Моё маленькое чудо

~Моё маленькое чудо~

Колдунья сидела на крыльце, укутавшись в тёплый шалевый платок, что сливался с кружевной тенью от ив. В одной руке – чашка с дымящимся отваром, в другой – половинка вязания, давно заброшенная. Её глаза были закрыты, лицо спокойно, будто она просто дремала под пение ветра и шелест трав, в полном слиянии с утренней тишиной.

Но стоило Хёнджину ступить на каменную дорожку, ведущую к крыльцу, как старушка приоткрыла один глаз – серый, чуть затуманенный, но внимательный. Затем – другой. И, заметив приближающегося юношу, слегка откинулась в кресле, приподняв брови.

?- о, гости… А это нынче редкость – сказала она негромко, голосом шершавым, но ласковым, как пергамент. – Кто же ко мне идёт? И что за чудо несёт в руке, словно каплю рассвета?

Хёнджин сдержанно, но почтительно поклонился, выпрямляясь с прямой спиной. Он смотрел на старушку с уважением, с лёгкой настороженностью – и с внутренним трепетом, который пробуждался от каждого вздоха волшебства, витавшего в воздухе.

А вот Феликс… заметив поклон, приподнялся в его ладони, словно желая не отставать. Его крошечные ножки дрожали от усилия, но он всё-таки встал прямо, вытянувшись в струнку – и даже наклонился в изящном поклоне. Вот только равновесие подвело. Крылышки дрогнули, и он с тихим хлопком рухнул обратно на ладонь, распластавшись и уткнувшись в запястье Хёнджина.

Принц едва слышно рассмеялся, качнув головой. Его пальцы на мгновение прижали Феликса ближе к центру ладони – мягко, чтобы защитить, чтобы не скатился, и в то же время будто говоря: «Молодец».

Колдунья же, прищурившись, отсалютовала своей чашкой и медленно поставила её на подставку. Затем, шаркая тапками, привстала с кресла и, опираясь на деревянную трость, подошла ближе к ступенькам.

?- а ну, подойди, добрый мальчик. Глаз у меня не тот уж, очки где-то запропастились, вот и вижу вместо ладони – цветок. Странный, светящийся. И красивый, надо признать. – Она рассмеялась, чуть хрипло, но с добродушием.

Феликс и Хёнджин переглянулись. Одновременно. Один – снизу вверх, другой – сверху вниз. И будто по молчаливому согласию, улыбнулись. Что-то в этой ситуации казалось забавно уютным – как если бы старая сказка сама решила сыграть с ними игру.

Х- можно нам войти? – вежливо спросил Хёнджин, чуть поднимая руку с Феликсом, будто показывая: «Вот с кем мы пришли».

?- конечно, конечно. Дом мой всем, кто с добром, открыт. Проходите, расскажете за чаем, что за диво держишь ты в руке своей. И, быть может… я помогу – сказала она, отступая в сторону и мягко распахивая дверь.

А изнутри потянуло теплом – не просто от печи, но чем-то родным. Дом пах корицей, сушёными цветами и немного… волшебством.

•••

За столом было неожиданно просторно – не потому, что дом был большим, вовсе нет, но потому, что всё внутри дышало теплом и временем. Стены украшали связки сушёных трав, над камином висел деревянный резной амулет, а скатерть на столе выглядела так, словно ей было не меньше века.

Хёнджин, сдержанный, но вежливый, спокойно сел на один из деревянных стульев, мягко покосившись на колдунью, всё ещё шарившую по полкам в поисках очков. А вот Феликс…

Феликса усадили прямо на стол, в самое его сердце, на крохотную льняную салфетку, где он, довольный, тут же растопырил ножки, опёрся руками меж ними и, чуть наклонившись вперёд, с оживлённым любопытством наблюдал за тем, как старушка перебирает травы, книги и наконец – с победоносным «Ага!» – извлекает из кружевной шкатулки очки с толстыми линзами.

?- вот они, шалунишки – пробормотала она, водрузив очки на нос. – Теперь хоть вас увижу как следует.

Когда всё было готово, и аромат чая разлился по дому тонкой, цветочной волной, старушка вернулась к столу, поставила поднос и села напротив. С лёгким, почти озорным выражением лица, она разлила напиток в три чашки.

Одна – обычная, грубая, глиняная – досталась ей. Вторая, немного более изящная, с синеватым отливом – Хёнджину. А третья… третья выглядела так, словно её сделали из напёрстка, только с изяществом ювелирной работы. Но вот беда – чашечка, хоть и крошечная, по-прежнему была размером с самого Феликса.

?- угощайтесь, чай свежесчаренный. Особенно хорош для тех, у кого душа немного устала – сказала она, усевшись с видом хозяйки.

Х- моё имя Хёнджин – сдержанно представился принц – а это… Феликс.

Он чуть развернул ладонь, будто с гордостью, показывая колдунье своего спутника.

?- вот оно как – мягко выдохнула она, с живой улыбкой глядя на малыша. – А я-то думала, что это цветок. А он, вон, сидит, как маленький король. Прелесть.

Феликс расправил спинку, едва уловимо надул щёчки и важно кивнул – как будто отчасти соглашаясь, отчасти притворяясь, что всё под контролем.

