Буря. Часть 2
— И... снято! Вы молодцы, мои горячие пирожочки. Помогите ей встать с него! Живо-живо. Господи, как же я проголодался... — Винченцо снимает с шеи фотоаппарат и идет к режиссерскому столику, чтобы взять сигареты.
Они снимают вот уже два часа, и всякий раз, когда Богом и Лиса в буквальном смысле, валялись на полу, этот ненормальный придумывал все новые и новые извращенские позы, выполнить которые можно было только обильно покраснев. Что собственно, и делала Лиса. Особенно пунцовым ее лицо было, когда по сюжету Пак Богом освобождается и валит офицера на пол, сковывая над головой тонкие запястья и нависая над хрупким телом. Одна его рука мягко легла на ее талию, а ноги пришлось раздвинуть и закинуть на крепкие, вашу мать, бедра. Для красоты картинки. Девушка уже триста раз прокляла себя за выбор Винченцо и свою недоговоренность во время съемок. Надо было изначально обговорить все позиции, а то опозорить хотели Богома, а краснела она. Ну и это можно сместить на неопытность, ведь это первая такая откровенная фотосессия и обычно, к ней никогда не прижимался подкаченный красавчик, который вдобавок смотрит еще так, будто сожрать хочет. Господи, во что она вляпалась?!
— Спасибо, Джиди. — учтиво улыбается Лалиса и отряхивает с одежды невидимую пыль. Они закончили тем, что преступнику досталось, и на его лице красовалась парочка синяков и разбитая бровь, офицер же приковывал парня к выкаченной на площадку металлической батарейке, неотрывно смотря в его наглые глаза.
Лисе было до ужаса некомфортно вот так, когда она сидит на чужих бедрах, а ее ладони чувствуют под собой четкие очертания кубиков, и лицо опаляется чужим дыханием. Когда эта пытка закончилась, она буквально подпрыгнула к подошедшему ей помочь парню, лишь бы не чувствовать жар богомовского тела.
Джиди улыбается ей в ответ и отходит вместе с ней, пока оставшийся сидеть на полу Богом — ухмыляется.
Он проматывает в голове все произошедшее за последние несколько часов, и мысленно себя хвалит за выдержку. Сколько усилий пришлось приложить, чтобы не облапать тело под собой. Он не привык касаться, но не исследовать. Это была настоящая пытка, пробуждающая в нем все самое темное, и поднимающая все не самое приличное. В буквальном смысле. Слава Богу, что она ничего не заметила, по крайней мере, Пак на это надеялся.
Когда Лиса с тем парнем скрываются за толстыми дверьми, Богом остается в помещении один. В желудке неприятно урчит от пустоты, все таки, выпито одно несчастное кофе, и желая это исправить, он поднимается с места, и тут же больно бьется затылком об металическую батарейку, к которой он все еще был прикован.
Его забыли отстегнуть. Помочь ему тоже никто не сможет, потому что все ушли на обеденный перерыв, да и съемки уже законченны. Богом дергает руки и наручники больно натирают ему запястья, он шипит и грязно выругивается, снова и снова дергаясь, надеясь очевидно на чудо. Злость на самого себя и на персонал наполняют сознание, и кажется, от удара с металлом у него начинает раскалываться голова, плюсом ко всему был голод и урчащий живот. А ведь этот день мог закончиться так прекрасно. Парень закрывает глаза, и пытается привести свое дыхание в норму.
В холе безумно шумно. Все суетятся, куда то спешат по поручениям. У кого то в руках атрибуты прошедшей фотосесси, кто - то на кого- то кричит, и в целом, куда не посмотри — везде хаос и беспорядок. Темп здесь безумно бешеный.
Они стоят рядом и обсуждают какие то детали, в которые Богом, по наблюдению Лисы, не очень вникает. Он стоит и трет покрасневшие запястья, лишь изредка кивая, когда обращаются напрямую к нему. Его лицо никогда не было таким угрюмым, с тех пор как они встретились. Ну еще бы, его выпустили из холодного помещения минут двадцать назад, когда один парнишка забежал, чтобы забрать наушники и нашел спящего Пака. С обеда прошло почти два часа, и все это время он сидел там. Даже жалко его как то.
— Я предлагаю вам сходить в один ресторан вечером. Богома надо отправить отсыпаться, а то на нем лица нет. Как ты, дружище? — Винченцо похлопывает парня по плечу и делает действительно обеспокоенное лицо.
