший телефон. Он достает его из заднего кармана и подняв трубку глубоко вздыхает. Это звонил Тэхен, который уже прибыл и занес все нужное в приемном покое. Друг спрашивал, на каком они сейчас этаже, и после ответа также бесцеремонно скинул звонок, не сказав ни слова.
Лиса рядом с Паком в очередной раз пытается совладать с рвущимися наружу хрипами, но этого у нее не получается, и соленые дорожки слез быстро скатываются по раскрасневшему лицу, сменяя друг друга поочередно.
Когда в конце коридора показывается задумчивое лицо Тэхена, Богом и Лиса подрываются с места. Девушка смотрит на подошедшего брата с полными глазами слез: ее нижняя губа подрагивает, а руки сильно сжимают собственные предплечья. Смотревший на них со стороны, Богом не понимал куда деть собственные ладони, потому что напряженное между родственниками молчание придавливало его к полу и неловкость витала в воздухе. Тэхен здоровается с ним кивком головы, и немного помедлив, нарушает разделявшие его с сестрой два метра дистанции, и одним движением впечатывает дрогнувшее тельце к себе. Левая рука поглаживает сутулившиеся лопатки, а правая легонько давит на черный затылок, заставляя девушку уткнуться носом в его плечо.
Тут Богом окончательно теряется. Он решает им не мешать, и тихонько отходит к медсестре на посту, слыша, как за его спиной раздаются безудержные рыдания.
Лиса, сама того не подозревая, еще сильнее вжимается в брата и обхватывает его за черную ткань дизайнерского пиджака, чтобы разреветься от тяжелейшего груза на душе, потому как вина давит на ее и без того потресканное сердце клином.
— Это я виновата! Я виновата! — захлебываясь тараторила она, жадно вдыхая парфюм своего брата, с которым впервые за восемь лет была так близка.
— Лис, ты тут не причем, успокойся. — голос Тэхена был грубоват, но в глубине души он отчетливо понимал, что видеть сестру такой было невыносимо. Хотелось как можно скорее ее утешить, именно из за этой мысли он и откинул собственную гордость, когда обнял девушку. — Я все знаю, мама предупредила меня, все хорошо. Я не злюсь.
— Если бы я... если бы я не... — продолжала она захлебываясь слезами, пока брат со всей свойственной ему нежностью поглаживал ее по волосам.
— Тш-ш-ш. Все хорошо, они справятся. Слышишь? Все будет хорошо.
Но девушка так сильно обвиняла сама себя, что поверить в слова брата было чем то невозможным. Когда же она все таки немного успокоилась, Тэхен отвел ее к диванчику и принес воды с валерианой, которую ему любезно предоставила постовая медсестра. Лиса дрожащими руками приняла пластмассовый стакан, и запив таблетку, бессильно откинулась на спинку дивана, от усталости прикрывая глаза.
— Давай мы уложим тебя в палату? — Тэхен садится рядом с ней и сжимает ее ладонь, но девушка лишь отрицательно качает головой. Голова болит от продолжительного плача, а нос заложен и тяжело дышать. Она просто мечтает очнуться и понять, что все это страшный сон, а ее самые близкие люди здоровы, и им ничего не угрожает. Тело, что давно не испытывало стресса — истратило свои силы, требуя у хозяина заслуженный отдых.
— Я отвезу ее домой. — подошедший Богом со всем решимостью смотрит на побледневшее личико, а затем поджимает губы и перемещает взгляд на лучшего друга, — Тебе тоже нужно уехать, до конца операции еще пару часов, а после — вы им ничем не поможете.
Лалиса мычит и поднимается, опираясь локтем на подлокотник дивана. Она еле как размыкает глаза, и шмыгнув последний раз, отказывается ехать куда либо, пока не убедится в том, что отцу ничего не угрожает, а Карина лежит в палате с целой конечностью.
— Богом прав, тебе нужно отдохнуть.
— Я никуда не поеду. — настаивает она на своем.
