Моё маленькое чудо

~Моё маленькое чудо~

Хёнджин осторожно перенёс юношу на кровать, стоящую в углу уютной комнаты, всё ещё пахнущей травами, солнцем и чем-то сладковато-пряным – будто сама магия оставила здесь свой аромат. Он опустил его медленно, бережно, как будто боялся разбудить сон, как будто и касание могло нарушить что-то хрупкое, незримое. Аккуратно подложил под голову подушку, поправил платье, которое теперь уже не мешалось, а элегантно спадало вниз, покрывая юное тело до самых стоп.

Феликс слегка застонал от усталости – тихо, едва слышно, словно не знал, как использовать новый голос, новые связки. Глаза оставались прищуренными, взгляд метался, теряя фокус, будто мир вокруг ещё не совсем встал на место.

Колдунья подошла к постели, осмотрела юношу пристально, но с доброй, материнской теплотой.

?- всё будет хорошо – сказала она, как бы успокаивая не только Феликса, но и принца. – Просто нужно немного времени, чтобы тело привыкло. А пока... просто побудь с ним. Ему нужна не магия, а ты.

С этими словами она ласково улыбнулась, заправила прядь белокурых волос за ухо Феликса и тихо покинула комнату, закрыв за собой дверь, оставив их в полумраке, где мягкий свет падал сквозь занавески, создавая ореол покоя.

Хёнджин сел рядом, не в силах оторвать взгляда от лежащего рядом чуда. Его пальцы аккуратно нашли тонкую ладошку Феликса и обвили её, словно якорь, к которому он был привязан всем своим существом. Он смотрел на его лицо – уставшее, немного бледное, но всё такое же родное, до боли любимое. Веснушки чуть заметнее на щеках, глаза прикрыты, длинные ресницы отбрасывают тонкие тени. Всё это – его Феликс.

Время будто остановилось. Воздух стал вязким, тёплым. Где-то снаружи пели птицы, шелестели листья. А здесь – тишина. Только дыхание. Тёплая кожа. Сердце, которое билось в унисон с другим сердцем.

Феликс едва шевелился, он всё ещё не до конца понимал, что с ним произошло. Голова кружилась, тело казалось чужим – длиннее, тяжелей. Он моргнул несколько раз, с трудом наводя резкость. Но наконец, когда глаза привыкли, он увидел его.

Хёнджин. Всё тот же. Всё ещё рядом.

Слабая, почти невесомая дрожь прошла по тонким пальчикам, и внезапно ладошка слабо сжалась в его руке. Маленькое, неуверенное движение, но для Хёнджина оно было громче любого крика. Он поднял взгляд, полный волнения, и в этот самый момент услышал.

Ф- Хёнджин...

Это было тише шёпота. Словно лепесток упал в воду. Хрипловато, мягко, немного удивлённо – как будто Феликс сам не верил, что теперь способен произносить это имя. Но он сказал его. Сказал сам. И так нежно, что у принца подкосились колени.

Хёнджин видел, как губы Феликса дрожат, чуть приоткрыты, влажные. Как на бледном лице появилась неуверенная, растерянная, но до невозможности прекрасная улыбка. Он впервые говорил. И первым словом было его имя.

Сердце сжалось, глаза заслезились. Принц медленно поднёс руку Феликса к губам, коснулся её с такой нежностью, словно целовал саму душу. Его пальцы дрожали, он прижимал ладошку к себе, снова и снова, будто хотел убедиться – это не сон.

Х- ты… – только и прошептал он, срываясь – ты сказал моё имя...

Феликс чуть кивнул, не отводя взгляда, и тут же на глазах у него блеснули слёзы. Только теперь – от счастья. От осознания, что голос – не иллюзия, что тело – его, что рядом с ним – тот, кто не покинул ни на секунду.

И в этой тишине, среди мягких шелестов сада за окном, два сердца били в унисон, как тогда, когда один был крохотным одуванчиком, а другой – тем, кто его берёг.

