Глава 41
— Блять! Блять, блять, блять! — я металась по комнате в Доме Блаженств, сшибая локтями всё, что не успел разбить Ши Уду во время нашего прошлого сеанса «семейной психотерапии».
Как можно было проспать?! Я — Непревзойденный демон, Хозяйка Черных Вод, самый профессиональный актёр этого гребаного мира, и я... просто вырубилась. Пока Тунлу открывалась и закрывалась, перемалывая тысячи демонов в фарш, мой организм решил, что сейчас самое время для глубокой фазы сна. Я лихорадочно натягивала черные одежды, путаясь в завязках. Когти, которые я так и не удосужилась подстричь (потому что с ними я выгляжу ну уж слишком шикарно, чтобы избавляться от них), цеплялись за шелк, заставляя меня материться еще громче. В голове пульсировала одна мысль: они все там. Хуа Чэн, Се Лянь, Ши Уду, даже этот мелкий ветер Цинсюань, который теперь со своим веером носится как с писаной торбой. Все ушли на финальный махач с Императором, а я тут в подушку слюни пускала.
— Сюлань! Где мои наручи?! — крикнула я, вылетая в коридор.
Сестра стояла у окна, глядя на небо и была непривычно тихой (в отличии от меня). Обычно Мэймэй начинала кудахтать над моим внешним видом, поправлять воротник или ворчать, что я опять босая по мрамору бегаю. Но сейчас просто стояла, сцепив руки на животе, и в её позе было столько застывшего ужаса, что я невольно затормозила.
Она выглядела старше меня. Моя «мелкая» красавица застряла в вечном возрасте тридцати пяти лет на Небесах, покуда я выглядела постоянно на свои двадцать два. Я посмотрела на неё и внезапно остро почувствовала, как время — эта сука — издевается над нами. Я выгляжу как девчонка, хотя мне сотни лет, а она, та самая трехлетка, которую я когда-то довела до истерики своим обмороком, теперь смотрит на меня взглядом матери, провожающей ребенка на бойню.
— Мэймэй, — сказала я, и мой голос вдруг стал почти детским. — Я почти об этом не думаю, но ты... ты самое главное сокровище в моей жизни.
Слова вылетели раньше, чем я успела их отредактировать. «Наверное, это страх за мелкую», — проскочила мысль.
Сюлань замерла. Я видела, как на её щеках медленно, пятнами, проступает румянец. Она открыла рот, закрыла, словно ей не хватало воздуха, а потом резко отвела взгляд, нервно теребя край своего расшитого рукава.
— Ты... ты никогда этого не говорила, — пробормотала она. Её голос вдруг стал таким же тонким, как в тот день, когда я тащила её, семилетнюю зарёванную козявку, через колючие кусты. Я тогда ещё пообещала ей, что если она не замолчит, я отдам её водяному гулю. Помню, как сама же потом этого гуля прирезала отцовским ножом, пока она пряталась за деревом, и долго отмывала кровь с лица, чтобы она не испугалась. — Ты всегда была... занята. Сначала — учёбой, пока в мужском одеянии носилась, чтобы в академию попасть. Потом тем, чтобы вытащить нас всех из нищеты, после смерти — этим Ши Уду... Я всегда думала, что я для тебя просто напоминание о том, что ты потеряла. Обуза, которую ты по привычке тащишь на буксире через века.
— Обуза? — я приподняла бровь. Внутри что-то болезненно кольнуло. Совесть? Нет, у демонов её не бывает. Наверное, просто старая рана открылась. — Сюлань, если бы ты была обузой, я бы оставила тебя в приличной перерождательной очереди. Я бы не стала выбивать тебе место на Средних Небесах пинками под задницу, рискуя раскрыть своё инкогнито перед Мин И.
— Вот именно! — она резко вскинула голову. В её глазах блеснули слёзы, и я поняла — сейчас прорвёт плотину. — Ты всегда всё делала сама. Ты была моим божеством задолго до того, как вообще силы получила. Я смотрела на тебя, Сюань-цзе, и видела человека, который не боится ни демонов, ни голода, ни самого Императора. Ты бежала вперёд, а я... я просто бежала хвостиком, стараясь не отстать слишком сильно. Даже на Небеса я попала только потому, что ты «пнула» мою дочь Ли Сюань, чтобы она меня забрала. Я чувствую себя декорацией в твоей великой пьесе. Служанкой, которую держат при дворе из жалости, чтобы хозяйка могла иногда вспомнить, что у неё была семья.