— Все в порядке, голова разболелась. Давайте, я не против. Енджун, — менеджер тут же обращает свое внимание на свою восходящую звезду и прижимает к груди планшет — У меня есть еще какие - нибудь планы на сегодня?
— Как будто у тебя они вообще бывают — бурчит парень, но все равно открывает заметки, и убедившись, что все чисто, отрицательно машет головой. — Планов нет. Отдыхай.
— Лиса, ты с нами? — Винченцо машет ладонью перед лицом девушки, чтобы привлечь ее внимание. Забывшись, она и не заметила, как засмотрелась на Богома, который почему то совсем на нее больше не смотрит.
— Да-да, я буду. Мой менеджер напишет вам, договорились? — ее голос совсем потерял все краски. Да что это с ней? Неужели беспокойство за этого нахала так сильно подействовало? Бред.
— Договорились. Ну что, по домам! Меня ждёт моя красавица, поэтому Чао! — развернувшись на каблуках, мужчина забирает с чужих рук свой красный пиджак и выходит на улицу.
Богом тоже решает не задерживаться, да и Енджуну что то срочно потребовалось в агентстве. Нужно будет и туда заскочить, отчитаться. Мысли совсем не слушаются его из за боли, надо спросить менеджера про таблетки, иначе до агентства они не доедут.
— Пошли уже. — тянут его за рукав и он не сопротивляясь разворачивается к выходу.
Лиса стоит как вкопанная. Почему то. Фотосессия закончилась хорошо, но у нее нет никакого удовлетворения. Настроение испорчено непонятно чем, да еще и этот придурошный даже не попрощался. Они не поговорили. Не обменялись колкостями в конце то концов. Как будто ее и не было рядом с ними. Что это за поведение вообще? Девушка делает глубокий вдох и напоследок кинув в спину удаляющегося Богома взгляд, замирает. Парень поворачивает голову и поймав ее глазами подмигивает, расслабленно улыбнувшись.
Отмирает она только после заведенного мотора авто.
— Вот же придурошный.
— Что-то не так, Лиса-ним? - учтиво интересуется подошедшая девушка.
— Нет-нет, можешь идти, Джису. Спасибо за работу.
Ближе к семи часам вечера, Лалиса уже наряжалась у себя в гардеробной, думая, какой наряд лучше подобрать на сегодня: строгая классика или что попроще. В итоге она выбирает рваные джинсы и белый топ, сверху которого будет накинут бежевый свитер. На протяжении всего времени, что она провела в стенах своей квартиры, девушка думала над странным поведением Богома. И с чего это вообще должно ее волновать? На таких нахалов она никогда не обращала своего внимания, а тут какой то мелкий актеришка, который еще и руки распускает когда не надо. Бред какой то. И все равно, это равнодушное лицо все еще стоит перед ее глазами, заставляя внутренности сжиматься от ... от чего? Волнения? Злости? Она без понятия.
— Пак Богом, сукин ты сын, вот надо было тебе все перебаломутить. — выходя из гардеробной, Лиса пишет своему менеджеру Вонен, чтобы та арендовала столик в одном из самых элитных ресторанов Сеула. Парням приглашения рассылает тоже она, встреча в восемь вечера, а значит, есть еще время, чтобы привести себя в порядок и принять ванну.
Одевшись, девушка равнодушно оценивает свой образ перед зеркалом. Она знает, что во всем выглядит идеально и ей нет надобности придирчиво оценивать себя, но мысль о том, что на ужине будет Богом, заставляют ее еще раз пройтись по отражению, дабы все было идеально. Машину Лалиса не водит. Она считает что женщина не обязана сидеть за рулем, если может оплатить себе полный комфорт и личного водителя. Садясь в сопровождающий ее черный джип, она задумчиво смотрит в окно автомобиля, считая уличные фонари и наслаждаясь атмосферой Кореи, которой так не хватало во Франции. Эти яркие неоновые вывески и иероглифы на каждом шагу, фонари развешанные возле каждого магазинчика и огромное количество уличных ресторанов, чьи закуски можно попробовать с пылу с жару.
Удивительное место, пусть и не родное совсем.
Она бы осталась здесь, не будь ее амбиции больше этого желания. Но, Тэхён. Если бы он попросил, не было бы никаких сомнений.
