Моё маленькое чудо

~Моё маленькое чудо~

Солнце ползло по небу медленно, лениво, оставляя на мраморных плитах длинные золотые полосы. Лёгкий ветер перебирал лепестки цветов в саду, как чьи-то заботливые пальцы. Здесь всё дышало тишиной, но она была не той, что давит - она была как тёплое одеяло, мягкое, безопасное, словно мир сам затаил дыхание, чтобы не потревожить тех двоих под раскидистой ветвью магнолии.

Хёнджин сидел на траве, раскинув плащ, чтобы Феликс мог удобно устроиться у него на коленях. Его пальцы осторожно скользили по крохотной ручке, по прозрачной коже, такой нежной, что казалось - её можно испугать одним резким взглядом. Феликс сидел, как всегда, молча, но глаза его сияли. Он смотрел на Хёнджина так, как смотрят только те, кто доверяет без остатка, до последнего вздоха.

И в этих глазах было всё: утренний свет, робкое счастье, ожидание.

Х- они действительно... забыли - тихо выдохнул Хёнджин, глядя вдаль, где за изгородью маячили силуэты дворцовых стражников, уже не столь напряжённых, как прежде. - Всё получилось.

Он склонился чуть ниже, прижался лбом ко лбу Феликса.

Х- Джисон и Минхо справились. Прекрасно. Настолько, что я даже начал ревновать к их изобретательности.

Феликс мягко кивнул, слегка шевельнув ножками, устраиваясь ещё уютнее. Хёнджин улыбнулся, целуя его в макушку.

Х- но знаешь, пока они там устраивают спектакль, я... я думал. Всё это время - он замолчал, собираясь с мыслями, и взгляд его стал глубже, внимательнее. - Мне страшно было даже говорить вслух.

Он взял Феликса за обе руки, аккуратно поднёс к своей груди, будто показывая: вот оно, моё сердце, смотри, оно всё твоё.

Х- я хочу, чтобы ты всегда был со мной. Не так... не тайком. Не прячась. Не боясь, что кто-то увидит, узнает. Я хочу, чтобы ты мог выходить из этого сада, ходить рядом, смеяться, разговаривать... - голос дрогнул, он проглотил комок в горле. - Я хочу, чтобы ты жил. По-настоящему.

Феликс слушал, не отрывая взгляда. Его глаза стали чуть шире, в них промелькнуло что-то - не страх, нет, скорее... ожидание чуда.

Хёнджин продолжал, уже шепча, будто боялся, что деревья услышат:

Х- помнишь, Минхо говорил о той женщине? Колдунье. Она живёт за западным холмом, в той части леса, где цветы цветут вопреки всем законам природы. Она... особенная. И я думаю, она сможет нам помочь.

Он вздохнул, подбирая слова.

Х- я не могу обещать, что всё будет легко. Или что всё получится с первого раза. Но это шанс. Настоящий. Возможность... быть вместе. По-настоящему. Без страха. Без ограничений.

Феликс не отводил взгляда. В его глазах не было сомнений - только лёгкая дрожь надежды, как дрожит лепесток на весеннем ветру.

Он поднял ручку и аккуратно коснулся губ Хёнджина - жест, в котором было больше слов, чем мог бы выразить любой язык. А потом уверенно кивнул.

Да.

Он был готов.

Хёнджин не сдержал улыбки. Тёплой, почти мальчишеской, чистой, такой редкой для его обычно сдержанного лица. Он обнял его крепко, прижимая к себе, словно это был самый дорогой дар в мире.

Х- тогда мы идём - прошептал он, обняв его так, будто больше никогда не отпустит. - Вскоре. Когда всё будет готово. И я обещаю... что больше никогда не попрошу тебя прятаться.

Над ними зашевелились листья, и на лицо Феликса упал солнечный блик. Он зажмурился, а потом открыл глаза и улыбнулся - по-своему, беззвучно, но так, что у Хёнджина защемило в груди.

Они сидели в этом саду, среди птичьего пения и ароматов весны, и впервые за долгое время в глазах обоих не было тревоги. Только решимость. Любовь.

И чуть-чуть волшебства, которое медленно приближалось к ним с западного холма.

