Глава 4
Спалось плохо. Тревога так и норовила выбросить меня из сна в разбавленную тусклым светом ночника реальность. Сны не откладывались в памяти, но были наполнены, как и все мои кошмары, тёмными углами и металлическим звоном сталкивающихся кунаев. Проснувшись в очередной раз, я вытерла мокрые щёки и увидела занимающуюся на горизонте полоску рассвета. Пытаться уснуть снова было бессмысленно, а вставать – рано, и я осталась лежать под одеялом.
В какой-то момент в коридоре раздались шаги Саске, но я заставила себя лежать на месте. Не могло быть и речи о том, чтобы вернуться к идее совместного завтрака. Не сегодня, не после того, что произошло вчера. И я не имела ни малейшего представления о том, как после этого смотреть ему в глаза. Только убедившись, что брат ушёл, я вышла из своей комнаты.
В зеркале так и зияли две дыры с широкой паутинкой трещин вокруг каждой. В местах, где две сети пересекались, не хватало множества мелких осколков. Часть из них серебряной крошкой лежала в раковине, часть рассыпалась на полу. Ещё одна дырка нашлась в самой стене, в сантиметре от зеркала. А вот сюрикенов нигде видно не было. Видимо, Саске забрал свои игрушки с собой.
Чуть в стороне от дверей в ванную лежал небольшой бумажный свёрток. Вечером я его не заметила. Наверное, Саске принёс это с собой и выронил от неожиданности, когда увидел Итачи. Ну, то есть, когда увидел меня. Несколько секунд я сомневалась, но потом любопытство всё же победило. В конце концов, Саске очень редко приносил что-то в дом. И, будь это секретом, он бы вряд ли оставил это так просто лежать на полу, да?
В общем, мне удалось приглушить голос совести.
А в бумажном свёртке оказались... мои любимые пирожки с фасолью? Я недоумённо смотрела на четыре фигурных клубочка из теста. Холодные, уже не такие красивые – от удара об пол пара штук лопнули, явив миру начинку, однако, без сомнения, пирожки из моей любимой пекарни. Не в силах удержаться, я выбрала из месива целый пирожок и откусила приличный кусок. Ками, как это вкусно! Саске ведь к ним равнодушен, тогда почему?..
Что, если он принёс их для меня, проникнувшись моими словами? Хотел проявить заботу, а я причинила ему такую боль.
Долго думать над этим времени не было – стоило поторопиться, если я не хотела опоздать на последний экзамен в Академию. Последний. Второй пирожок ела уже на бегу. Может, Саске согласится выслушать мои объяснения до начала?
Но, едва войдя в аудиторию, я поняла, что, нет, Саске не согласится выслушать мои объяснения. Он сидел в своей любимой позе, с переплетёнными у подбородка пальцами, а за столом рядом с ним сидели Сакура и Шикамару. И не повернул головы, когда я вошла, хотя точно заметил моё появление: тревога, которую я ощущала, наверняка отзывалась и в его голове. С секунду я потопталась на пороге класса, оглядывая свободные места, пока с облегчением не выдохнула.
- Вы снова поругались? – тихо спросила Хината, когда я опустилась на пустую сторону скамейки рядом с ней, и тут же порозовела. – Прости, это не моё дело.
- Я всё испортила, - вздохнула я, но не стала вдаваться в подробности.
Хината выглядела искренне сопереживающей. Она с пониманием кивнула и не стала продолжать расспросы.
Вскоре появились преподаватели – сэнсеи Ирука и Мизуки. Как и в предыдущие разы, они вызывали учеников по одному, и те должны были продемонстрировать владение техникой клонирования. Как я и говорила, ничего сложного. Но пальцы сложенных на парте рук всё равно нервно барабанили по предплечьям. Получится ли хорошо сконцентрироваться сегодня, когда все мысли так, или иначе норовят перетечь на тему моих братьев?
