Глава 28
Ремонт во Дворце Вод занял целую вечность, хотя по меркам бессмертных это было лишь краткое мгновение, за которое успевает остыть чашка хорошего чая. За это время я успела выучить каждую трещину на потолке и каждый капризный изгиб карниза, который Ши Уду, разумеется, считал делом государственной важности. Всё то время, что я провела в облике Мин И, методично восстанавливая каждый сантиметр той злосчастной крыши, Ши Уду вел себя так, будто ничего особенного не произошло. Этот человек — настоящий титан игнорирования реальности. Иногда мне казалось, что даже если бы я обрушила на него все Небеса, он бы просто поправил воротник и поинтересовался, почему облака сегодня такие пыльные.
Пока я ползала по балкам под самым куполом, вымеряя идеальные углы для новой голубой черепицы и проклиная про себя всю небесную архитектуру вместе с её обитателями, он сидел внизу за своим массивным столом. Тот же стол, те же свитки, только вместо разбитых нефритовых драконов теперь стояли новые (ну не старые же он собирать будет, это ниже его достоинства — склеивать осколки прошлого). Ши Уду ни разу не подал виду, что это его собственный гнев превратил павильон в груду щебня. Он пил свой чай, читал доклады и вел себя абсолютно спокойно, ни одним жестом не выдавая, что содержание моего письма до сих пор жжет ему внутренности (очень надеюсь, что жжет, ибо я старалась).
Рядом со мной вечно крутился Ши Цинсюань. Мой «дорогой деверь» был как стихийное бедствие — только в отличие от брата, он приносил не разрушение, а оглушительный шум. Он трещал обо всем на свете: о новых сплетнях в Столице, о фасонах ханьфу, о том, как забавно Мин И смотрится с измерительной лентой в зубах. Его энергия была неисчерпаема, и иногда мне хотелось замуровать его в одну из этих стен, просто чтобы послушать тишину хотя бы пять минут. А Ши Уду... Ши Уду просто был рядом. Сохраняя олимпийское спокойствие, он иногда поднимал взгляд от документов и смотрел на сквозь меня.
Мой внутренний мазохист спустя сто спокойных лет требовал новой порции хаоса. Спокойствие на Небесах — это застой, а я слишком долго играла роль примерного строителя. И когда на Небесах замаячил Лан Цяньцю со своей историей про кровавую резню в Юнъаньском дворце, я поняла: это мой шанс свалить. Юнъань всегда была пороховой бочкой, а я очень люблю смотреть на фейерверки.
— «Хэ Сюань, хватит жрать за счет Небесного Императора. У нас есть дело», — голос Хуа Чэна в моей голове прозвучал как долгожданный звонок с последнего урока.
— «Да он не обеднеет. Сейчас буду».
История этого мальчишки Цяньцю заставила мои старые «попаданческие» шестеренки заскрежетать. Пятьсот лет в этом мире — это чертовски много для человеческого разума. Я начала забывать, кем я была «до». Мое настоящее имя стерлось, вымылось из памяти бесконечными приливами Черных Вод. Я помнила концепцию: я — попаданка, но детали... Детали были как текст на бумаге, которая долго пролежала под дождем. Я помнила, что стержнем всего этого бардака является Се Лянь (про которого благодаря своему одноглазому другу я вообще не забывала), но вот где именно он сейчас обретается — в какой канаве или под каким кустом — я не помнила напрочь. Мой внутренний навигатор безнадежно устарел.
Поэтому, когда мы с Хуа Чэном ступили на пыльные дороги Юнъани, я чувствовала себя как детектив с амнезией. Мы переворачивали этот регион вверх дном уже вторую неделю. Юнъань встретила нас удушливой жарой, запахом пережаренного масла и бесконечными толпами бедняков. Хуа Чэн под невидимостью выглядел как воплощение самой смерти, решившей прогуляться инкогнито. Он был предельно сосредоточен и столь же раздражен.
— Слушай, Собиратель Цветов, — пробасила я, стараясь перешагнуть через особенно грязную лужу в пригороде столицы Юнъань. — Тебе не кажется, что история этого Лан Цяньцю подозрительно напоминает то, что ты мне рассказывал о Сяньлэ? Те же интриги, то же падение, тот же учитель-загадка, который в итоге оказывается главным злодеем... Это же классика.
Хуа Чэн остановился и смерил меня взглядом своего единственного глаза. В этом взгляде было столько холода, что я на секунду заскучала по Ши Уду.
— Не смей сравнивать, — отрезал он. — У Се Ляня история была в десятки раз хуже. То, через что прошел Его Высочество, не идет ни в какое сравнение с мелочными обидами этого юнъаньского выскочки. Цяньцю — просто избалованный ребенок, которому сломали игрушку. Се Лянь... он потерял мир. А этот щенок просто потерял корону.
Я пожала плечами. Спорить с Хуа Чэном о Се Ляне — занятие для самоубийц или тех, кому совсем скучно жить. Мне же жить здорово, поэтому стала выкручиваться.
— Ладно, хуже так хуже, — согласилась я, отмахиваясь от назойливой мухи. — Но параллели-то налицо. Этот учитель Фансинь, который вырезал всю королевскую семью на пиру... Неужели ты не чувствуешь в этом почерк кого-то из «наших»? Или, что вероятнее, кого-то из тех, кто очень хочет казаться «нашим».
Хуа Чэн ничего не ответил, лишь крепче сжал рукоять Эмина. Мы шли через рынок, и я видела, как он сканирует толпу. Каждый человек в белом или в шляпе подвергался такому тщательному досмотру, что если бы его взгляд был материален, люди бы просто рассыпались в прах. Ирония ситуации заключалась в том, что я обладая «тайным знанием» всё равно была бесполезна. Я помнила, что он должен быть где-то рядом, но вот где?
