Глава 40
— Ты ебанутое создание! — и в меня в этот момент полетела золотая тарелка из коллекции Хуа Чэна. Ну ладно, их гнев не так страшен, как у Мин И, если бы разнесли Чёрные Воды, где Повелитель Земли всё строил.
— Базовый минимум, — улыбнулась я, уворачиваясь от снаряда Ши Уду. Золото глухо звякнуло о стену и покатилось по полу. — Уду, радость моя, ты сам просил «максимально достоверно». Я просто... вошла в раж. Надо же было показать ненависть, я старалась всё достоверно сыграть, — и невинно хлопнула глазами.
— «Дрессировка»?! «Выдавливание глаз»?! — Ши Уду метался по залу в доме Блаженств, как запертый в клетке тайфун. Его парадные одежды были безнадежно испорчены морской солью, волосы растрепались, но в глазах всё еще полыхало то самое зарево, которое я разожгла на корабле. — Хэ Сюань, я на мгновение действительно поверил, что ты сейчас вскроешь мне горло! Пэй Мин едва не поседел! А Цинсюань...
При упоминании брата он замолчал, резко остановившись и впившись в меня тяжелым взглядом.
— Он должен был поверить, — я мгновенно посерьезнела, подходя ближе, несмотря на то, что под рукой у него была еще одна тарелка. — Если бы Цинсюань хоть на йоту усомнился в моей ненависти, Цзюнь У почувствовал бы это через него. Твой брат, как открытая книга, Уду, страх бы не сыграл, если бы за тебя не переживал. Да и нормально сейчас всё с ним, Инь Юй чаем мятным отпаивает.
— Твоя страховка чуть не довела меня до инфаркта, — он резко сократил расстояние между нами, хватая меня за плечи и встряхивая так, что зубы клацнули. — Ты не предупредила о репликах. Ты сказала: «Я немного поугрожаю». Ты не говорила, что будешь превращать нашу... нашу близость в грязную манипуляцию на глазах у всех!
— А ты хотел, чтобы я зачитала стихи о любви, пока Пэй Мин держит меч у моей шеи? — я вскинула подбородок, глядя ему прямо в зрачки. — Уду, мы играем против существа, которое изобрело само понятие «трагедия». Чтобы обмануть двух богов Войны, нужно стать настоящим кошмаром. Я дала ему то, что он хотел увидеть: Непревзойденного демона, который окончательно сошел с ума от мести. Если бы я там в любви признавалась, то там даже Цинсюань не поверил, не то что Се Лянь.
— Ты актриса погорелого театра! — прорычал Ши Уду, и на этот раз мимо моей головы просвистел кубок, инкрустированный нефритом. — Ты хоть понимаешь, что в тот момент, когда ты начала рассуждать о моих глазах, я всерьез прикинул, успею ли я вызвать водяного дракона до того, как ты перекусишь мне артерию?
Я прислонилась к колонне, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя непозволительное для «смертельно опасного демона» миролюбие.
— Ну, не перекусила же. И вообще, Уду, — я игриво поправила когтем прядь волос. — Признай, я была великолепна. Твое лицо в свете молний... это было просто искусство, если бы Бай Усянь видел это в прямом эфире, он бы аплодировал стоя.
— Искусство?! — Ши Уду схватился за голову, его пальцы впились в собственные волосы, разрушая остатки божественной укладки. — Пэй Мин смотрел на меня так, будто я — последняя стадия идиотизма, которая влюбилась в бензопилу! Он уже, небось, составляет в голове мой некролог, в котором главной причиной смерти указана «излишняя похотливость и слепота»!
— Зато он не сомневается, что я тебя убила в тот момент, — улыбнулась опять я. — И Цинсюаня. Вы косточки теперь для Безликого Бая, которые он считает устранёнными, покуда вы феерично сбежали с доски, оставшись в игре.
— А ты сияешь так, будто только что сорвала джекпот в Игорном доме! — Ши Уду подскочил ко мне, и я кожей почувствовала исходящий от него жар. — Ты понимаешь, что я чувствовал, когда ты сказала про «дрессировку»? Я стоял там и думал: «Ши Уду, ты действительно самый большой дурак в трех мирах, раз позволил этой женщине подойти так близко». Ты вывернула меня наизнанку, Хэ Сюань! Ты ударила по самому больному!
