Моё маленькое чудо

~Моё маленькое чудо~

Небо постепенно густело, как будто кто-то медленно проливал синий чернильный цвет над горизонтом. Воздух стал прохладнее, ветер шептал в листве уже куда тише, бережнее. День подходил к концу, и всё вокруг будто намекало – пора возвращаться.

Феликс и Хёнджин шли медленно, не торопясь. Их пальцы были крепко сцеплены, шаги звучали синхронно, будто в этом ритме была вся гармония мира. Принц время от времени поглядывал на него сбоку – на его тёплый профиль, чуть покрасневшие от вечерней свежести щёчки, и каждый раз чувствовал, как сердце приятно тянет к этому хрупкому чуду рядом.

Скоро показался дом колдуньи, тёплый, с уютно светящимися окнами, будто звал отдохнуть, укрыться от темнеющего вечера. Но стоило им подойти ближе, как разговор, всё оттягиваемый, сам собой нашёл дорогу.

Х- Ликси… – тихо начал Хёнджин, чуть наклоняясь к его уху. – Раз уж ты стал таким же, как я… мне хочется, чтобы ты познакомился с моей семьёй.

Феликс вздрогнул, будто его окликнули посреди сна. Он резко повернулся, глаза широко распахнуты.

Ф- с... твоими родителями? – смущённо пискнул он, остановившись в шаге от двери.

Хёнджин кивнул, с лёгкой улыбкой. А Феликс… Феликс замялся, опустил взгляд, и пальцы в ладони чуть дрогнули. Он нервно зашевелил краешком платьица, будто ища опору.

Ф- а если… если им не понравится?.. Я ведь... ну, не совсем обычный. И я... боялся, что... вдруг они не захотят видеть меня рядом с тобой.

Хёнджин мягко коснулся его щеки, большим пальцем ласково погладив:

Х- послушай – его голос был нежен, но твёрд. – Мои родители – добрые и разумные люди. Они доверяют мне. И если увидят, как я смотрю на тебя… если поймут, что ты – то самое, о чём я молчал всю жизнь… они полюбят тебя, так же как и я.

Феликс тихо кивнул, дыхание у него всё ещё было неровным. Он посмотрел на Хёнджина снизу вверх – в этих глазах, как всегда, было спокойствие. Надёжность. И столько любви, что от неё хотелось спрятать лицо в ладошках.

Ф- тогда… я постараюсь не волноваться – выдохнул он, всё ещё краснея. – И… хочу, чтобы они знали, что я люблю тебя.

Хёнджин не ответил словами. Он просто сделал шаг ближе, и их лбы мягко соприкоснулись. Воздух между ними дрожал от тишины и чувств.

Сбоку, за домом, солнце почти полностью скрылось за холмом, оставляя лишь оранжевый отблеск на горизонте. Всё вокруг стихло – даже птицы замолчали. Лишь лёгкий ветерок тронул прядь волос на лбу Феликса.

И вот тогда, на границе дня и ночи, под последними лучами солнца, их губы медленно встретились.

Это был не просто поцелуй.

Это было прикосновение, в котором заключилось всё – нежность прожитого дня, обещания, переданные без слов, дрожащая от трепета любовь. Феликс замер, чувствуя, как внутри него распускается что-то невообразимо тёплое. Он совсем растерялся от этих эмоций, от мягкости чужих губ, от ощущения – будто душа соприкасается с душой.

Но отступать не хотелось. Только глубже утонуть в этом, пусть и с лёгким румянцем, с застенчивым, но искренним светом в глазах.

Когда их губы наконец разъединились, Феликс всё ещё смотрел на принца – мягко, с лёгкой дрожью ресниц, чуть смущённо, но с любовью такой ясной, что казалось, она светилась вокруг него.

И только тогда, с неохотой, их пальцы медленно разъединились.

Ф- спокойной ночи, Хён… – прошептал он, всё ещё ловя дыхание.

Х- сладких снов, моё чудо.

Он успел ещё раз ласково коснуться его руки, прежде чем Феликс, последний раз взглянув на него, вошёл в дом.

За ним мягко закрылась дверь.

А на улице ночь легла тихо, бережно, словно защищая то чувство, что теперь жило в их сердцах.

•••

Утро выдалось удивительно светлым.

Сквозь высокие оконные проёмы в спальне принца щедро лилось золотое солнце, мягкими бликами скользя по бархатным занавесям и вырисовывая на полу тонкие тени от резных оконных рам. Воздух был напоён свежестью – запахом цветущего сада, росы и чуть уловимым, но любимым: запахом дома. Спокойного, надёжного, такого родного.

Хёнджин проснулся раньше обычного, и, в отличие от тех утр, что начинались с тяжёлых раздумий или наскоро перехваченного завтрака, это утро казалось... праздничным. Настроение внутри было не просто хорошим – оно сияло. Тело было лёгким, почти как у ребёнка накануне поездки, а на губах, сам собой, проступил уголок улыбки.