— Но тебе нужно уехать. В таком состоянии ты не только себе хуже сделаешь, но и они при виде тебя обратно окочурятся. Собирайся, я тебя отвезу. — парень зачесывает свою челку назад и выжидающе смотрит на сидящую рядом девушку, которая не двигается с места. Тогда он просит Тэхена не ехать одному, и позвать в больницу Чонгука, а сам подхватывает Лису на руки, игнорируя испуганный вскрик.
Тэхен в изумлении смотрит на серьезное лицо друга и на сестру, что яростно отбивается от его прикосновений, но когда они выходят из отделения, парень немного погодя все же набирает нужный ему номер, думая, что иначе Лалису из больницы не вытащить. И вот, когда его совесть стала чиста, он отходит к окну, сопровождаемый гудками и смотрит на то, как Богом выносит его сестру из здания. И она, кстати, больше не вырывается.
— Да? — раздается тяжелый баритон по ту сторону. Этот человек смягчает голос только в очень редких случаях.
— Ты ее надоумил? — безапелляционно выдает Тэхен.
— Иначе бы у нее не хватило смелости. Что случилось?
— Родители попали в аварию, — тут его голос дрогнул, — И... и она винит в этом себя. Чонгук, я не знаю что делать.. — защита парня разом грохается ему под ноги, уступая место навалившейся истерике.
— Тэхен, — Чон грузно выдыхает и прикладывает пальцы к переносице, закрывая глаза, — Мне жаль. Я слышал по новостям о случившемся, но и подумать не мог, что это твои родители. Сядь, пожалуйста, дыши глубоко и расскажи мне все по порядку.
И Тэхен рассказывает. Что после того, как Лалиса встретилась с Чонгуком, он находился в своем здании и разбирал новые рекламы с менеджером, чтобы к приезду родителей все было готово, но ему внезапно позвонил Богом, и сообщил об аварии. Он не думая собрался и поехал домой за документами, а потом направился в больницу. Там же он встретил разбитую горем сестру, которую с каждой минутой сжирала вина и он знал, почему. Но несмотря на осведомленность парня о скором визите, злость не кипела в нем адским бульканьем, а мокрые щеки Лисы — лишь пробуждали в нем грусть и отчаяние. Именно в этот момент он понял, как далеки они друг от друга и первым нарушил то, что самолично взрастил. Чувствовал себя при этом странно: будто все те годы, что он страдал и буквально извивался, как перевернутая черепаха — были просто пылью. Несуществующей реальностью, а в этой... в этой у него есть старшая сестра, пусть не родная, но все еще любимая. Ненависть как рукой сняло, а на ее место пришло смятение.
И сейчас, мысли как никогда путаются у него в голове.
— Тебе давно надо было понять, что она не враг. — воцарившую тишину первым нарушает Чонгук.
— Только не надо читать мне нотаций, хорошо? Ты лучше всех знаешь, что со мной происходило.
— огрызается Ким, нервно одергивая край водолазки от горла.
— Это тебя не оправдывает.
— Чонгук! — телефон издает непонятные шуршащие звуки, а затем раздается лязг зажигалки и Гук прикуривает сигарету, откидываясь на кресло в своем офисе.
— Не Чонгукай, ты знаешь, что я прав. Как ты вообще понял, что мы встречались с ней? — Тэхен пытается успокоиться и делает глубокий вдох. Вернув себе самообладание, он отвечает:
— На ней был твой пиджак. Единственный в мире, потому что я сшил его сам. Нетрудно было догадаться.
Чонгук хмыкает, и тушит бачок в сигаретнице.
— Подожди меня двадцать минут, я скоро подъеду.
💘
Когда мерседес Богома останавливается в самом дорогом спальном районе Сеула - он не удивляется. Лалиса сидит повернув голову к окну. Всю дорогу до дома она молчала, был лишь единственный раз, когда ее губы разомкнулись чтобы назвать парню свой адрес. И вот, Пак глушит мотор.