•••

Утро ещё только просыпалось, зевало в светло-розовых лучах, лениво растягивало золотые полосы по каменным дорожкам и посыпало цветы росой. Воздух был свежий, чистый, будто его только что вынули из ледяного ручья – такой, что дышать хотелось глубже, с жадностью.

Хёнджин вышел в сад почти бесшумно, привычно откинув лёгкий плащ на плечи. Он знал, что Феликс будет ждать – всегда ждал. Но сегодня было что-то другое. Он ещё не успел сделать и пары шагов, как из-за цветущего куста жасмина выскочила крошечная фигурка.

Феликс буквально подпрыгивал на месте, мелкими, нетерпеливыми движениями перебирал ножками, как будто еле сдерживал в себе восторг. Он засветился весь – от пяточек до макушки, и, кажется, даже уши у него смеялись. Маленькие ручки взлетали вверх, будто он готов был взлететь сам, прямо в объятия Хёнджина.

Принц рассмеялся. Настояще, искренне – так, как не смеялся со времён детства. Он даже прикрыл рот рукой, качая головой:

Х- ты похож сейчас на утреннюю капельку росы, которая решила сорваться раньше всех.

Он опустился на одно колено, протянул ладонь. Феликс тут же запрыгнул на неё, как птица на любимую ветку – легко, привычно, с доверием. Сел, сложив ножки, и посмотрел на него снизу вверх с таким нетерпением, что у Хёнджина защемило в груди.

Х- ты точно готов? – тихо, почти шёпотом спросил он, глядя прямо в сияющие глаза. – Не боишься?

Феликс не ответил. Он просто посмотрел. И в этом взгляде было больше, чем в самых ярких речах: там был свет, вера, желание. Он наклонился вперёд, обхватил двумя ручками большой палец Хёнджина и прижался щекой – как можно крепче, насколько позволял размер. Потом поднял голову и уверенно кивнул. Дважды.

Принц прижал свободной рукой Феликса ближе к груди и на мгновение закрыл глаза.

Х- тогда идём.

И они пошли.

Сад остался позади, растворяясь в мягких красках раннего утра. Травы чуть шевелились под ногами, и Хёнджин ловко перешагивал через влажные участки, оберегая крошечные башмачки Феликса от капель росы, что переливались, словно капли живого серебра.

Х- тогда мы вернёмся... – начал он, осторожно придерживая ладонь, – всё будет по-другому. Знаешь?

Феликс вновь кивнул. Спокойно. Твёрдо. Он не боялся. Он знал, что с ним.

Х- и если в какой-то момент тебе станет страшно... Просто сожми мой палец, хорошо?

Ответом стал лёгкий поцелуй – совсем тихий, почти незаметный, в подушечку его пальца. И снова – кивок. Он был готов.

Утро продолжало раскрываться, как бутон. Пели птицы, по дорожке бежал ветерок, а Хёнджин шёл вперёд – туда, где, возможно, начиналось настоящее чудо. Он чувствовал на ладони крохотное тепло. И больше не сомневался ни в чём.

•••

Дорога петляла сквозь невысокие деревья, кустарники отступали, а под ногами шелестели прошлогодние листья. Хёнджин не торопился. Он шёл медленно, будто каждая секунда была драгоценна, будто весь мир мог подождать. Его ладонь была раскрыта, чуть приподнята к груди, и в ней, как в гнёздышке, уютно устроился Феликс.

Принц слегка покачивал ладонь, аккуратно, чтобы не растрясти, а лишь убаюкать – словно нежный ветер в тёплый день покачивает лодочку на воде. При каждом движении Феликс тихонько перекатывался, цепляясь ручками за его палец, как крохотный коала. Один раз он даже обвил его полностью – обеими ручками и ножками, прижимаясь щекой, и тогда Хёнджин, смеясь, сказал:

Х- я ведь так до колдуньи не дойду, малыш. Ты меня захватил.

Феликс приподнялся на локотках, сделал круг, затем лег звёздочкой – прямо посередине ладони, раскинув крошечные ручки и ножки. Его платьице чуть задралось, открывая крохотный животик, который ловил солнечные блики.