Чтобы не сравнивать результаты других со своими и не нервничать ещё больше, я не поднимала взгляд и смотрела только на свои руки или деревянные узоры стола. Один за другим одноклассники сдавали свой последний экзамен. Пока, судя по звукам, у всех получались вполне приличные клоны. Интересно, сколько из них выходил из класса генинами, ещё не зная об этом? Надеюсь, что все.
- Кирин, твоя очередь, - мягко зовёт сэнсей Мизуки.
Я встала напротив их стола, несколько раз сжала и разжала кулаки, чтобы унять дрожь. Это просто. Это просто. Всего-навсего обычный клон, даже не теневой и не стихийный. Уж с этим-то я в состоянии справится, да?
- Сколько клонов нужно? – спросила я, поднимая руки для складывания печатей.
- Столько, сколько сможешь, - ответил сэнсей Ирука. – Только не переоцени себя: лучше всего один, зато полноценный и жизнеспособный.
Я узнала это выражение лица: пусть он и хорошо ко мне относился, но тоже не верил, что я смогу хорошо сдать.
Если бы я вчера практиковалась с этой техникой, вместо того, чтобы делать глупости, я бы нервничала меньше? Наверное. Или, по крайней мере, точно знала бы максимальное количество клонов, на которое способна. Я ведь никогда не делала из этого соревнование с самой собой.
На столе перед преподавателями лежало с два десятка налобных повязок с символом Конохагакуре на каждой, а в самом углу притаилась стопка бумаг. О, это же наши тесты по тактике! Единственный пройденный экзамен, результаты которого нам ещё не известны. Ну, точнее, я догадывалась, что может ждать меня в моём листе...
В итоге решила остановиться на четырёх клонах. Мельком оглядела их – все четыре целые, с полным набором конечностей, абсолютно одинаковые во всём, вплоть до последнего волоска в низком чёрном хвосте – и отправила пройтись до окна и обратно.
- Молодец, Кирин! – тепло улыбнулся Ирука. – Можешь идти.
Выходя за дверь класса, чтобы вместе с уже сдавшими одноклассниками ждать последних и объявлений результата, я почувствовала такое облегчение, будто до этой минуты на моих плечах лежал весь монумент Хокаге. Всё! Теперь от меня больше ничего не зависит! Всё, что можно было сделать, сделано.
Саске опирался о стену плечами и подошвой правой ноги, в стороне от всех остальных, и по обыкновению сверлил противоположную стену хмурым взглядом. Вроде бы никаких сильных эмоций от него не ощущается. Помешкав, я всё же решилась подойти к нему.
- Саске, спасибо, - сказала я, имея в виду пирожки.
Он понял и неопределённо повёл плечом.
- И, пожалуйста, прости меня! – Я сцепила пальцы обеих рук напротив груди, глядя на него с выражением раскаяния.
- Забудь.
- Я правда не знаю, зачем это сделала.
- Просто не делай так больше. Я действительно мог тебя убить или покалечить, - сказал Саске. Его лицо несколько оттаяло. – Ты бы даже остановить меня не смогла.
Я кивнула. Да, я бы не смогла. Если бы не пригнулась вовремя, те три сюрикена торчали бы из моей головы. С учётом глубины, с которой они вошли в зеркало и стену, это была бы смерть с гарантией.
Саске посмотрел мне в глаза, потом прочистил горло, будто решаясь на что-то, и с усилием произнёс:
- И, Кирин... Ты тоже: прости меня.
Мне больше ничего было не нужно. Просияв, как восток на рассвете, я бросилась вперёд и заключила его в крепкие, но, увы, быстрые объятия. В отличие от меня, брат не любил обниматься. Я сосредоточилась и увидела его эмоции, среди которых явственно различалось смущение. Да, ему редко доводилось извиняться. Делала и говорила глупости в основном я.
Дверь в класс открылась и снова закрылась, выпустив очередного экзаменуемого. Я быстро пробежалась взглядами по головам собравшихся в коридоре. Получалось, что пройти экзамен оставалось немногим больше половины. Отлично, значит, уже скоро!