Колдунья пододвинула каждому чашку. Феликс, заинтересованно склонившись, понюхал свой чай. И тут же дёрнулся назад. Лицо у него перекосилось в безмолвном протесте, и он яростно замахал ручками перед собой, словно отгоняя нечто невидимое.

Активно жестикулируя, Феликс показывал одно «не пей, не пей!»

Хёнджин удивлённо посмотрел на него, приподняв бровь.

Х- что такое?.. – начал он и, не дождавшись объяснения, сделал вежливый глоток.

На лице принца тут же отразилось всё. Тонкие брови сдвинулись, глаза слегка сощурились. Он с трудом сглотнул, сдерживая вздох. Вкус был… необычным. Чересчур цветочным. Почти мыльным. И слишком насыщенным. Словно пил парфюм.

?- вкусно? – спросила старушка, пристально наблюдая за его реакцией.

Хёнджин выпрямился, отставил чашку, и, выдав своё лучшее дипломатическое выражение лица, ответил:

Х- конечно… что вы. Он… для тонкого ценителя.

Колдунья рассмеялась. Смеялась добродушно, но явно всё поняла.

?- ох, милый мальчик. Я таких ценителей на три мили чую. Но ничего, чай-то не главное. Главное – что вы пришли. – Она взглянула на Феликса. – И что ты, сияющий малыш, привёл его.

Феликс при этом всё ещё сидел на скатерти, вытянув ножки и демонстративно отодвинувшись от своей чашечки. Он положил ручки на животик, словно бы успокаиваясь после «атаки» на обоняние, и с тихим беззвучным смехом посмотрел на Хёнджина, как бы говоря: «Ну вот видишь, я предупреждал».

И в этой простой сцене – за чашками, ароматами и лёгкими усмешками – между ними установилась удивительно тёплая атмосфера. Магия как будто уже начиналась, незаметно проникая в чай, в взгляд, в дыхание.

•••

Чашки ещё тёплые, травяной пар медленно поднимался над глиняной посудой, завиваясь в воздухе, будто ленивые сказочные дракончики. Старушка неспешно пила чай, с удовольствием, с привычкой человека, который давно никуда не спешит. Лишь изредка бросала взгляды то на Феликса, то на Хёнджина, но ничего не говорила, давая гостям время освоиться.

Феликс, между тем, обвыкся на столе. Он лежал теперь на боку, подперев голову рукой, и лениво мотал ножкой в воздухе. Прищурившись, он следил за солнечным зайчиком, что прыгал по стене, попав сюда через резную шторку из листьев.

?- так что ж привело вас ко мне, птенчики? – наконец спросила старушка, отставив чашку. Голос её был мягким, как пух, и обволакивающим, как плед в зимний вечер.

Хёнджин медленно выдохнул. Он знал, что этот вопрос прозвучит. И всё же, когда услышал его, сердце чуть ускорило ритм.

Х- всё просто. И одновременно совсем нет – произнёс он, подбирая слова осторожно, но искренне. – Меня зовут Хёнджин, я – наследный принц восточного края.

Колдунья чуть приподняла брови, но не перебивала.

Х- родители ищут мне невесту, в чьей семье должно быль много влияния, союз политически выгодный… – Он опустил взгляд, задержав его на крошечном спутнике. – Но я не могу жениться без чувств. А чувства… есть. Но не к той, кого ищут.

Феликс слегка замер, перестав болтать ногой, и медленно приподнялся на локтях, наблюдая за Хёнджином с трепетом.

Х- они… – Хёнджин провёл рукой по волосам, откинув прядь назад. – Они к тому, к кому я и представить не мог.

Х- к нему – тихо добавил он, снова развернув ладонь, в которой сидел сияющий малыш.

Старушка молчала. Несколько секунд просто смотрела на Феликса поверх очков. Не с осуждением, не с удивлением – с тишиной и лёгкой печалью, словно давно знала, что такие истории будут случаться.

?- а он?.. – спросила она наконец, взглядом переводя с одного на другого.

Х- он – самый добрый, самый светлый, самый живой… – Хёнджин говорил не торопясь, будто проговаривая это вслух впервые. – Я не знаю, как так вышло. Или почему. Но я знаю, что потерять его я не хочу.

Феликс, не дожидаясь, шагнул вперёд по скатерти, подошёл к краю ладони и, не раздумывая, обнял палец Хёнджина – так, как обнимал его раньше, в дороге. Просто. Надёжно.

Колдунья посмотрела на этот жест. И в её взгляде мелькнула нежность.

?- значит, вы пришли, чтобы я сделала его обычным человеком – спокойно произнесла она.

Хёнджин кивнул.

Х- если это возможно.

Старушка немного откинулась на спинку стула, сцепила пальцы.

?- возможно – сказала она после короткой паузы. – Но за всё в этом мире есть цена. И не всегда та, что ожидаешь.

Она снова перевела взгляд на Феликса.

?- он станет человеком. Но и ты, мальчик, должен быть к этому готов.

Феликс посмотрел на неё широко распахнутыми глазами, затем снова обернулся на Хёнджина, и уверенно кивнул, прижав ладошку к своей крохотной груди.

Он был готов.