Как же ей вытянуть этого упрямого парня на разговор? Голова скоро опухнет от этих мыслей. За размышлениями она не замечает, как они паркуются возле назначенного места. Выходя, девушка морально готовит себя к этому ужину, потому что вместе с мыслями о брате, Лиса думает о Пак Богоме, который очень странно себя повел. А может и не странно, может он такой и есть, когда не придуривается, только выглядел он достаточно болезненно, надо будет аккуратно спросить, чтобы парень не подумал о том, что она беспокоится.
Мужчины уже сидели за столиком и этично ждали появления Лисы. Они тихо о чем то переговаривались, и девушка почему то сразу расслабляется, увидев на лице у Пака улыбку.
Значит, все хорошо? По крайней мере, она на это рассчитывает.
— Ты как всегда шикарно выглядишь. — замечает ее Винченцо и она отвечает ему улыбкой, тихо благодаря. Им приносят меню и они выбирают парочку блюд вместе с шампанским, которое советует Лалиса. Несмотря на отрешенность Богома, вечер проходит в комфортной обстановке, но девушка не может не заметить отсутствие пожирающего взгляда на себе, который был совсем недавно, на съемочной площадке. Почему она вообще думает об этом, черт возьми?!
Поболтав обо всем и ни о чем одновременно, Винченцо замечает совсем осунувшееся лицо парня, и спрашивает у Пака о самочувствии. Выглядел он действительно уставшим, а покрасневшие щеки свидетельствовали о плохом самочувствии. Кажется, у него поднималась температура.
— Давайте я приведу себя в порядок. — смущенно улыбается он и поднимается из за стола, но тут же запинается о что то и роняет вилку, которая с лязгом ударяется об паркет — Простите... — Богом поднимает вилку и удаляется в сторону мужского туалета, еще раз извинившись за свою растерянность.
— Н-да... совсем парень плох. Наверное простыл сегодня. — Винченцо кладет в рот внушительный кусок курицы и внимательно смотрит на Лису, задумчиво жуя.
— Что? — не выдерживает она и отпивает шампанское.
— Вы друзья или он тебе нравится? — в лоб заданный вопрос заставляет подавиться.
— С чего ты взял? — по интонации четко считывается возмущение девушки.
— Ты весь вечер не спускаешь с него глаз. Беспокоишься, и это видно. Уж я то знаю, как выглядят эти глаза, когда беспокоятся. — мужчина слабо улыбается и тоже отпивает шампанское — Так что, даже не ври мне. — причмокивает он и вытирает уголки своих губ салфеткой.
— Тебе показалось, Винченцо. Он друг моего брата и ... — она закусывает губу, обращаясь к внутреннему «я» дабы убедиться в том, что она собирается сказать, но все, что Лиса ощущает, это чистейшее беспокойство за брюнета.
— Вот видишь. Ты точно беспокоишься о нем, и брата своего не приплетай. Ты бы не стала звать его на фотосессию, просто чтобы подняв карьеру мальцу, дотянуться до сердца Тэхёна. Знаешь ведь, настолько этот мальчик обижен на отца и тебя, его бы такие поступки не тронули ни на вону.
— Винчен... — хочет возразить она, но ее беспородно перебивают.
— Прежде чем ты захочешь отрицать это, лучше пойди и посмотри, как там наше золотко. Не дай Бог упал по дорожке без чувств. Голову разобьет еще.
Лиса заметно меняется в лице и совсем растерянно смотрит на своего когда то наставника, а потом, после ободряющего кивка и мягкой улыбки — подрывается из за стола, уходя вслед за Богомом. Винченцо тем временем самодовольно хмыкает, радуясь про себя, что еще не разучился читать молодежь.
Лиса сама не знает, зачем идет за ним. В голове совсем кавардак какой то, она думает, что узнает про его самочувствие и сразу же покинет ресторан, разбираться со своими мыслями.
Огромный ресторан расположенный на втором этаже, весь в золотых тонах. Как и любят богачи, чтобы с пафосом, но девушка признает отменный вкус и хорошую работу дизайнеров, которые не побоялись посадить в этом позолоченном месте живые растения, которые и придавали месту свою атмосферу. Спускаясь по лестнице, она все еще борется с собой, но прямо у выхода чуть ли не врезается в появившегося ниоткуда Богома, который уже готов был ее поймать.