Теперь они оба были здесь. В полной тишине, в настоящем.

•••

Время будто утратило свою суть.

Мир замедлился, став вязким и бесконечно тихим. Часы не тикали, листья за окном не шелестели – даже солнце, пробивающееся сквозь занавески, как будто застыло в одной точке. Всё вокруг затаило дыхание, давая пространство только им двоим.

Феликс, исчерпав весь свой хрупкий ресурс, незаметно уснул. Его ладошка, всё ещё сжимающая руку Хёнджина, не ослабла – напротив, пальчики будто держались крепче, даже во сне. Он слегка пошевелился, носиком коснувшись края подушки, и мимолётно сморщил его – так же, как это делал раньше, будучи крохой, когда засыпал прямо на ладони принца, свернувшись в комочек.

Его ресницы дрожали, отбрасывая мягкие тени на бледные щёки, а губы... губы излучали ту самую неповторимую, ни с чем несравнимую мягкость. Ему снилось что-то хорошее – это было видно по еле заметной, мирной улыбке, что тенью легла на его лицо.

Хёнджин не двигался. Просто сидел рядом, не отводя взгляда. Он смотрел на спящего Феликса так, будто боялся, что стоит моргнуть – и всё исчезнет. Его пальцы мягко гладили чужую ладонь, порой замирая, будто вырезая в памяти это ощущение. Он шептал одними губами:

Х- моё чудо... Моё самое настоящее чудо. Даже сейчас – в новом теле, взрослее, красивее – ты всё равно такой же хрупкий. Такой же нежный. И всё так же мой. Никто, слышишь, никто с тобой не сравнится...

Он опустил голову, прижавшись лбом к тонким пальцам мальчика, сдерживая нахлынувшие эмоции.

Прошло несколько часов. Солнце сменило угол, комната стала мягче в тенях. Вдруг Феликс слегка шевельнулся, повёл плечиком, глубоко вдохнул, и веки дрогнули. Первое, что он почувствовал – это всё то же знакомое тепло руки, такой родной и надёжной. Он не открыл глаза сразу – просто улыбнулся, почти незаметно, будто отвечая телом на это прикосновение.

А в тот же миг, словно почувствовав движение, Хёнджин проснулся. Не резко – напротив, медленно, будто и его сон был наполнен тем же теплом, что и этот момент. Он распахнул глаза и тут же встретился взглядом с любимыми.

Феликс смотрел на него. Немного сонно, но уверенно. Его глаза сияли – не ярко, а как лунный свет, отражённый в тихой воде.

Хёнджин подался ближе, вдохнув дрожащим грудью.

Х- ты проснулся... – выдохнул он. – С тобой всё в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Феликс не ответил сразу. Он просто смотрел, словно хотел запомнить это лицо, эту интонацию. Лишь спустя несколько мгновений его губы чуть дрогнули – осторожно, будто впервые. Он вздохнул и прошептал:

Ф- я счастлив...

И это было самое искреннее, самое полное слово, какое только могло быть сказано.
Он говорил неуверенно, медленно, будто прислушиваясь к звуку своего нового голоса, к мягкой вибрации в горле. Но каждое движение губ, каждое колебание голоса – было настолько наполнено нежностью, что даже птицы в саду замерли бы, слушая.

Ф- я так счастлив быть здесь... рядом с тобой... – тихо добавил он, упрямо глядя в глаза принцу. – В новом теле, с новым голосом... но всё таким же собой. И с тобой...

Хёнджин наклонился ближе, осторожно, будто боялся спугнуть эту магию. Он снова взял его руку в обе свои, прижал к губам и прошептал сквозь улыбку, уже дрожащую от слёз:

Х- я буду с тобой. Всегда. В любом виде. В любой форме. На любой земле.

И Феликс только улыбнулся в ответ – тихо, сияюще.
Потому что знал: теперь всё только начинается.