— И это сработало, — я не выдержала и рассмеялась, глядя на его перекошенное от ярости лицо. — О боги, Уду, если бы ты видел свои глаза! В них была такая бездна отчаяния, что даже у Се Ляня сердце кровью облилось. Это был триумф. Мы стерли Ши Уду с карты, превратив его в тень, уничтоженную любовью и местью. Теперь ты официально «мертвый бог», а я «сумасшедшее Бедствие».
— Я тебя ненавижу, — выдохнул он, хватая меня за воротник и притягивая к себе. Его дыхание обжигало губы. — Клянусь, когда всё это закончится, я запру тебя в самом тихом уголке своего дворца и буду кормить только пресными лепешками, чтобы ты забыла, как сценарии писать!
Дверь в зал осторожно приоткрылась, и в образовавшуюся щель заглянул Инь Юй. На его лице застыло выражение глубочайшего стоицизма, свойственное людям, которые привыкли к тому, что их друзья — психи. В руках он держал поднос с какими-то свитками, который опасливо прикрывал от возможных «золотых снарядов».
— Прошу прощения, — его голос звучал подчеркнуто ровно. — Я просто хотел уточнить: ваши... семейные разборки на почве высокого театрального искусства продлятся еще долго?
Ши Уду и я, не сговариваясь, повернули головы в его сторону.
— Да! — хором рявкнули мы так, что Инь Юй мгновенно исчез, захлопнув дверь быстрее, чем Хуа Чэн успевает выбрасывать шестерки.
Я смотрела на Уду и чувствовала, как внутри меня медленно оседает пыль после той бури, что я устроила. В голове всё еще звенели его крики, перекрывая шум моря, оставшегося за стенами Дома Блаженств. Но сейчас, глядя на его взъерошенный вид, я понимала: люблю этого невыносимого, гордого, косноязычного в плане чувств идиота ещё больше.
— Если ты еще раз, — Ши Уду ткнул в мою сторону пальцем, и я увидела, что его рука до сих пор мелко дрожит. — Хоть раз позволишь себе импровизацию такого уровня, я лично вымою тебе язык с солью и запечатаю его заклятием молчания на сто лет. Ты понимаешь, что каждое твое слово вгрызалось мне под кожу?! Про «дрессировку»... Сюань-эр, ты хоть понимаешь, какую картинку ты нарисовала?!
— Ой, да ладно тебе, — я картинно отмахнулась, хотя сердце (или то, что у меня там вместо него) болезненно сжалось. — Зато как натурально ты молчал! Королева моя, твоё молчание было красноречивее любого крика. На твоём лице было написано всё: от осознания краха всей жизни до желания самоликвидироваться.
— Потому что я не знал, что отвечать на этот бред! — он снова сорвался на крик, переходя на ультразвук. — Мы договаривались о «сцене мести», а не о психологическом садизме! Ты сказала, что «немного заденешь честь». «Задеть честь», Хэ Сюань, это сказать, что я плохой чиновник, а не объявлять, что каждый мой вздох в твоей постели был частью твоего плана по моему уничтожению!
Я видела, как он тяжело дышит. Его действительно зацепило. Гордый Ши Уду, который всегда держал всё под контролем, внезапно осознал, что в этой игре он был лишь ведомым. Его пугала мысль, что я могу так думать, что всё тепло между нами могло быть фальшивкой.
«Глупый», — подумала я, ощущая горький привкус правды на губах. «Если бы это была дрессировка, я бы сейчас не стояла здесь, уворачиваясь от тарелок, а праздновала твою гибель в Чёрных Водах».
— Слушай, — я сделала шаг к нему, сбавляя тон до вкрадчивого. — Из тебя актёр — как из Се Ляня шеф-повар. Серьезно, Уду. Если бы я дала тебе сценарий заранее, ты бы его вызубрил, встал бы в позу и выдал бы такую пафосную речь, что даже Пэй Мин заподозрил бы неладное. Ты не умеешь врать лицом, твоя сила в искренности, даже когда это ярость.
— Значит, я — бездарность, а ты — главная актриса этого кошмара? — он горько усмехнулся, но тарелку опустил. — Ты хоть на секунду подумала, что я чувствовал, когда ты сказала про «выдавливание глаз»? Я ведь видел твой взгляд. Он был... пустым. Ты смотрела на меня так, словно я действительно мусор.
