17 глава
~Моё маленькое чудо~
Время тянулось медленно, и тишина в комнате была наполнена только дыханием Феликса, который, устав от пережитых изменений, засыпал в объятиях принца. Его тело всё ещё не привыкло к новому состоянию, а голова, кажется, не могла осознать, что теперь он не маленький крохотный комочек, а настоящий юноша, пусть и немного растерянный. Но постепенно его дыхание стало ровным, а мышцы расслабились.
Прошло некоторое время, и вот, когда Феликс медленно открыл глаза, головокружение, наконец, ушло. Он почувствовал лёгкость в теле, но всё равно ощутил, как неуверенно его ноги касаются земли. Ещё один момент, чтобы привыкнуть, и вот он уже потихоньку приподнимается, почти как на ощупь, используя плечо Хёнджина как опору. Он с улыбкой смотрел на принца, не пытаясь скрыть своего волнения.
Хёнджин, в свою очередь, поддерживал его всюду, стараясь не спешить, внимательно следя за каждым его шагом. Он знал, что сейчас Феликсу нужно будет время, чтобы освоиться с новыми пропорциями, новыми ощущениями.
Х- ты уверен, что можешь? – мягко спросил Хёнджин, его голос был исполнен заботы. Но в глазах всё равно читалась та невидимая гордость за своего маленького чудо, которое наконец стало настоящим.
Феликс вздохнул, вглядываясь в стоящие перед ним ноги, и с лёгким усилием сделал первый шаг. Ноги слегка подкашивались, но с каждым новым движением становилось легче. Он смеялся, но это был не обычный смех. Это был смех, наполненный как радостью, так и лёгкой растерянностью. Все было новым и удивительным.
Ф- это так странно, Хёнджин... – чуть хихикнув, сказал он, потрясая головой, пытаясь привыкнуть к этим высоким ногам, которые теперь казались такими чуждыми. Это было как выйти на совершенно новый уровень. Неловкость, но в тоже время удивление от того, как эти новые ощущения были непередаваемо приятными.
Хёнджин, наблюдавший за ним, не смог сдержать своей реакции. Его сердце мгновенно сжалось, а внутри разлилась такая нежность, что он почти потерял способность говорить. В первый раз, в его жизни, он слышал смех Феликса. Такой живой, такой милый, и по-детски невинный, такой, каким раньше не слышал его ни разу. Он был полон эмоций, но одна мысль занимала его голову – этот момент был уникальным.
Х- ты выглядишь потрясающе – шепотом сказал он, хотя ощущение от смеха Феликса заставляло его сердце биться быстрее. Он почти не мог оторвать взгляда от этого красивого, счастливого выражения на лице своего возлюбленного.
Феликс снова потряс головой, делая несколько осторожных шагов, но не мог сдержать своего смеха.
Ф- кажется, я влюбился в эти ноги – улыбаясь, прошептал он, осознавая, как необычно всё это. Тихо смеясь, он продолжал свои шаги, уже с большей уверенностью.
•••
Некоторое время Феликс осторожно осваивался в своём новом теле. Он всё ещё двигался с робкой неуверенностью, словно боялся сделать шаг неправильно, словно каждый жест был не до конца привычен. Но с каждым часом он чувствовал себя всё увереннее: движения становились плавнее, походка – устойчивее, а в глазах появлялось больше света.
Однако для Хёнджина он всё равно оставался маленьким. Не по росту и не по возрасту – просто по какой-то внутренней хрупкости, которая не исчезла даже после того, как тело стало взрослым. Феликс всё так же вызывал в нём желание защитить, обнять, оберегать от всего на свете.
В это время дверь скрипнула, и в комнату вернулась та самая старушка. Улыбка на её лице была доброй и тёплой, как само утро. Она подошла к ним медленно, но с какой-то удивительной лёгкостью в движениях, будто в ней не было возраста – только доброта.
?- ну вот ты и стал собой, малыш – сказала она, ласково глядя на Феликса. – Какое же это счастье... Я знала, что вы справитесь. Такие чистые сердца, такая искренняя любовь... ради неё возможно всё.
Феликс смущённо улыбнулся, слегка прижавшись плечом к принцу. Его щеки тронули лёгкие румянцы, он не знал, как реагировать на такие слова, но чувствовал внутри тихое тепло.
Старушка, увидев это движение, лишь довольно кивнула и продолжила:
?- но вы ведь и уйти собираетесь? – спросила она, будто зная наперёд.
Х- мы... подумали, что пора. Не хотим вас утруждать.