— Слушай меня сюда, мелкая, — я подошла вплотную и бесцеремонно схватила её за ладони. Мои когти невольно царапнули её кожу, и я тут же их отдернула, пряча пальцы в рукава. — Да моя жизнь, настоящая жизнь, началась, когда я тебя, мелкую коротышку, в первый раз увидела.
Это была правда, чистая, как слеза Цинсюаня. Я вообще ни капли не соврала, потому что это самый первый человек, которого я увидела в этом мире. Буквально её первый вопрос: «Тебе плохой сон приснился, Сюань-цзе?», после которого я свалилась в обморок, после чего выйдя их него с широко раскрытыми глазами обнимала трёхлетнюю коротышку, которая от обморока моего ревела так, словно у неё на руках умер самый близкий человек во вселенной.
— Мэймэй... — я запнулась, видя, как её губы предательски дрожат.
— Ты уходишь, — вдруг перебила она меня, и её голос стал быстрым, захлебывающимся. — Вы все уходите: ты, Хуа Чэн, Цинсюань, Ши Уду, Сюань... Вы идете туда, где небо падает на землю, а я остаюсь здесь. Знаешь, каково это — оставаться одной, когда ты знаешь, что ты бесполезна? Когда ты просто «служащий средних небес», который умеет только перебирать свитки и заваривать чай?
Она вцепилась в мои руки с такой силой, что я почувствовала её дрожь.
— Мне было пятнадцать, когда ты сказала, что идёшь на смерть, — прошептала она, и её взгляд стал пустым. — Ты тогда устроила ту резню в поселке... Ты не помнишь, Сюань-цзе, а я помню всё. Ты была как демон еще до того, как умерла. А потом... тот мужчина принес тебя домой. Ты была холодная. Я обнимала твое тело, я тряслась над ним, я просила тебя проснуться... Я кричала так, что сорвала голос. А теперь я стою здесь, спустя семь веков, и мне снова страшно, что тебя принесут мертвой. Или Ли Сюань. Или этого твоего невыносимого Повелителя Вод, за которого ты так дрожишь, хоть и орешь на него матом.
Я смотрела на Сюлань и чувствовала, как внутри всё сворачивается в тугой узел. Блять, ну почему именно сейчас? У меня время поджимает, там, небось, Цзюнь У уже половину Небесной столицы в щебень раскатал, Ши Уду наверняка лезет на рожон, пытаясь доказать, что он всё ещё «тот самый» тиран, а я стою посреди коридора и слушаю исповедь, от которой хочется либо завыть, либо провалиться сквозь землю.
— Сюань-цзе, ты ведь всегда меня брала с собой, — Сюлань вдруг всхлипнула, не разжимая пальцев. — Помнишь? Когда тебе было двенадцать, а мне пять, ты шла в лес за хворостом и тащила меня на спине, потому что я ныла, что боюсь оставаться дома без тебя. Ты ворчала, плевалась, говорила, что я тяжелая, как мешок с рисом, но не бросала. Ты даже те дурацкие конфеты, что тебе дарили за помощь соседям, не ела сама. Приносила мне, разворачивала тряпочку и говорила: «Ешь, мелочь, а то совсем прозрачная стала». А сама ведь голодная была, я же видела, как у тебя живот урчал!
В голове вспыхнула картинка: маленькая Сюлань, жующая леденец с таким видом, будто ей досталось всё золото мира, и я, вытирающая пот со лба, чувствующая себя при этом чертовым императором, раз могу накормить сестру. Блять, ну зачем она это сейчас? Чтобы я по дороге на битву не о стратегии думала, а о том, какой я была хорошей сестрой в прошлой жизни?
— А прически? — Сюлань горько усмехнулась сквозь слезы. — Ты же плела мне такие косы, каких ни у кого в деревне не было. Вплетала туда какие-то дикие цветы, сорняки, говорила, что это «стиль столичных модниц». Я верила! Ходила, задрав нос, пока девчонки соседские не начинали дразниться. А ты тогда вылетала из-за угла с палкой и гоняла их до самой реки. Ты всегда была передо мной.
Я нервно дернула плечом. Мысли бешено метались: «Надо проверить, взял ли Уду запасные талисманы... Хотя какой там, он же бог, он ими только подтираться может в такой битве. Блять, наручи! Где мои чертовы наручи?!»