— В этом и смысл, — я подошла вплотную, чувствуя запах шторма, исходящий от его одежды. — Если бы я смотрела на тебя с любовью, Безликий бы уже жарил нас обоих на костре. Чтобы спасти тебя, я должна была убить тебя в себе, на глазах у всех.
Я положила ладони ему на грудь. Через мокрую ткань чувствовался бешеный ритм его сердца. Он всё еще был в режиме «бой или бегство».
— Ты заигралась, — прошептал он, накрывая мои руки своими. Его пальцы были ледяными. — Ты рисковала всем, если бы Пэй Мин не сдержался...
— Ой, да ладно тебе, — закатила глаза. — Это единственный человек на небесах, кроме Цинсюаня, для кого твоя смерть реально страшная вещь, поэтому на его глазах и грозилась тебе голову оторвать. Мы что зря сценарии для каждого божества персонально составляли?
— Ты понимаешь, что там были такие слова, что если бы у тебя был хоть один шаг к Цинсюаню, то я бы перестал играть и убил бы тебя на месте? — прикрикнул он на меня.
— Я что, ебанутая? — приподняла бровь.
— Да!
— Ах, — схватилась за место, где должно быть сердце. — Что за оскорбление моего актёрского таланта?
— А ты думала, я стоять буду и аплодировать?! — Ши Уду снова взметнул руки, и я инстинктивно пригнулась, ожидая, что в ход пойдет мебель покрупнее, но он лишь вцепился в собственные плечи, словно пытаясь удержать самого себя от того, чтобы не взорваться окончательно. — «Я что, ебанутая?» — передразнил он меня, и его голос сорвался на хриплый фальцет. — Хэ Сюань, ты не просто ебанутая, ты — конченая! Ты перешла черту, за которой кончается стратегия и начинается чистое безумие! Ты видела лицо Пэй Мина?! Он же теперь до конца своих дней будет видеть тебя в кошмарах, а меня — оплакивать как жертву самого гнусного предательства в истории трех миров!
Я молчала, позволяя этой лаве выплескиваться. В голове промелькнула циничная мысль: «Как же он красив в этом неконтролируемом бешенстве». Всё-таки Ши Уду был создан для штормов. Когда он стоял на палубе, облитый ледяной водой, со струйкой крови на воротнике — он был божественно трагичен. А сейчас, в золотых чертогах Хуа Чэна, он был просто... живым.
— Ты хоть понимаешь, — он вдруг замолчал и подошел ко мне вплотную, тыча пальцем мне в грудь, прямо в то место, где под одеждой скрывался холод мертвой плоти. — Что когда ты начала описывать, как семь веков «дрессировала» меня... как каждый твой поцелуй был ядом... у меня в голове что-то лопнуло? Я ведь не железный! У нас был договор: «Разрушить репутацию, заявить о мести, инсценировать смерть». Где, черт возьми, в этом списке пункт «Уничтожить душу Ши Уду на глазах у его брата»?! Ты била наотмашь, использовала то, о чем мы шептали друг другу в тени Дворца Вод, и превратила это в оружие.
— Именно поэтому это и сработало, Уду, — мой голос прозвучал на удивление спокойно, хотя внутри всё дрожало от остаточного адреналина. — Чтобы ложь была неотличима от правды, в её основу нужно положить самую болезненную истину. Если бы я просто кричала «Я тебя ненавижу», это был бы дешевый балаган. Но когда сказала, что мне было скучно быть демоном и я решила развлечься твоим падением... в это веришь сразу. Потому что это в духе Непревзойденного, потому что это логично. Это то, чего от меня ждут.
— Логично?! — он снова взвизгнул. — Хэ Сюань, ты хоть понимаешь, что я чувствовал, глядя на Цинсюаня? Он рыдал! Он смотрел на тебя как на предательницу, которая вырвала ему сердце! А я стоял и не мог даже обнять его, потому что по твоему «гениальному сценарию» я должен был изображать парализованный ужас! Ты заставила меня быть соучастником пытки собственного брата!
Его крик эхом отразился от высоких сводов. Я видела, как по его виску катится капля пота. Он был на грани. Его нервная система, обычно выверенная как швейцарские часы, сейчас напоминала спутанный клубок оголенных проводов.
— Уду, посмотри на ситуацию трезво, — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что наши носы почти соприкоснулись. — Пэй Мин видел, как ты «умирал» внутри от моих слов. Теперь он — наш лучший адвокат. Он расскажет всем на Небесах, что Ши Уду пал, сломленный и уничтоженный морально еще до того, как его поглотила вода. Цзюнь У теперь считает, что его работа сделана моими руками. Он не будет искать тебя, потому что «мертвый» Ши Уду ему больше не угроза. Ты понимаешь? Ты теперь свободен!