Ф- спасибо вам за всё, правда... без вас бы ничего не вышло.
На это она лишь улыбнулась с добродушной усмешкой:
?- глупости. Тут вам всегда будет дом, особенно тебе, Феликс. Ты же... даже не знаешь, что значит иметь дом, верно? – она взглянула на него с лёгкой грустью. – Оставайтесь сколько захотите. Дом - не стены, дом - это место, где вас любят. А здесь вас любят.
Феликс почти растерянно кивнул, и его глаза чуть поблёскивали от эмоций. Он не ожидал этих слов, но они прозвучали как настоящее благословение. Он взглянул на Хёнджина, и тот, в ответ, сжал его пальцы.
Х- мы останемся – тихо, но уверенно сказал принц. – Хотя бы ненадолго.
?- вот и хорошо – отозвалась женщина и вышла, оставляя за собой аромат трав и покой.
Феликс перевёл взгляд на Хёнджина. Те же пальцы, которые когда-то держали его крохотным, теперь держали крепче и увереннее. И в них по-прежнему чувствовалась любовь.
Ф- пройдёмся немного? – предложил Феликс, желая вдохнуть свежего воздуха, ощутить траву под ногами, просто быть рядом, наедине.
И они вышли. Дом остался за спиной – тёплый, живой, словно дышащий магией. А перед ними раскинулась поляна, и солнце, пробиваясь сквозь листву, освещало дорогу, по которой они шли вместе.
Они шли неспешно, рука в руке, по тропинке, что вилась меж высоких трав, щекотала икры и пестрела солнечными пятнами от пробивавшегося сквозь листву света. Цветы, что раньше для Феликса были целыми деревьями, теперь казались обычными, хоть и по-прежнему чудесными. Он не уставал смотреть по сторонам, вглядываться в каждую деталь, будто учился видеть мир заново.
Он наклонялся к ромашкам, проводил пальцем по лепесткам, смеялся тихонько, заметив на стебельке божью коровку – такую крошечную, что теперь приходилось присматриваться, а не шарахаться в сторону. Жучки, которые ещё вчера были размером с ладонь, теперь ускользали из виду. Всё изменилось. И всё стало... по-настоящему.
Хёнджин не отходил ни на шаг. Его ладони бережно обвивали пальцы Феликса, а взгляд ловил каждую эмоцию на его лице. Он видел ту же робость, ту же неуверенность, с которой малыш ступал по столу или касался его щеки. Он всё так же прикусывал губу от волнения, всё так же робко поглядывал вверх – только теперь, чтобы увидеть лицо, а не всю фигуру.
И всё это... было чудесным.
Феликс словно растаял в солнечном свете. Он светился: от счастья, от новых ощущений, от той самой свободы, которую так давно заслуживал. Его голос стал настоящей музыкой. Тихий, нежный, мягкий, словно ветер скользил по травам. Он улыбался так трогательно, что у Хёнджина сжималось сердце – хотелось беречь, прятать от всего мира и вместе с тем показать, какой он... невероятный.
И вот, когда трава поредела, и перед ними открылось широкое поле, залитое светом, они остановились.
Х- ты чувствуешь? – спросил Хёнджин, не отрывая взгляда.
Ф- чувствую... – Феликс прикрыл глаза и вдохнул глубже. – Всё настоящее. Я... Я живу. В первый раз по-настоящему.
Он снова открыл глаза, и в них была благодарность – такая глубокая, что можно утонуть. Они стояли в молчании ещё немного, прежде чем Хёнджин осторожно, с улыбкой, нарушил тишину:
Х- можно я... спрошу?
Феликс взглянул на него чуть удивлённо, но сразу кивнул:
Ф- конечно. Теперь я ведь могу говорить – улыбнулся мальчик, и в этом был такой свет, что у принца перехватило дыхание.
Х- ты... помнишь, сколько тебе лет?
Феликс задумался, на лице появилась сосредоточенность, и он стал считать в полголоса:
Ф- хм... ты поцеловал тот цветочек, когда тебе было... пять? А сейчас тебе двадцать пять... Значит, прошло двадцать лет... значит... мне... двадцать?
Он даже сам опешил. Его губы приоткрылись, глаза расширились:
Ф- двадцать? Но... я не чувствую себя взрослым.
Х- ты выглядишь... как ты – мягко ответил Хёнджин. – А значит – прекрасно.