- Сколько клонов ты создала? – спросил вдруг Саске.
- Четырёх, а ты?
- Тоже. – Он глянул на меня несколько удивлённо, я тут же покраснела и неосознанно выпрямила спину. Удалось впечатлить! – Ты никогда не пробовала накладывать хенге на клонов?
Этот вопрос стал для меня ещё большей неожиданностью. Чтобы Саске захотел поболтать со мной о тренировках? В последний раз это случалось лет эдак пять назад.
- Нет, - покачала я головой. – Даже не думала над этим.
- Я подумал, что это могло бы стать хорошей тренировкой контроля.
Внешне Саске выглядел по-прежнему, оставался невозмутимым и отстранённым, но я-то чувствовала, что ему непривычно и неловко. И, тем не менее, он продолжал говорить со мной!
- Особенно, если пытаться использовать на каждом из них разные личины, - кивнула я и хихикнула. – Будет весело.
- Да уж, - пробормотал он. Потом поднял брови. – Чему ты так улыбаешься?
- Это самый долгий наш нормальный разговор за... за последние пару лет, кажется, - призналась я и смутилась неизвестно чему.
Брат в ответ только хмыкнул и дёрнул уголком рта. Я сказала чистую правду. Даже во время экзамена по ориентированию, когда мы провели бок о бок целую ночь, пробираясь по лесу в заданную точку, он говорил со мной меньше. Вернее, практически совсем не говорил, за исключением необходимых моментов. Справедливости ради стоит отметить, что тогда и мне было не до болтовни – необходимость встретить наступление ночи без надёжного света да ещё и вне дома едва не довела меня до потери сознания.
За разговором мы не заметили, как почти все одноклассники закончили со сдачей экзамена. Через несколько минут после того, как последний покинул аудиторию, нас пригласили обратно. Я хотела воспользоваться потеплением в наших отношениях и на этот раз сесть с братом, но не успела. Сакура и Ино оказались быстрее и, едва ли не расталкивая окружающих локтями, втиснулись на сидение справа от него. Ино оказалась чуть расторопнее и сидела по середине, рядом с Саске, и Сакура, оказавшаяся с противоположной от него стороны, сверлила её недовольным взглядом. Что до самого Саске, он выглядел привычно безразличным. За все годы обучения кто угодно научился бы не обращать на поведение девочек внимания, тем более, мой брат, настоящий мастер игнорирования.
Хината выглядела совсем бледной и нервной, взгляд её больших серебристых глаз так и метался между собственными руками и повязками, всё ещё лежащими на учительским столом. В жесте поддержки я накрыла её ладонь своей и слегка сжала.
- Ты точно её получишь, - сказала я тихо.
Хината неуверенно улыбнулась и кивнула. Это всё нервы, ей действительно не стоит и сомневаться в получении заветной повязки. Конечно, она сдала свои экзамены не так блестяще, как, например Саске, но скорее из-за неуверенности в себе, чем из-за недостатка таланта. И уж точно она справилась со всем лучше, чем я или Наруто.
Из приоткрытого окна начали доносится отдалённые голоса, и не один или два, а много. Некоторые из них даже были мне знакомы. Все взрослые. Значит, родители без одной минуты генинов уже собрались у стен Академии, чтобы поздравлять выпускников. Сердце отозвалось глухой болью.
Точно так же, как в предыдущие разы, преподаватели вызывали нас по одному и торжественно вручали повязку с протектором, сопровождая передачу краткими, но искренними поздравлениями. Как я и подозревала, все, чьё имя называли, успешно становились генинами.
- Учиха Саске, - позвал сэнсей Ирука. – Поздравляю, Саске, блестящие результаты на всех этапах. Надеюсь, ты продолжишь тренироваться в том же духе и проявишь себя отличным синоби.