— Свободен? — Ши Уду выплюнул это слово так, словно оно было пропитано желчью. Он резко оттолкнул меня, едва не сбив с ног, и принялся мерить зал шагами, вцепляясь в свои растрепанные волосы. — Ты называешь «свободой» то, что я теперь должен прятаться по углам в доме этого выскочки в красном, пока мой лучший друг оплакивает мой хладный труп? Ты свободой называешь то, что ты выпотрошила меня прилюдно, Хэ Сюань?
Я стояла неподвижно, прислонившись к холодной колонне и наблюдая за его метаниями. Внутри меня всё еще гудело эхо тех слов, что я выплеснула на палубе. Каждое из них, предназначенное для ушей Цзюнь У, рикошетом ударило по мне самой. Он думает, что мне было легко? Он думает, что смотреть в его расширенные от боли глаза и говорить о «дрессировке» было проще, чем вскрыть себе грудную клетку тупым ножом?
— Ты хоть понимаешь, какую картинку ты создала?! — Ши Уду снова развернулся ко мне, его лицо покраснело, а на шее вздулись вены. — Про поцелуи... про «каждое люблю — это яд»... Ты ведь знала, что Пэй Мин стоит за твоей спиной! Ты знала, что Цинсюань слышит каждое твое слово! Ты использовала интимные вещи, те, что принадлежали только нам, и выставила их на посмешище! Ты сделала из меня не просто жертву, ты сделала из меня посмешище, Хэ Сюань! «Дрессировка»?! Ты действительно считаешь, что я настолько жалок, что меня можно выдрессировать?!
— А ты хотел, чтобы я зачитала ему отчет о проделанной работе в министерстве? — я вскинула голову, чувствуя, как во мне тоже начинает закипать раздражение. — Ши Уду, очнись! Чтобы Безликий Бай поверил в твою гибель, он должен был увидеть твой полный, окончательный крах. Он должен был увидеть крушение твоей гордости! Он должен был увидеть, как Повелитель Вод, великий и ужасный Тиран Небес, стоит оплеванный и уничтоженный женщиной, которой он доверил свою жизнь. Только такой финал мог удовлетворить его вкус к драме!
— Удовлетворить его вкус?! — Ши Уду подлетел ко мне и ударил кулаком по колонне прямо рядом с моей головой. Звук удара заставил меня вздрогнуть. — А мой вкус тебя не интересовал? Моё сердце тебя не интересовало? Ты ведь видела, что со мной происходит! Когда ты сказала, что представляла, как выдавливаешь мне глаза... я на мгновение действительно перестал дышать. Я стоял и думал: «А вдруг? Вдруг всё, что было это действительно лишь долгая, терпеливая месть?» Ты сыграла на моем самом главном страхе, Хэ Сюань. Ты использовала мою любовь как декорацию для своего гребаного перформанса!
Я смотрела в его глаза, в которых ярость боролась с едва скрываемой обидой. Он был глубоко ранен.
— Ты ебанутое создание, — повторил он уже тише, но с какой-то пугающей убежденностью. — Ты готова разрушить всё до основания, лишь бы «спасти». Тебе не пришло в голову просто поговорить? Просто сказать: «Уду, я собираюсь сказать вот это, не принимай близко к сердцу»?
— Я тебе до этого так и сказала, но мне нужно было говорить про месть, которая знаю, что ни на тебя ни на меня никакого эмоционального отклика не вызовет? — раздражение уже у меня разливалось. — Я тебя по максимуму предупредила, сделала из себя козла отпущения! Обвинения твои справедливы! Будто мне легко эти слова было говорить?! Да я даже даю тебе время выговориться, не показывая, что чувствую внутри сама! Ты думаешь, я получала удовольствие от того, как дрожит твой голос? Если веришь ты, зная меня, то остальные то тоже поверили! Но было ли для меня удовольствие? — мой голос стал тихим и хриплым, разительно отличаясь от того властного тона, которым я вещала на палубе. — Думаешь, мне было легко смотреть на тебя и видеть, что ломаю тебя своими словами? Я отдала Безликому Баю те слова, которые он ждал от меня сотни лет, чтобы он наконец отстал от твоей семьи, — я положила руку ему на грудь, туда, где ткань была пропитана солью и его собственным потом. Он не отстранился, но я чувствовала, как напряжен каждый его мускул. — Мой первый зять, муж моей сестры, тоже думал, что он хозяин положения, — я смотрела Ши Уду прямо в глаза, делясь с ним правдой. — Пока я была на Тунлу, он изводил её упиваясь своей властью над смертной женщиной. Когда я вернулась, я не просто убила его. Я разбирала его по частям, наживую, смакуя каждый хруст его позвонков, потому что за своих родных я готова стать тем самым чудовищем, которым меня считают на Небесах. И если ради того, чтобы ты жил, мне пришлось на один час превратиться в это чудовище для тебя — я сделала это не задумываясь.