— Лиса? — поднимает он бровь в вопросе и смотрит на кукольное личико перед собой, которое отчего то такое растерянное, что самому становится как то не по себе. Девушка стоит на последней ступеньке и теперь они одного роста, но парень не уверен, что сможет ровно стоять, когда худенькая ручка накрывает его плечо, притягивая ближе, а другая ложится на горячий лоб. Пак буквально замирает, стараясь даже не дышать. Момент настолько волшебный для него, что не подумав, он двигается еще ближе, как на фотосессии, чтобы одним дыханием на двоих.
Лалиса бегает глазами - бусинками по его лицу, и сама моментально краснеет, убирая ладошку от лба.
— У тебя сильная температура. — говорит она почти шепотом и буквально сгорает от стыда. Боже, что она делает?!
— Думаю, я простыл, пока отдыхал на полу. — сдержать рвущуюся улыбку очень тяжело, но Пак действительно старается сохранять спокойствие на лице.
— Тебе надо домой, Богом. У тебя правда ... — Кажется, Пак готов заболеть еще тысячу раз, когда ее теплая ладонь накрывает щеку и проверяет жар — Очень высокая температура. Езжай домой.
— Ты сейчас заботишься обо мне? — Богом цепляет на лицо свою фирменную хамловскую улыбочку, и все волшебство со стеснением моментально растворяются. Лиса будто просыпается ото сна и рывком отстраняется от парня, снова возвращая себе надменность во взгляде.
— Не болтай ерунды, Пак Богом. — раздраженно выпаливает она и уже жалеет, что решила пойти за этим самовлюбленным нахалом. Что ей вообще в голову стукнуло? Ненормальная. — Я не хочу, чтобы ты и нас заразил, потому что в отличии от тебя, у меня и Винченцо не такое пуст... — договорить у Лисы не получается, потому что Богом резко прижимает ее к себе, притянув за талию. Она ударяется щекой об чужое плечо и когда хочет возмутиться, слышит за спиной цокот туфель и множество голосов. Боже, она ведь встала посередине лестницы и загородила дорогу посетителям.
От Богома приятно пахнет смесью каких то ягод, что непривычно, потому что мужчины вроде него предпочитают более тяжелые ароматы. Он когда нибудь перестанет удивлять ее ? Ненормальный какой то. Самовлюбленный. Кретин. Индеец невоспитанный в конце концов!
Чего она вообще так распереживалась о нем, вон, сколько силища, одной рукой ее с лестницы снес.
— Лиса. — зовет ее Парень и девушка чувствует, как он улыбается.
— Чего тебе?! — раздраженно отвечает она.
— Они уже ушли.
— Мне порадоваться за них или что?
— Мне правда нравится стоять с тобой вот так, но думаю, если нас кто то увидит, у тебя будут большие проблемы. — ухмыляется парень и снисходительно смотрит на поднятое к нему лицо. Лалиса снова округляет свои невозможные глаза и как ошпаренная отпрыгивает от Пака, бегло оглядевшись по сторонам, а потом бросает короткое: «идиот» и поднимается по ступенькам, заходя в ресторан. Богом наконец посмеивается и тоже идет за ней, придерживая свою больную голову.
Уже в зале Лиса мысленно корит себя за проделанную выходку и клянется завтра же пойти к кардиологу, потому что ее сердце готово сойти с ума, и это точно не из за кареглазого шатена, который так нежно прижимал ее к себе.
Девушка слышит шаги позади себя и ускоряется, желая по быстрее добраться до своего столика, чтобы выпить уже что нибудь, ибо горло першит аж до кашля, но в какой то момент ее окликают строгим «Лалиса» и она оборачивается. На нее смотрит тот, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть. Чон Чонгук собственной персоной.
Тот самый друг Тэхёна, к которому парень сбегал от отца, и которого недолюбливала девушка. Что он здесь делает?
— Здравствуй, Чонгук. — она внимательно очерчивает мужчину с ног до головы и признает, что одет он соответствующе этому месту: черный костюм тройка и лаковые лоферы. Волосы уложены на бок и его лицо не выражает никаких эмоций. Он как камень, даже жутко становится, когда смотришь в его чернющие глаза, он сам как олицетворение всего черного. Что сейчас, что тогда, в детстве. Этим он ей и не нравился, слишком пугающий. Гук подходит ближе к ней и Богом останавливается рядом, спрашивая в порядке ли все. Она кивает и говорит, что подойдет буквально через пять минут, на что парень предупреждающе смотрит на Чонгука и садится за их стол, продолжая наблюдать оттуда.