— Мэймэй, — я попыталась высвободить руку, чтобы хотя бы поправить сползающий пояс, но она вцепилась еще крепче. — Я всё помню. И конфеты, и палки, и то, как ты мне в мужское платье помогала переодеваться, чтобы я на экзамены сбежала. Но сейчас не время для мемуаров! Там сейчас решается, будем мы все существовать завтра или нас пустят на корм небесным псам!
— Для тебя не время! — выкрикнула она, и я вздрогнула от силы её голоса. — Для тебя всегда «не время» для чувств! Ты даже сейчас, когда я тебе сердце вскрываю, думаешь о своих наручах и о том, как бы побыстрее смыться к своему Повелителю Вод! А я... я смотрю на тебя и вижу ту самую девочку, которая в двадцать лет сказала: «Сюлань, если я не вернусь, иди к тетушке Ляо, она присмотрит». Ты ведь тогда уже всё решила. Ты знала, что умрешь. Ты шла резать тех ублюдков, зная, что это билет в один конец. А я стояла и смотрела, как ты уходишь в темноту.
Я замерла. Холодная ярость на мгновение перекрыла панику. Та ночь... Я помню её как в тумане. Кровь, крики, запах гари и чувство удовлетворения, когда Ши Уду поцеловала.
— Я помню, как тебя принесли, — голос Сюлань упал до шепота, и это было страшнее любого крика. — Тот мужчина... он даже в глаза мне не посмотрел. Просто положил тебя на циновку. Ты была такая белая, Сюань-цзе, словно из воска, с обнимала тебя, пыталась согреть своим дыханием, трясла за плечи... Я думала, если я буду просить достаточно громко, если я буду плакать достаточно сильно, ты откроешь глаза и снова назовешь меня «козявкой». Но ты не открывала... оставила меня одну в том пустом доме... На целых семь веков я осталась с этим чувством — что я тебя не удержала.
— Блять, Сюлань, ну не сейчас! — я буквально взвизгнула, чувствуя, как отчаяние и спешка смешиваются в ядовитый коктейль. — Ты понимаешь, что там сейчас небо на куски рвется? Там Уду, там этот... Там все! И если я не приду, то нас не то что мертвыми принесут, нас по ветру развеют, и даже праха на дне горшка не останется!
Но Сюлань не слушала, просто стояла передо мной, такая упрямая, и в её взгляде было столько вековой боли, что мне на мгновение показалось, будто это я младшая, а она та, кто знает о жизни всё.
— Ты мне маму заменила! — выкрикнула она мне прямо в лицо, и я замерла, как облитая ледяной водой. — Ты всегда была больше, чем сестра. Ты была моей защитой! Сюань-цзе, ты понимаешь, что я семьсот лет живу с ощущением, что я — причина твоей смерти? Что если бы я не была такой «козявкой», если бы мне не нужно было столько еды, конфет и защиты, ты бы не пошла на ту резню? Ты бы не умерла!
«О боги, за что мне это...» — подумала я, ощущая, как внутри всё просто вопит от желания сорваться с места. Мысли о Ши Уду, который в своей манере наверняка уже лезет в самый центр заварухи, чтобы эффектно рявкнуть на Императора, жгли меня заживо. Инь Юй, Хуа Чэн... все там. А я здесь, застряла в драматическом флешбэке собственного прошлого.
— Мэймэй, — я попыталась сделать голос твердым. — Прекрати, ты не была причиной, не накручивай себя, это судьба, я знала, что умру. Я сделала это специально, чтобы стать демоном. Ты никогда не была одна, мама и папа были с тобой, я бы тебя одну никогда не бросила. Я ещё при жизни решила, что буду демоном.
Но сестра просто шагнула вперед и резко, с силой, на которую я не думала, что она способна, обхватила меня за талию. Она вжалась лицом в мой расшитый пояс, и я почувствовала, как её слезы мгновенно пропитывают шелк. Она тряслась так, будто у неё начался озноб на дне ледяного озера.
— Не пущу, — прохрипела она в мою одежду. — Сюань-цзе, пожалуйста... Ты идешь на войну. Снова. Ты уходишь туда, где решаются судьбы миров, а я опять остаюсь на пороге. Я боюсь! Я до смерти боюсь, что дверь откроется, и этот одноглазый в красном или твой Повелитель Вод просто положат тебя на пол и скажут: «Прости». Я не переживу это второй раз, слышишь?! Я лучше прямо сейчас в реку прыгну, чтобы не ждать!