Ши Уду замер. Его рука, всё еще сжимающая край колонны, побелела в костяшках. В зале воцарилась гнетущая тишина, в которой эхом отдавались мои слова.
— Ты второй бог по силе после Императора, — продолжала я, и в моем голосе зазвучала горькая сталь. — Цзюнь У никогда бы не оставил тебя в покое. Он бы нашел способ стравить нас, заставил бы тебя выбирать между братом и честью, а потом уничтожил бы обоих. Единственный шанс спасти тебя — это сделать тебя мертвым в его глазах. Я вырвала тебя из его игры, Уду. Да, сделала это жестоко. Да, я перешла все границы. Но я сделала это потому, что для меня гораздо страшнее было бы оплакивать твой настоящий труп, чем слушать твои крики здесь, в безопасности.
Ши Уду медленно убрал руку от колонны, и я увидела, как его плечи, до этого напряженные наконец опустились. Он не сводил с меня глаз, но в этом взгляде ярость начала уступать место какому-то странному удовлетворению. Уду вдруг сделал шаг назад, рассматривая меня так, словно видел впервые, и на его губах появилась та самая тонкая, высокомерная усмешка, которая обычно означала, что Повелитель Вод нашел слабое место противника.
— Наконец-то, — выдохнул он, и этот звук был полон горького торжества. — Наконец-то я увидел это лицо. Наконец-то ты сорвала свою идеальную маску и показала, что за этим спектаклем скрывается не холодный расчет Непревзойденного демона, а обычный, до смерти напуганный человек. Ты ведь действительно сейчас на грани того, чтобы сорваться, Сюань? Твои руки дрожат не меньше моих, и это признание про сестру... оно стоило мне нескольких золотых тарелок, но оно того стоило.
Я застыла, не ожидая такой смены настроения. Раздражение, которое только что кипело во мне, внезапно натолкнулось на его ледяное спокойствие, и я поняла, что Ши Уду перестал кричать не потому, что успокоился, а потому, что добился своего. Он методично выводил меня из равновесия своими криками и обвинениями, пока я не выложила перед ним всё: свою боль, свои страхи и истинные причины своего безумия.
— Ты думала, что только ты умеешь играть на чувствах? — Ши Уду подошел ближе, и теперь в его голосе не было и тени того фальцета, на который он срывался минуту назад. — Семьсот лет ты изводила меня своими загадками и приходами во снах, заставляя меня терять рассудок. Ты мастерски выстраивала дистанцию, позволяя мне подойти ровно настолько, чтобы я почувствовал тепло, а потом снова обдавала меня холодом Черных Вод. Но сегодня... сегодня я наконец-то вывел тебя на чистую воду. Ты кричишь на меня, оправдываешься и показываешь свою слабость. Теперь мы действительно квиты, Хэ Сюань. У нас счет один-один по разрушенным нервным клеткам, — он протянул руку и коснулся моей щеки. — Ты сказала, что я хороший импровизатор? — он почти коснулся своими губами моего лба. — Так вот, знай: я не просто хороший, я лучший. Потому что пока ты там на палубе распиналась про дрессировку и яд, я действительно чувствовал всё то, что ты хотела от меня добиться. Но я ни на секунду не забыл, кто стоит передо мной. Я знал, что ты ебанутая, но я также знал, что эта ебанутая тварь скорее сама развоплотится, чем позволит волосу упасть с головы моего брата после того, как дала мне слово. Я видел твою игру, Сюань-эр, как ты прятала свою любовь за каждым оскорблением. И то, что ты сейчас стоишь здесь и пытаешься доказать мне свою правоту, лишь подтверждает: я победил. Я вытащил из тебя ту правду, которую ты так тщательно скрывала под слоями мести и актерского мастерства.