Саске молча кивнул, забирая протектор. Он ничуть не изменился в лице, но я заметила, как на мгновение сжались его пальцы вокруг металлической пластины. И отчётливо ощутила вспыхнувшую в нём радость. Как в зеркале, она отразилась и во мне и смешалась с моей собственной гордостью за брата.
Так, Саске был, значит, сейчас должна быть моя очередь! Я придвинулась к краю сидения, чтобы быть готовой бежать, как только будет произнесено моё имя. Однако...
- Акимичи Чоджи, - объявляет сэнсей Мизуки.
Того, что он говорил дальше, я не услышала. Саске метнул в меня острый пронзающий взгляд из-под сведённых бровей. Его радость быстро померкла, сменившись на какое-то другое чувство, которое я быстро определить не смогла.
То есть, всё-таки провалилась...
На улице счастливых новоиспечённых генинов ждали такие же счастливые, радостно голосящие родные. Их обнимали, хлопали по плечам и ерошили волосы, хвалили и просили посмотреть протектор поближе. Поздравить выпускников пришёл даже Хокаге. Пробираясь из этой толпы на более-менее свободное пространство, я ощутила горечь во рту. Мне было радостно за каждого из одноклассников, они очень старались и заслужили новое звание, но...
Сегодня здесь, среди всех гордых членов семей, могли бы стоять Учихи. Мама, отец, братик Шисуи, Изуми... Итачи. Мы с Саске бы вышли из дверей Академии и оказались в окружении тёмных голов и чёрных глаз, а потом в клановом квартале устроили бы праздник – как же, ребёнок главы клана. Может быть, отец бы сказал пару слов в похвалу, а может, даже расщедрился бы на тренировку.
Во рту стало ещё горше.
Конечно, праздник устроили бы в честь одного Саске. Мне бы отец ничего не сказал, только посмотрел бы тяжело из-под сведённых бровей и отвернулся. Он никогда не верил в то, что я смогу стать синоби, и мой провал только убедил бы его в том, что отдавать меня в Академию изначально было ошибочным решением.
Интересно, он запретил бы мне носить герб клана?
Я чувствовала взгляды на себе с того самого момента в аудитории, когда до всех дошло, что никто не собирается вручать мне повязку. И ожидала, что так будет. Завтра об этом будет знать вся деревня, и в Академии меня на каждом углу будет поджидать кучка желающих взглянуть на «бракованную Учиху».
Первую в истории клана, которая не сумела выпуститься из Академии вовремя.
Щёки жгло от прилившей крови. Я поспешно повернулась спиной к большинству взглядов, попыталась найти Саске. Наверняка он тоже не захотел оставаться в толпе, не хотел слышать шепотки и видеть семейную радость других. Мы на этом празднике лишние. И увидела спину с гербом клана на синем фоне, удаляющуюся в сторону полигонов.
- Это та бракованная Учиха? – донеслось откуда-то сбоку. – Я слышала, она провалилась!
- Не-ет, - уверенно протянул второй голос, - Учиха бы не провалилась.
- Да нет же, посмотри на герб на рубашке! И откуда только у замечательного Саске такая бесполезная сестра?
- Они одни не получили протектор? Она и тот мальчик, да?
Тот мальчик. Так в деревне называли только Наруто.
Точно! Я и Наруто – единственные из выпуска, кому придётся учиться быть синоби дальше, до следующих экзаменов. Он нашёлся на своём обычном месте – на качелях напротив Академии, и выглядел как никогда поникшим и грустным. Мне захотелось подойти и поддержать его. Если он почувствует, что не один такой, ему станет легче? Мне бы стало. Ещё бы нашёлся кто-то, кто сказал бы это мне.
Но у меня всегда есть Саске, даже если он не хочет со мной говорить. Я могу закрыть глаза и ощутить наши близнецовые узы, а ещё – мысленно вернутся на шесть лет назад, в счастливые детские годы. А Наруто всегда был один. В детстве я часто видела его бродящим по деревне в одиночестве, хотела подойти, поиграть, но почему-то нам всегда запрещали это делать. И никогда не говорили, почему. Даже Итачи на все вопросы только молча качал головой.
