Письмо 3
Слова, выделенные курсивом - отрывки из писем, остальное - моменты прошлого и настоящего.
-----------------------
Оказывается, одним письмом о тебе не рассказать.
Я не жалею, что написал столько писем, но я чувствую себя глупым идиотом, надеясь добраться до тебя словами.
Я случайно открыл старую папку с названием «Новая папка 2310» на ноутбуке, и воспоминания треснули мне по мозгам фразой «Ты, безнадёжный дурак, не влезай, убьёт!», но это также бесполезно, как за секунду до столкновения крикнуть: «Там машина!» и дёрнуть руль. Это не срабатывает, я проверил на себе.
Ты помнишь, что было в этой папке?
Я, чувствуя необычайное желание узнать, щёлкнул мышкой и увидел нас с тобой. Сотни фотографий, где только мы и разные периоды наших отношений. От минуты до первого поцелуя до последнего празднования моего дня рождения и Нового года, где мы смотрим так искренне, с необъятной теплотой друг на друга, как планета и астероид за секунду до столкновения.
Кто-то назовёт это очередной красивой историей, но я буду возвращаться к ней во все хорошие и печальные моменты моей недолгой жизни. Говорят, мужчины всё забывают, им вышибают память гормоны и навешанные обществом обязанности, а я, наоборот, помню, какие наощупь твои волосы, какой бальзам ты используешь для губ и как пахнут твои руки, которыми ты оставляла следы на моём теле, печатая нежность.
Я возвращаюсь к настоящему, где тебя нет, а есть только мой неспособный организм, борющийся с желанием оставить самого себя.
Сегодня на прогулке ребёнок заплакал, увидев мои худые колени. Я сразу прикрыл их покрывалом. Но малыша напугала болезнь. Меня тоже иногда пугает. Мигрень снова засунула свои кривые пальцы в мои ноздри, достала изнутри до глаз и начала сверлить мои глазные яблоки с обратной стороны, с изнанки. Мне кажется, она знает меня лучше меня самого.
Этот малыш принял мою инвалидную коляску за автомобиль и долго расспрашивал свою мать, где мои руль и выхлопная труба.
Это, собственно, всё, что есть у меня живого и настоящего. Эта осень тоски и ненависти, гниющая с яркими листьями, с моими трескающимися костями и твоими дрожащими губами, затягивающая шрамы.
Смерть следует за мной по пятам. Я не могу забыть, через что нам пришлось пройти. В масштабах Вселенной - обычное дело, но для меня это подобно смерти.
Если узнаешь мой адрес, не пиши, пожалуйста, не пиши. Никакой же моей души не хватит. Моей усталой души.
Я писал письма, адресованные огню, чтобы ты потом прочла и не улыбнулась, чтобы ты выдохнула резко и заморгала часто, словно в глазное яблоко врезались запятые и точки. Тебе не обязательно простить меня прямо сейчас. Ты просто прости.
Спасибо, что наткнулась на меня и со всей уверенной развязностью приземлилась прямиком мне на колени.
Добрых снов, моя прекрасная тайная Вселенная
Твой навеки, Ким Тэхён.
- Сынхи, подойди, пожалуйста, - говорит мужчина, нажимая на кнопку радио-передатчика, вещающего его голос по всем комнатам дома.
Девушка оказывается рядом через пару минут, ожидая, пока Ким закончит запечатывать письма и подписывать на каждом адрес. Он делает это неописуемо медленно, начиная только сейчас задыхаться от одиночества и отчаяния, подходя к линии финиша.
Его рука дрожит на последнем слове, что невозможно писать, пальцы сводит болью, ломает запястья. Мужчина бросает ручку, потирая кисти.
- Давайте я закончу, господин, - Чон тянется к бумаге, но её отдергивают резким голосом, почти рычащим, и она возвращается на место за мужской спиной, покорно ожидая.
Ким ставит последние двоеточия и тире, смотрит на письма, словно всё ещё борется с желанием их сжечь, перевязывает светло-голубой лентой.
- Отправь это по указанному адресу. Если не захотят брать письма без обратного адреса, заплати сколько скажут, только пусть доставят.
Сынхи кивает, забирая послания, и уходит, пока Тэхён не может оторвать взгляд от трескающего огня в камине. Ему теперь кажется, что он всё это написал, скорее, для собственного утешения, нежели для открытия чувств Минни, ведь никакая боль не могла стоять в сравнении, ей же эти письма ни к чему более.
В наступившей тишине Тэхён думал, выгибая брови, не остановить ли Чон, не поддаться ли искушению всё-таки письма сжечь, переворачивая эту страницу навсегда. Но хлопнула дверь.
Темноволосая девушка не знает, что держит в руках всего Ким Тэхёна - настоящего, со всеми изломами и сгибами, крупным почерком и кривыми строчками, кричащими о раскаянии, словно совсем не возлюбленной писал, а наконец решился обратиться к Смерти, что также предательски медлит. Тэхён заждался.