Я смотрела на него, и в груди клокотало нечто среднее между желанием расцеловать его и желанием придушить прямо здесь, в этих проклятых золотых покоях. Он стоял такой самодовольный, такой «Ши Уду», что вся моя выверенная годами броня пошла трещинами.
— Победил он! — я взорвалась. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сказал?! Я тут, блять, стратегию мирового уровня разыгрываю, я подставляюсь под удар Императора, я вытаскиваю твою задницу из петли, а ты... ты просто выводил меня на эмоции, чтобы потешить свое эго?! — в этот момент в моей руке сама собой оказалась массивная золотая тарелка — кажется, та самая, которую он в меня не докинул. — Да пошел ты, Ши Уду! — я замахнулась, вкладывая в этот бросок всю свою ярость, всё накопленное за этот кошмарный день напряжение. — Давись своим торжеством!
Тарелка со свистом рассекла воздух, но Уду усмехнулся, глядя мне прямо в глаза, и в последний момент качнул головой. Золото с грохотом врезалось в стену за его спиной, выбив кусок штукатурки.
— Сюань-эр, — его голос стал низким. — Ты всё-таки ебанутое создание.
— Ах, опять?! Я тебе сейчас покажу, кто тут...
Я не успела договорить, Ши Уду рванулся навстречу, перехватывая мои занесенные руки. Одним резким движением он впечатал меня спиной в массивный резной шкаф.
— Заткнись, — выдохнул он мне в самые губы.
— Не смей мне... — начала я, но он просто заткнул поцелуем.
Это был поцелуй, в котором не было ни капли божественного милосердия. Ши Уду вложил в него всю ту ярость, которую копил на палубе, весь тот страх, что ледяной коркой сковал его легкие, когда он смотрел на мои когти у своего горла. Я попыталась вырваться, дернулась, упираясь ладонями в его грудь, но Уду лишь сильнее навалился всем телом, прижимая меня к тяжелым створкам антикварного шкафа. Дерево под моей спиной жалобно хрустнуло.
— Уду, я те... — попыталась угрожать ему, но получалось плохо.
Ши Уду надавил сильнее, окончательно теряя контроль, и в этот момент старый резной шкаф, не выдержав нашего веса и напора божественно-демонической страсти, издал предсмертный стон. Ножки подкосились, равновесие было потеряно, и через секунду мир перевернулся. Грохот был такой, будто Небесная Столица обрушилась прямо в Игорный дом. Массивный шкаф рухнул плашмя, погребая под собой ковер, а мы с Ши Уду кубарем скатились сверху, не разнимая рук и, что самое абсурдное, не прерывая поцелуя до самого момента соприкосновения с полом.
— Твою мать... — выдохнула я, когда пыль немного осела.
Я лежала на лопатках прямо на дверце шкафа, а Ши Уду нависал сверху, тяжело дыша и глядя на меня так, будто готов был продолжить прямо здесь, среди обломков мебели. Его парадный венец окончательно съехал набок, а воротник был разорван.
— Ты... всё еще... невыносима, — прохрипел он, вглядываясь в моё лицо.
И в этот момент дверь в комнату распахнулась от удара ноги.
— Гэгэ! Хэ Сюань! Что случилось?! — голос Ши Цинсюаня сорвался на визг. — Она тебя убивает?!
— Сюань-цзе! Ты жива?! — следом влетела Сюлань (которую Мин И привёл со средних небес в дом Блаженств, потому что потеря такого сотрудника не так страшно, как бога, за племяшкой Мин И следит), сжимая в руках какую-то увесистую вазу (видимо, это у нас семейное).
Они замерли на пороге, как вкопанные. Картина маслом: посреди разрухи, на поверженном шкафу, в облаке пыли и золотых осколков, Повелитель Вод практически вжимает Непревзойденного демона в дерево, при этом оба выглядят так, будто только что вышли из эпицентра шторма, но убивать друг друга явно передумали.
— Брат? — Цинсюань медленно опустил руки, его глаза округлились. — Вы... вы что, деретесь?
— А что, удобнее места для соития не нашлось? — сразу вывалила Мэймэй, вгоняя в краску всех, даже мёртвую меня, после чего схватила Цинсюаня под локоть и вытащила из комнаты, хлопнув дверью. — Продолжайте.
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120