Он потянулся, хрустнув суставами пальцев, затем сел, взъерошил волосы и уставился в пространство перед собой, прежде чем выдохнул с едва слышным смешком:

Х- сегодня, наконец-то.

Сердце внутри слегка ухнуло от волнения, но не тревожного, а какого-то тёплого, предвкушающего. Как будто весь этот день был заключён в одной искре, пульсирующей под кожей: Феликс. Мой Феликс. Сегодня.

Он быстро умылся, собрался, накинул лёгкий жилет поверх рубашки и вышел из покоев, при этом даже не став дожидаться слуг – шаг его был быстрым, почти нетерпеливым. В коридоре стражники кивнули ему с вежливым уважением, а он впервые за долгое время ответил им не только кивком, но и настоящей, искренней улыбкой.

И вот – главный зал.

Высокий, прохладный, с колоннами, тянущимися к самому потолку, из-за чего утренний свет отражался в мозаичном полу сотнями золотистых искорок. За длинным столом, ближе к окну, сидели король и королева. В своих простых утренних одеждах – мягкие на вид ткани, но выдержанные в цветах их титула: глубокий изумруд и алый.

Отец держал в руках кружку с дымящимся чаем, а мать перебирала бумаги на тонком подставном столике. Хёнджин услышал обрывок разговора, ещё не дойдя до них:

«Д- …и всё же, этот силуэт... он был слишком близко к южной тропе. Это уже не совпадение.»

«Хе- мы усилили охрану, но если цель – сам Хёнджин…»

Сын появился в дверном проёме, и, не прерывая их, с мягкой ухмылкой произнёс:

Х- доброе утро.

Голоса родителей на секунду стихли. Оба повернулись. Королева первой улыбнулась:

Хе- доброе, сынок.

Король кивнул, сдержанно, но в глазах его мягко блеснуло тепло:

Д- выспался?

Х- лучше, чем за последние годы – без преувеличения признался он.

Мать уже хотела что-то добавить, но тут же вернулась к теме:

Хе- мы обсуждали твою безопасность. Ночью на южной границе снова видели кого-то. Мы не знаем, кто именно…

Хёнджин едва заметно вздохнул. Он был признателен за их заботу – особенно теперь, когда понял, как много значит для него тот, кто остался в доме колдуньи. Но внутренне он был рад, что в этот раз, по крайней мере, они не касались его чувств. Никто не спрашивал “где ты был?”, “кто это был с тобой в саду?”, “почему ты стал таким… другим?”.

Это уже не требовало объяснений. Он сам всё скажет.

Подойдя ближе, он встал перед ними, как в детстве, когда хотел что-то сообщить, не зная, с чего начать. Сжал пальцы, вздохнул, выдохнул.

Х- пама, папа… – начал он, спокойно, но с лёгкой улыбкой. – Я знаю, что вы давно ждёте. Что хотели услышать нечто определённое. И… вот. Сегодня я хочу познакомить вас с тем, кто рядом со мной. С тем, кто сделал меня другим – лучше. С тем, кого я...

Он замолчал на секунду, выбирая слово, но затем просто сказал:

Х- …люблю.

Король и королева уставились на него. Мгновение – длинное, как натянутый канат. Он уже даже успел представить, что те, возможно, не так поняли – ведь это всё-таки Феликс, такой необычный, некрупный, тихий, не совсем тот, кого могли бы ожидать…

Но внезапно мать вскрикнула. Настоящим, чистым женским восторгом:

Хе- Хёнджин!

Она встала, закружилась, будто ей вновь было пятнадцать. А король… тот захохотал – громко, звонко, как будто камень свалился с его плеч:

Д- наконец-то. Мы думали, что ты будешь уходить в сад до самой старости, лишь бы оттянуть разговор!

Он подошёл и хлопнул сына по плечу – так сильно, что тот закашлялся:

Х- папа…

Хе- где он? Когда мы его увидим? Сегодня? Прямо сегодня?

Х- да, сегодня. Только… дайте мне время – я сам за ним схожу.

Его тут же затолкали обратно к двери, с улыбками и пожеланиями:

Д- ступай, ступай. Только скажи, что мы уже волнуемся.

Хе- и скажи, что он может не бояться. Мы уже любим его, раз он – твой.

Сердце Хёнджина сжалось от нежности. Это было… легко. Настолько легко, что захотелось рассмеяться. Он ещё раз кивнул, уже в дверях, и шагнул прочь, позволяя себе расплыться в широкой, яркой улыбке.

Его шаги звучали уверенно. Теперь он не шёл просто по замку. Он шёл навстречу своей жизни.

Но направился не в сад, как делал раньше. Нет.

Теперь его путь вёл прямиком к дому старушки, где жил его Феликс. И сердце внутри отбивало ровную, чёткую мелодию:

Сегодня… всё изменится.