Но сейчас-то мы уже не дети, да? И сейчас запретить некому.
Я сделала несколько торопливых шагов в сторону Наруто, когда рядом с ним появилась фигура сэнсея Мизуки. Я остановилась. Мне не было слышно, о чём они говорили, но Наруто, кажется, немного отвлёкся от своих грустных мыслей. Вскоре они куда-то ушли, а я выдохнула. Хорошо, что кто-то догадался о нём позаботиться.
***
Уже совсем стемнело. Узкий кусочек луны прошёл четверть дуги, что поднимала его над деревней. Его света не хватало на то, чтобы разогнать тьму, и тени так и норовили прижаться к самому дому. Я сидела на крыльце и нервно барабанила пальцами по деревянному настилу пола. Саске задержался больше, чем обычно. Наверное, нужно было пойти его искать? Несколько раз я порывалась сделать это, но один взгляд в обманчиво молчаливую темноту наливал мышцы каменной неподвижностью. Относительно безопасно было только в маленькой островке света, что лился из-за распахнутой за моей спиной двери и от двух уличных фонарей над ней, но от контраста со светом тени становились совсем непроглядными уже в шаге от нижней ступени.
Обычно ночью я не выходила из дома, но в этот раз не могла удержать себя в стенах. Если я не могла заставить себя быть храброй и шагнуть туда, где не было спасительного света, то должна была хотя бы сидеть здесь. Это давало слабую иллюзию хоть какой-то деятельности. Я глубоко вдохнула и медленно выпустила воздух носом. Саске закрыл от меня свои чувства, но ему, по крайней мере, не было физически больно. Одно это несколько успокаивало.
В конце концов, он просто во мне разочарован, поэтому не спешит домой.
Несколько раз мне казалось, что в деревне что-то происходит: раздавались смутные голоса, которые даже издалека звучали обеспокоенными. Но квартал Учиха сам по себе находился на окраине деревни, а наш дом располагался внутри него, так что, чтобы узнать наверняка, пришлось бы спуститься и идти до ближайшей не клановой улицы. А в этом квартале свет горит только на нашем крыльце.
- Что было в твоём тесте по тактике?
От неожиданности я в одно мгновение оказалась на ногах. Теперь мою полосу света пересекали две почти одинаковые длинные тени. Как бы я ни напрягала все чувства, Саске удалось застать меня врасплох. Он стоял, привалившись плечом к дверному проёму.
- То же, что и раньше.
Я пожала плечами, всей душой надеясь, что этот жест выглядит непринуждённо, в то время как вся была пронизана неловкостью под хмурым взглядом брата. В тени его глаза действительно выглядели пустыми провалами.
Говорят, сяринганы светятся во тьме. Интересно, это правда?
- Ты же знала правильные ответы! – Саске недовольно поморщился.
- Знала, но что было делать, если я так не считаю? – тихо спросила я.
- Значит, нужно было солгать!
- Я думала, что смысл экзамена – выяснить, готовы ли ученики называться синоби. И чтобы экзаменаторы смогли понять это, нужно быть честной.
- Поэтому ты никогда не станешь синоби.
Эти слова прозвучали в точности как тогда, практически тем же самым тоном – снисходительно-презрительным, с примесью горечи. Они больно ударили куда-то в область сердца и высекли из него слёзы. Я отступила на шаг, глядя на него широко раскрытыми глазами, из которых вот-вот должна была закапать вода.
- Саске...
- Но, знаешь, это меня даже радует: значит, ты не сможешь помешать мне убить его.
Слова, которые я собиралась сказать, застряли в горле. Саске развернулся и исчез в доме, а я осталась стоять.
Наверное, не нужно мне было вчера уклоняться. Может, было бы лучше, если бы один из тех сюрикенов всё же попал в цель.