— А у тебя заботливый парень. — говорит мужчина и ухмыляется уголком губ. Кажется, это все, на что он способен, когда дело доходит до улыбок. Как Тэхён с ним вообще смог подружиться?
— Это не мой парень. — закатывает глаза Лиса и обнимает себя за плечи. От этого Чонгука морозом веет. Выглядит как сеульский мафиози, он что, из зала не вылезает?
— Увидь я вас на улице, подумал бы именно так. Как твои дела?
— Только не говори, что ты смотрел за нами еще с лестницы. Это сталкерство, Чон Чонгук.
— Я просто хотел убедиться, что это именно ты. Окна в моем кабинете смотрят именно на вход в ресторан, так что считай, что это простое стечение обстоятельств. Так как твои дела? — мужчина поправляет запонки на своем пиджаке и смотрит исподлобья.
— Если бы мои отношения с братом были так же хороши, как мои дела в бизнесе, я была бы самым счастливым человеком на свете, а пока, все плохо. Ты сказал твой кабинет? Это что... — девушка изумляется и закрывает рот ладошкой.
Чонгук слабо улыбается. Очевидно, ему нравится реакция девушки.
— Да. Это мой ресторан.
— Не знала, что у тебя есть ресторан, что ж, это похвально, не тяжело?
— Не жалуюсь. Тэхён. Ты говорила с ним в день открытия, он рассказывал.
Манобан на секунду перемещается в тот день и еще сильнее прижимает руки к себе, желая закрыться от неприятных воспоминаний, настолько ей было обидно от слов брата в тот вечер.
— Да мы... поговорили, но ничего нового я не услышала. Почти.
— Он очень сожалел о сказанных словах. Пусть и не признает этого. Лиса, Тэхён любит тебя все еще, просто его обида сильнее его самого. — на этот раз, губы мужчины трогает искренняя улыбка и он смотрит в пол — Мой мальчик боится, что откройся он тебе еще раз, ты ударишь сильнее. Да и мысли каждый день подстегивают его, он думает, что ты не хочешь дать ему засиять, но при всем при этом, в квартире множество ваших совместных фотографий. Думаю, ему просто нужно время, чтобы отпустить это и оставить в прошлом.
— Мой...брат, слишком гордый, ты прав, но... разве недостаточно прошло времени? Семь лет, Чонгук. И все это время я пытаюсь как то наладить с ним отношения, но он уперся как баран и ничего не хочет слушать.
— Может, пора дать ему самому принять решение насчет вас? Я не говорю, что это плохо. Твои старания правда похвальны, не каждый вот так бегает за младшим братом, но подумай о том, чтобы прекратить все попытки, и я уверен, что он придет к тебе сам. — Чонгук смотрит прямо в ее глаза и опускает взгляд ниже, замечая как девушка сжалась от холода, а пальцы ее рук посинели. Он снимает с себя пиджак и со словами: «Тебе холодно» — накрывает им ее голые плечи.
— Не стоит, Чонгук! У меня есть с собой свитер, я просто оставила его за столом.
— Я сделал это, чтобы позлить Богома. Он с меня глаз не сводит, как я к тебе подошел. — Лиса оборачивается и правда замечает полное злости лицо Пака, который сжимает ножку бокала, внимательно наблюдая за ними. Девушка улыбается смущено, и убрав черную прядь за ухо, благодарит Чонгука за разговор, обещая ему подумать о его словах. Чон кивает и собирается выйти из заведения, но Лиса вдруг подбегает к нему и узнав, где сейчас находится Тэхён, направляется к столику, за которым тихо перешептываются Винценцо с Бэгомом. Заметив девушку, они резко замолкают и Пак буквально прожигает чужой пиджак на ее плечах.
— Что то случилось? — подает голос Богом и внезапно заходится кашлем.
— Давно не виделись с ним. Я сейчас в ватикан, хочу переговорить с братом. Вы как? — отвечает девушка и повесив свой свитер на локоть, уже собирается уходить, но Богом останавливает ее, просясь подвезти, а она и не отказывает. Винценцо платит за ужин, и все трое выходят из ресторана, тепло попрощавшись.