Феликс тихо рассмеялся, снова – этим звонким, невесомым смехом, от которого внутри всё дрожит. Он опустил взгляд, будто немного смущён, и тихо проговорил:
Ф- наверное... просто возраст – это не совсем про тело. Я был малышом... а теперь я просто... стал ближе к тебе. И это всё, чего я хотел.
Хёнджин не удержался – подошёл ближе и легко прикоснулся губами к его виску.
Х- а я всё эти двадцать лет... даже не знал, что ждал тебя.
И всё в этом моменте было идеально: ветер раскачивал цветы, небо сияло безоблачной синевой, а между ними наконец-то не было ни расстояний, ни страхов – только нежность, которая с каждым шагом становилась сильнее.
•••
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая всё вокруг в медовые оттенки. Воздух стал мягче, будто заворачивал их в плед из тепла и покоя. Они неспешно шли, и только когда вдалеке показался знакомый изгиб тропинки, оба замерли – сад. Тот самый, знакомый до мельчайших подробностей, и всё же... совсем другой.
Феликс с лёгкой улыбкой огляделся, будто увидел всё впервые. На самом деле – так и было.
Дерево, под которым так часто сидел Хёнджин, теперь казалось вовсе не гигантом, а просто... уютным местом. Он вдруг вспомнил, как радостно запрыгивал к нему на ладонь, обнимал его пальцы и пристраивался у сердца, будто это был весь мир. Ностальгия кольнула тихо, нежно, будто кто-то коснулся души мягкими крыльями.
Ф- всё кажется... будто это было давно. А ведь всего день прошёл – произнёс он почти шёпотом, будто боялся спугнуть воспоминание.
Они прошли чуть дальше, и взгляд Феликса зацепился за клочок земли, где когда-то была Феллория – маленький, волшебный уголок, его дом. Он остановился, всмотрелся, и что-то щёлкнуло внутри. Не боль, нет – просто лёгкая грусть, та самая, от которой хочется улыбаться сквозь слёзы.
Ф- я ведь тогда даже не понимал, каким ты всё видишь. А теперь понимаю... и это так прекрасно – он взглянул на Хёнджина, сияя. – Спасибо, что дал мне это.
Хёнджин только сжал его пальцы крепче. Слова были не нужны.
Вскоре, они остановились под знакомой ивой. Её длинные, шелестящие ветви опускались почти до земли, словно укрывая их от остального мира. Здесь всё началось – первый трепет, первое прикосновение, то самое обещание, данное без слов.
Принц, как тогда, прислонился спиной к стволу, раскинув ноги, позволив себе расслабиться. А Феликс осторожно присел перед ним, полусогнув ножки, поправив краешек белого платьица – того самого, лёгкого, струящегося. Его колени мягко коснулись чужих бёдер, и это прикосновение было таким естественным, будто так и должно быть.
Руки их так и не разъединились – переплетённые пальцы казались теперь единым целым. Взгляды нашли друг друга мгновенно, и в этих глазах, напротив, было всё: нежность, бесконечная любовь, тихое счастье, не нуждавшееся в громких словах.
Ф- я всё ещё немного боюсь... – тихо признался Феликс, глядя вниз. – Вдруг проснусь. Вдруг всё исчезнет...
Хёнджин провёл пальцем по его щеке, нежно поднимая лицо:
Х- не исчезнет. Ты настоящий. Мы настоящие. И я не отпущу.
Феликс тихо кивнул, а затем, чуть склонившись вперёд, прижался лбом к его плечу. Их ладони переплелись крепче, дыхание стало синхронным. Разговоры были шёпотом, будто боялись спугнуть эту тонкую магию, которая струилась в воздухе между ними:
Ф- я хочу остаться с тобой... Ходить по саду. Смотреть на небо. Готовить тебе завтраки. Петь, когда ты устанешь. Просто быть рядом.
Х- а я хочу, чтобы ты улыбался. Всегда. Чтобы всё, что было маленьким чудом – стало твоим обычным счастьем. И... может, построим дом?
Феликс снова засмеялся – мягко, по-детски, и уткнулся носом в его шею:
Ф- дом... с занавесками и кухней?
Х- с самыми красивыми занавесками, которые ты выберешь – усмехнулся Хёнджин, накрывая его щёку поцелуем. – И с окнами в сад. Чтобы ты всегда видел цветы.
Они замолчали, только ветер шелестел листвой, да птицы щебетали где-то в ветвях. В этом уголке времени больше не существовало. Были только двое: один – из света, другой – из тепла. И любовь, что росла между ними, – крепкая, нежная и такая настоящая, что кто угодно, взглянув на них, шепнул бы: «Вот она, настоящая любовь».