Хёнджин не удержался – тёплым, чуть шершавым кончиком пальца осторожно коснулся живота, провёл по нему кругами. И в ту же секунду Феликс замер… а потом заёрзал, извиваясь от щекотки, словно мягкий лепесток, пойманный ветром. Беззвучный смех заливался в его глазах – он запрокинул голову, мотал ею, ручками отбивался от игривого пальца, но всё равно возвращался к нему, цеплялся, утыкался щекой в фалангу, прижимался всем телом.

Х- милашка – ласково пробормотал Хёнджин, чуть ткнув его носом в щёчку. – Такой ты уже не будешь. Я запоминаю.

Он провёл подушечкой пальца по щеке Феликса, нежно, будто рисовал. По лбу, по веснушчатому носику, по чуть вздрагивающему плечику. Его прикосновения были такими мягкими, что даже шелест листвы рядом казался грубым.

А Феликс позволял. Лежал, расслабившись, принимая каждую ласку – как солнечный луч, как дыхание ветра. Он был счастлив. Просто, полностью, до самой глубины. Он не мог сказать это словами, но всё его крошечное тельце излучало радость, безмятежность, доверие.

В этот момент Хёнджин чувствовал себя частью чего-то большего – будто держал на ладони само сердце волшебства. И, может быть, он и сам стал чуточку волшебником – потому что в его руках смеялся тот, ради кого стоило остановить целый мир.

Принц остановился у ручья, что пересекал дорогу – узкий, едва шумящий поток, над которым склонились травы. Перешагнув камни, он на миг присел на корточки, чтобы зачерпнуть прохладной воды – и, не раздумывая, опустил туда руку с Феликсом, совсем чуть-чуть, не глубоко.

Х- освежимся, чудо?

Феликс вскрикнул беззвучно, когда прохладные капельки коснулись его ножек, и резко обнял его палец, утыкаясь в него лицом, будто прячась. Вода заискрилась на солнце, сбегая с его щиколоток, а сам он задрожал от неожиданности, а потом – заулыбался глазками. Он перевернулся на спинку, лежа теперь в тёплой ладони, как на гамаке, и раскинул ручки, ловя солнечные лучи и остатки влаги. Щечки его раскраснелись, платьице чуть прилипло к телу, и Хёнджин, умилившись, лёгонько провёл пальцем по его волосам, откидывая влажные прядки со лба.

Х- ты храбрый. И чудесный. Даже росу пережил, как герой.

Феликс потянулся к его пальцу, обнял его и не отпускал, словно в знак того, что готов на всё. Он больше не прятался – только смеялся без звука, радостно дёргая ножками.

Хёнджин медленно поднялся и снова зашагал – шаг за шагом, позволяя ветру играть подолом своей рубашки, позволяя солнцу пробиваться сквозь листву и ложиться россыпью бликов на Феликса. И чем дальше они шли, тем легче становился воздух. Будто кто-то невидимый тончайшей вуалью снимал напряжение, тревогу, даже усталость.

Сначала это было почти незаметно – запах трав стал ярче, будто кто-то встряхнул воздух. Потом цветы. Сначала одиночные, осторожные – фиалки у камней, розовые бутоны на тонких стебельках. А затем – десятки, сотни. Цветы, которых Хёнджин не знал по имени. Они будто светились изнутри, лепестки отливали жемчугом, хрустальным голубым, золотисто-янтарным. Луг, на который они вышли, был как ткань, расшитая драгоценностями.

Далеко впереди, в лёгкой дымке – словно сотканный из утреннего света, показался дом. Он прятался в кольце ив – тонких, почти серебряных, с длинными струящимися ветвями, словно из шёлка. Эти ивы ниспадали, как занавеси, и ветер шевелил их будто в такт какой-то неведомой песне. Сами деревья не казались деревьями – скорее живыми стражами, добрыми, мягкими, дремлющими.

Хёнджин замедлил шаг, глядя на это волшебство с трепетом. Он почувствовал, как Феликс замер в ладони – тоже смотрел, не дыша. А потом… крохотное существо прижалось к его пальцам, крепче, чем прежде. Его беззвучный взгляд говорил всё: «Я готов».

Хёнджин улыбнулся. Его сердце стучало чуть быстрее, но в нём не было страха – только надежда. И ощущение, будто весь этот путь они шли не к дому, а к самому началу новой, прекрасной жизни.