Меня затрясло от этой удушающей ответственности. Я стояла, занеся руку для рывка, но не могла оттолкнуть её. Перед глазами плыли кадры: Ши Уду на палубе, его кровь на воротнике, его яростный поцелуй на шкафу... и маленькая Сюлань, которая обнимала мой труп семь веков назад.
— Блять, Сюлань, посмотри на меня! — я заставила себя схватить её за плечи и почти силой отстранить, чтобы заглянуть в глаза. — Слушай внимательно, потому что повторять некогда.
Я встряхнула её, чувствуя, как наручи (которые я всё-таки нашла в куче обломков) холодно звякают.
— Во-первых, я — Непревзойденный демон. Ты хоть понимаешь масштаб? Я не та девочка с палкой, которая пошла резать чиновников. Я — Хозяйка Черных Вод. Меня невозможно убить просто так! Я уже мертва, Мэймэй! Ты не можешь принести мертвеца второй раз! — я лихорадочно погладила её по голове, разваливая её идеальную прическу своими когтями, но мне было плевать. — Я пережила Тунлу. Ты думаешь, я позволю какому-то поехавшему Императору всё испортить сейчас, когда я только-только начала получать удовольствие от того, как Ши Уду бесится от моих шуток? Ты думаешь, я тебя тут одну брошу? — я прижала её лоб к своему, и на мгновение в коридоре Дома Блаженств стало тихо. — Я вернусь. Слышишь? Даже если мне придется сожрать само небо, чтобы проложить путь домой. Я вернусь, вымою язык солью, как обещал этот тиран, и буду слушать твое ворчание еще тысячу лет, но сейчас — отпусти, потому что если я не успею, защищать будет некого. Сюлань, включи мозг, пожалуйста, там твоя дочь, я не могу эту мелочь бросить.
Сюлань всхлипнула, её пальцы на моей одежде медленно разжались. Она смотрела на меня с такой надеждой и таким ужасом, что мне захотелось просто разнести весь этот мир, лишь бы она больше никогда так не смотрела.
— Живая? — прошептала она, и в этом единственном слове было столько надрывной надежды, что я на мгновение сама поверила в собственное сердцебиение.
— Почти неприлично живая, Мэймэй, — я резко отцепила её руки и, не давая ей опомниться, выхватила свой черный веер. — Держи, — я впихнула веер ей в ладони. — И слушай внимательно своим божественным ухом. Это не просто украшение. Это — мой прах.
Сюлань качнулась, словно я ударила её под дых. Её глаза расширились, она уставилась на черную капсулу так, будто та сейчас взорвется. Она знала, как и на Средних Небесах знали, что такое прах для демона.
— Сюань-цзе... ты... зачем?! — её голос сорвался на писк.
— Затем, мелочь, что я буду чувствовать каждое твое прикосновение к этой штуке, — я притянула её к себе и с силой поцеловала в лоб, прямо в то место, где когда-то, семьсот лет назад, мама рисовала защитные знаки углем. — Тогда я уходила умирать, сейчас же иду на битву. Разницу чувствуешь? Если я почувствую, что ты дрожишь, я вернусь из бездны только для того, чтобы дать тебе подзатыльник. Ты — мой якорь. Пока этот веер у тебя, я привязана к этому миру крепче, чем Ши Уду к своей гордыне.
Я резко отстранилась. Времени больше не было — в голове уже гремели отголоски столкновения стихий, я чувствовала, как воздух в Доме Блаженств вибрирует от далеких ударов Ци.
— Ли Сюань там, — бросила я через плечо, уже разворачиваясь к выходу. — Если я брошу твою мелкую козявку, то ты мне это не простишь. Я сообщу тебе по сети общения самой первой, как только Цзюнь У получит по своей святой морде!
— Госпожа Хэ! — из тени вынырнула какая-то служанка Дома Блаженств, вовремя подвернувшаяся под руку. Я схватила её за плечо и буквально втолкнула в объятия застывшей Сюлань.
— Присмотри за ней! Если она прольет хоть одну слезу на мой веер — лично тебя сожру!
Я неслась по темным коридорам, и каждый мой шаг отзывался гулким эхом в пустых залах Хуа Чэна. Внутри всё горело.
«Живая?» — этот вопрос Сюлань стоял в ушах, как приговор.
Ощущала себя отвратительно, потому что внутри была просто ненависть к самой себе за то, что бросаю её здесь одну, ей же не со служанкой тут хочется находиться.
— Прости, мелочь, — прошептала я одними губами, чувствуя, как под ребрами нестерпимо ноет пустота. — Я худшая сестра в истории этого мира.
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120