— Ты точно сможешь вести машину в таком состоянии? — спрашивает Манобан косясь на севшего за руль Богома. Парень действительно выглядит заболевшим.
— Если бы я был не уверен, не предложил бы себя в качестве водителя.
— Мало ли ты решил умертвить нас в один день за сегодняшнюю фотосессию. — девушка отворачивается к окну и поправляет пиджак на своих плечах. Богом украдкой смотрит на нее через переднее зеркало и крепче сжимает руль.
— Я смотрю, она тебе покоя не дает. Так понравилось, когда тебя трогает настоящий мужчина, Лалиса Манобан?
— Богом, — девушка звонко смеется и поворачивается в сторону улыбающегося парня — Я модель и начинающая актриса. Ты думаешь, что ты первый мужчина, который потрогал меня за бедро?
— Нет, но я однозначно последний.
— Слишком громкие высказывания для человека, который ничего из себя не представляет.
— Ну как же. Я теперь буду на страницах фотобука с самым популярным дизайнером Франции. Думаю, это что то да значит — Пак подмигивает и снова устремляет взгляд на дорогу.
В пути они много смеются и сами не замечают того, как располагаются друг к другу, создавая комфортную обстановку вокруг себя. Богом часто подкалывал работников и самого Винценцо, на что Лиса закатывала глаза и не стеснялась выражать искренний смех. С Богомом было просто, свободно. С ним не нужно держать осанку или следить за тем, что ты говоришь, да и к тому же, он сам ведет себя как детсадовец, с этими своими ловеласскими штучками.
Чонгук действительно повлиял на нее своими словами, и она едет к брату, только чтобы сказать, что она будет ждать сколько потребуется, если в конце они снова смогут стать семьей. Хорошее настроение подстегивается рядом сидящим Паком, но Лиса все еще переживает насчет него, потому что парень сел за руль с температурой, и на обратном пути она не сможет поехать с ним, чтобы проконтролировать. А почему она вообще должна следить за ним? Никто не нанимал ее нянькой большому мальчику, пусть сам как нибудь добирается. Господи, ей точно нужно будет пройти парочку сеансов терапии, кажется, она тоже заболела.
Но ведь, если приглядеться, Богом действительно хорош собой, и не будь она звездой такого уровня, может быть и обратила на него внимание, а сейчас, пусть этот молодой человек строит свою карьеру и возможно через время, она снова прилетит в Корею, чтобы пригласить его на ужин. Хорошее настроение резко испаряется, когда она думает о скором отлете в Париж. Хочется продлить свои выходные и еще немного погулять по Корее, дабы насытиться здесь языком своей второй родины. В груди зарождается противный комок чего то непринятого. Что-то такое, что ты хочешь вынуть эту тяжесть из груди как можно быстрее, потому что предчувствие вопит и ранит горло твердейшим комом. Богом замечает эту перемену в ее лице и спрашивает в порядке ли она. Девушка кивает, но буквально через пару километров у нее звонит телефон. Папа.
— Да, пап? — раздается в салоне автомобиля, а через мгновение, звенит давящая тишина. Богом поворачивает голову к Лалисе и видит, как из округлившихся от шока глазок бегут крокодильи слезы, а раскрывшийся рот прикрыт ладонью. Он резко тормозит машину на обочине и обеспокоено смотрит на девушку, которая уставилась в одну точку и даже не дышит. Пак встряхивает ее за плечи и спрашивает что случилось, он сам сейчас не на шутку напуган; когда Лиса все таки обращает на него внимание, вырывается первый всхлип, а потом салон заполняют громкие рыдания.
Над Сеулом стоит туман. Этой ночью было выслано множество уведомлений об опасности и осторожном вождении, но многие лихачи забывают все правила даже при такой погоде, совсем не опасаясь за свою и чужую жизни.
Над Сеулом стоит туман, и позвонившая медсестра с папиного телефона сообщает, что Карина и он разбились на главной трассе, являясь жертвами несчастного происшествия.
___________________________________
Добрый вечер! Пришла к вам с новым обновлением и спешу предупредить, что осталось всего лишь 3 заключительные части! Делитесь впечатлениями от главы в комментариях, и не забывайте ставить звездочки 💕