«Где же ты, Ваше Высочество?» — думала я, пытаясь продраться сквозь туман в собственной голове. Деревня Водных Каштанов? Пустыня Баньюэ? Какое сейчас вообще время года в сюжете? Я помнила арки, но совершенно потеряла хронологию. Пять веков жизни в теле демона превратили мои знания из четкого плана в набор разрозненных слайдов.
— Ты слишком много думаешь, Хэ Сюань, — внезапно сказал Хуа Чэн. Мы как раз проходили мимо заброшенного храма, от которого веяло запустением.
— Я думаю о том, что мы бегаем как идиоты, — отозвалась я. — Мы ищем принца в Юнъани. Но ты ведь сам говорил, что Его Высочество непредсказуем.
— Он не непредсказуем, а просто слишком добр, — голос Хуа Чэна смягчился на долю секунды, и мне стало почти неловко подслушивать это признание. — И я найду его, даже если мне придется просеять каждый грамм песка в этой гребаной пустыне.
Я ненадолго забыла о Ши Уду. Там, на Небесах, время замерло, и Повелитель Вод, вероятно, снова наводил порядок в своих свитках, наслаждаясь тишиной, которую я ему любезно предоставила. Но здесь, в пыли и жаре Юнъани, жизнь казалась более острой. Я думала о том, как странно всё сложилось: я влюблена в человека, который разрушил мою жизнь, и при этом помогаю лучшему другу искать любовь всей его жизни. Хотя, всё звучит логично. Демоны вообще склонны к сомнительным союзам и долгоиграющим планам.
Мы зашли в очередную чайную на окраине города. Место было паршивым — липкие столы, вонючий табак и мутная вода вместо чая. Хуа Чэн сел в самом темном углу, мгновенно слившись с тенями. Я пристроилась рядом, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Мы снова опаздывали. Я чувствовала это спинным мозгом.
— Параллели, — вдруг негромко повторил Хуа Чэн, глядя в свою чашку. — Знаешь, Хэ Сюань, в одном ты права. Этот мир любит ходить по кругу. Юнъань строит свое величие на костях Сяньлэ, Лан Цяньцю пытается быть героем на руинах, которые оставил его учитель... Всё это мусор. Но Се Лянь... он не часть круга. Он тот, кто этот круг разрывает.
Я посмотрела на Хуа Чэна. В его единственном глазу застыло то самое выражение, которое я называла «режим терминатора на минималках». Он искал свой единственный повод не разнести этот мир к чертям собачьим. А я? Я просто плелась рядом, пытаясь выудить из памяти хоть что-то полезное, кроме рецептов острой лапши и цен на стройматериалы в Небесной Столице (которые просто грабительские).
В какой-то момент в толпе у чайной что-то шевельнулось. Никаких спецэффектов, просто странное искажение воздуха, которое заставило Хуа Чэна замереть на полушаге.
— Что-то чувствуешь? — негромко спросила я, поправляя лопату на плече.
Он не ответил. Серебряные бабочки сорвались с его наручей, рассыпаясь по рыночной площади холодными искрами. Он сорвался с места так резко, что пыль под его сапогами даже не успела подняться. Я лениво двинулась следом, прекрасно понимая: если бы это был он, бабочки бы уже устроили световое шоу на всю провинцию.
Когда я завернула за угол, Хуа Чэн уже стоял посреди узкого переулка, брезгливо разглядывая очередного бродячего заклинателя в засаленном халате неопределенного цвета. Тот в ужасе прижимал к себе мешок с сухарями, не понимая, чем разгневал этого красного демона. Бедолага, наверное, уже прощался с жизнью, видя перед собой саму смерть.
— Опять мимо? — констатировала я, останавливаясь в паре шагов. — Собиратель Цветов, ты так скоро всю Юнъань перепугаешь.
Хуа Чэн до белых костяшек сжал рукоять Эмина. Гнев от него исходил почти физически ощутимый.
— След оборвался, — процедил он так, будто эта фраза стоила ему нескольких лет жизни.
Мы снова пошли по пыльным улицам. Я чувствовала себя как игрок, у которого стерли все сохранения: я точно знала, что Се Лянь где-то в этом мире, но в Юнъани он был словно привидение. Мои «читы» из прошлой жизни не работали — я помнила сюжетные повороты, но не имела координат.
«Ну что, Уду? Радуешься затишью?» — ядовитая мысль о Повелителе Вод привычно всплыла в сознании, когда мы проходили мимо богатых кварталов. Я представляла, как он сидит в своем кабинете, и тишина кажется ему подозрительной. «Знай ты, в какой компании я сейчас нахожусь, ты бы сам прибежал меня возвращать, ведь, по сути, сейчас я думаю о другом мужчине».
— Слушай, — нарушила я молчание, когда мы вышли к городским воротам. — А если он на самом деле не хочет, чтобы его находили? Ты ищешь того, кто сиял ярче солнца, а он за эти века мог научиться ценить тишину и безвестность больше, чем все свои храмы. Если он выбрал этот путь, ты ведь не станешь тащить его назад силой?
Хуа Чэн остановился, глядя на кровавый закат, заливавший горизонт цветом его одежд. В его взгляде не было плебейского упрямства, только бесконечное, пугающее терпение.
— Если он хочет тишины — я стану его тенью, — тихо произнес он, и в этом голосе было больше силы, чем во всех клятвах небожителей. — Если он хочет забыть о прошлом — я сожгу это прошлое. Но я должен убедиться, что он в безопасности. И я найду его, даже если на это уйдет еще миллион лет.
Я вздохнула, поудобнее перехватывая лопату, которую конфисковала у Мин И. Спорить тут было не о чем.
_______
• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».
• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!
• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120