— Давай я проведу тебя, какой этаж? — Они остановились у огромного небоскреба с охраной возле золотых ворот и распознавателем лиц, вместо домофона. Девушка шмыгает носом и бросает бесцветное: «не стоит», а потом еле как открывает дверцу, и сразу же падает, от бессилия не сумев нормально подняться. Ее ладони обчесались об асфальт, а коленки больно запульсировали, потому что организм действовал исключительно на рефлексах, желая уменьшить тяжесть падения. Богом тут же выпрыгивает из машины и обходит ее, чтобы опуститься перед девушкой на одно колено.
Сильные руки легко поднимают ее и она больше не визжит, как угорелая. Лишь уставший взгляд провожает ссадины на собственных ладонях, а потом глаза закрываются, и девушка полностью расслабляет свое тело, вверяя себя в руки актера.
Богом поджимает губы от ее вида. Увидевшая все охрана - без труда пропускает его, предварительно взяв отпечатки пальцев (по протоколу) и парень заходит в лифт.
— Лис, какой этаж? — он смотрит на черную макушку у себя на руках, и грудь скручивает щемящим спазмом. Манобан ему не отвечает, поэтому он решив, что девушка уснула — аккуратно касается носом ее волос, вдыхая запах шампуня, напоминающий белые лилии, — Лалиса, — грубее произносит он, и ее глаза разлепляются. Он протягивает лифт к панели с цифрами и нажимает нужное число, а потом ее ладонь прижимается к груди и хватается за одежду.
— Дышать тяжело... — шепотом произносит она и Богом тут же опускается вместе с ней на колени, осторожно ставит утонченное тело на пол, а потом снимает с Лисы треклятый пиджак и видит прижатый к ребрам топ, его здесь не снять, поэтому он просит девушку немного потерпеть, и когда двери лифта открываются — снова подхватывает ее на руки, предварительно спросив номер квартиры.
Перед дверью Богом ставит девушку на ноги и не навязчиво придерживает за талию, пока она вводит индивидуальный код, что сопровождается мелодией. Проходя в коридор, она оборачивается к Паку и говорит, что забыла свой свитер в машине, тот обещает поднять вещь в скором времени, а пока парень хочет удостовериться, что с ней все будет хорошо. И не смотря на то, что сам Богом чувствовал себя донельзя отвратительно, он все равно ставил самочувствие девушки на первое место, а болезнь он перетерпит, что он, не мужик что-ли!
Квартира Лисы была очень просторной. Минимализм был так ей характер, а преобладающие желтые цвета очень хорошо дополняли интерьер в скандинавском стиле. В доме пахло сиренью и какими то цитрусовыми, что очень освежало, никаких питомцев не наблюдалось, однако рядом с окном в гостиной стояли три когтеточки.
Богом последовал за Лалисой через зал и когда девушка еле доковыляв до гардеробной заходит внутрь, он осматривается и идет на кухню, желая оценить наличие лекарств и самое главное - еды. Но ничего из перечисленного на кухне не оказывается. Только коробки из под фастфуда и пустые металлические банки энергетиков. Парень поднимает бровь в недоумении, и цокнув достает телефон.
Приятель, мне срочно нужна еда, и как можно больше. Что обычно дают при переутомлении или шоке?
Богом, какого хуя? Ты почему еще не дома?
Директор звонил, говорит, ты не возвращался после ужина.
Енджун, ради Бога, мне правда нужна помощь. Я с девушкой, и ей очень плохо. Что ей заказать можно?
Погоди-погоди. С ДЕВУШКОЙ? Ты себе шлюху нанял что ли, я не понял... ПАК БОГОМ, ЕСЛИ ТЫ ПОДОРВЕШЬ СВОЮ РЕПУТАЦИЮ!
Куда подрывать, если ее изначально не было. — думает парень и написав менеджеру короткое: «значит, сам разберусь» закрывает вкладку с чатом, а потом заказывает легкий бульон в корейском ресторанчике и идет проведать Лалису. Скорее всего, она уже переоделась, а ей еще нужно обработать раны. Но когда он подходит к закрытой двери в гардеробную, из нее слышатся приглушенные рыдания. Это очень напрягло молодого актера, и он прислонившись ухом к двери, громко стучит костяшками пальцев .
— Лиса, все хорошо? — встревожено спрашивает Пак, но ему никто не отвечает. — Лиса. Лис? Я войду насчет три, ладно? Раз... два... тр — Богом открывает дверь и ужасается от увиденного. На полу валяется куча шмоток и сумок, а в центре сидит Манобан и истошно кричит в какую то фиолетовую блузку, которую прижимает к лицу. Она буквально задыхается и воет. Ее тело трясет, а грудная клетка заходится ходуном. Богом на секунду теряется от такой картины, но собравшись, быстро подлетает к девушке и обнимает ее за плечи, облокачивая на свою грудь. Она пытается вырваться и громко плачет, на ней только полосатая розовая пижама, видимо, истерика началась раньте, чем она успела одеться. Шелк доходит ей до середины бедер, но Богом не смел даже взгляда бросить на длинные ноги девушки, потому что честь и совесть сопровождали его где бы он не был.
— Лиса, все хорошо, все хорошо, я тут! — одна его ладонь перемещается на ее щеку, Пак пытается сконцентрировать ее внимание на себе, но получалось из рук вон плохо, поэтому он изворачивается и достает телефон из заднего кармана, чтобы набрать номер скорой. А пока она едет, он удобнее обхватывает девушку на своих руках и раскачивается с ней из стороны в сторону, прижимая ее черную макушку к своей груди. Лалиса, конечно, все еще пыталась вырваться, но когда почувствовала, что ей не освободиться — начала потихоньку успокаиваться и в конце концов, плач сошел на нет. Лиса лишь иногда подрагивала, сжимая рубашку Богома в своих пальцах. Если прислушаться, можно было услышать, как она шепчет: «я виновата, я виновата, я виновата...»
Парень знал, что никакие его слова не возымеют должного эффекта, и потому он просто поглаживал ее по волосам, пытаясь прикосновениями показать, что она не одна.
Через двадцать минут приезжает скорая. И группа фельдшеров срабатывает очень оперативно. Они просят Богома уложить девушку на кровать, и тогда он повинуется, наспех накрыв ноги Лисы одеялом. Она медленно моргает и ее взгляд такой потухший, ей было абсолютно все равно, что делали мед работки; на все их вопросы она ничего не отвечала, когда ей устанавливали капельку, немного поморщилась и продолжила смотреть куда то в окно не читаемым взглядом.
— Нервный срыв. — говорит пожилая женщина и усевшись за стол, начинает писать что-то на клочке бумаги. Позже Богом поймет, что это были успокоительные.
— Постарайтесь найти причину: какой то триггерный предмет, слово. Это может быть что угодно! Поэтому, будьте рядом, за больной сейчас нужен внимательный дозор, ну а пока она спит. Пусть восстанавливается. — говорит женщина на выходе, и как только Богом провожает всю бригаду в коридор, ему звонит Тэхен.
Друг спрашивает, почему сестра ему не отвечает, и Пак выкладывает все как на духу, рассказывая про срыв. У Тэхена сердце в пятки дергается с такой скоростью, что он едва ли сам не словил припадок. Он твердо намерился приехать к сестре, и Богом не смел его останавливать. Ведь родня Лалисе будет нужнее, чем он.
И все таки, что же послужило такой реакции? Все было относительно нормально, когда она заходила переодеваться. Подумав об этом, парень возвращается в комнату девушки и садится рядом с кроватью на корточки.
Она безумно красивая. С опухшими глазами и красным носиком-пуговкой — она прекрасна.
— Что же тебя довело... — шепчет он в тишину, а потом резко подрывается с места, и широкими шагами достигает гардеробной, откуда все началось. В груде разбросанный вещей Богом находит ее телефон, в самом центре комнаты, и когда дисплей загорается, парень видит непрочитанное сообщение, которое пришло около часа назад. Его брови вздымаются вверх, а на лице играют желваки.
Непрочитанное сообщение было от Тэхена. На черно-белом экране четко выделялась одна единственная фраза.
«Отец в коме»