Lullaby [H.S.]

20 июня 2017 год.

Восстановившись после нападения Гарри, сил во мне только прибавилось.
Это подогревало мой интерес и любопытство только больше, словно замкнутый круг.

Я не думала ни о чем другом, кроме как об издательстве моей работы.
Ну и может еще о моем маленьком секрете.
Собирается ли он наказать меня за мои проступки?
Честно говоря, он ведь написал мне не лезть в это дело, но я застряла слишком далеко, чтобы свернуть обратно.

Мамочка всегда доводит все до конца.

Во мне одновременно уживался животный страх расплаты и самоуверенность, готовая вылиться из краёв.
И пока, на чаше весов тяжелее был мой профессионализм.

Я потратила 3 месяца на статью о Гарри и его семейке, забивая на свою семью и отношения, что в общем-то, сказалось на моем положении.

Мои, казалось бы, идеальные отношения рушатся со скоростью света. Ник конечно прекрасный парень, но я никогда не испытывала тех чувств, что испытала, когда тёплая ладонь сумасшедшего коснулась моей плоти.
Он будто разбудил меня от рутинного сна, зазывая с собой в невероятные приключения.

Чёрт, от одной мысли о нем мои колени подкашивались и в горле застревал ком.

Я жаждала встречи с ним, но как её можно устроить не представляла возможности.
Быть может, его ответы помогли бы мне вставить недостающие фрагменты в расследование, но, похоже он привык играть по своим правилам.

Что ж, у него свои правила, у меня - свои.
Мы играем в разные игры, и мы абсолютно на разных уровнях.

***

23 июня 2017 год.

11 утра. Кофемашина кажется сломалась.
Я осмотрела её еще раз, но все равно ничего не поняла.

Новое сообщение от Ника: "Любимая, придётся задержаться."

К черту.

Он сам будет виноват в том, что вернувшись из поездки, не увидит мою машину, встречающую его из аэропорта.
Тем более что аэропорт в соседнем городе.

Я выкинула пустую чашку из под кофе, который я так и не выпила, в раковину, и закурила.
Прям там, на кухне, в пижаме, с немытой головой и комком мыслей, лезущим из ушей.

Мне надо было что-то решать, но я металась из угла в угол, не понимая ради чего все это делаю.

Я ли это вообще?

Я продолжала бесцельно ходить по комнате, наматывая круг за кругом, словно от количества пройденных шагов зависело, удастся ли мне наконец избавиться от странного, не дающего покоя чувства. Я открывала шкафы, перекладывала вещи с места на место, ставила чайник, забывала о нем через минуту, снова бралась за телефон, хотя прекрасно знала, что на экране не появится ничего нового. Мне отчаянно хотелось найти себе хоть какое-нибудь занятие, которое заставило бы голову переключиться, но мысли упорно возвращались в одно и то же место.

В какой-то момент я неожиданно остановилась посреди комнаты, будто мое собственное сознание наконец решило перестать меня жалеть и назвать происходящее своим именем.

Все это время я не могла найти себе места вовсе не потому, что переживала из-за статьи, не потому, что боялась преследователя и даже не потому, что устала жить в постоянном напряжении. Меня выбивало из равновесия совсем другое.

С того самого дня, как перестали появляться его записки.

Осознание накрыло меня так резко, что стало трудно дышать. Оно было настолько очевидным, что я не понимала, как умудрялась не замечать этого раньше, словно мой разум до последнего пытался защитить меня от правды, которая оказалась куда страшнее любого маньяка.

Я нервно усмехнулась, но смех прозвучал жалко и почти сразу растворился в тишине пустого дома. Меня ломало с такой силой, будто у организма отняли то, без чего он уже успел научиться существовать. Это чувство было похоже на мучительную зависимость, когда человек еще прекрасно понимает, что происходит, но уже не способен остановить самого себя. Меня трясло, как торчка без дозы, как алкоголика, которого лишили последней бутылки, и сравнения, возникавшие в голове, казались настолько отвратительными, что мне хотелось заткнуть собственные мысли.

- Мамочки...

Я медленно сползла по стене на холодный пол, дрожащими пальцами вытащила сигарету и с трудом поднесла к ней зажигалку. Огонек вспыхнул далеко не с первой попытки, потому что руки предательски тряслись, а когда я наконец глубоко затянулась, стало лишь немного легче, словно никотин был способен притупить тревогу, но совершенно не мог избавиться от ее причины.

Этого не должно было случиться.

Я повторяла эти слова снова и снова, будто они могли превратиться в заклинание и отменить все произошедшее за последние недели, вернуть меня в тот день, когда Гарри был для меня всего лишь именем в истории болезни и загадочным источником информации, а не человеком, чье отсутствие вдруг стало ощущаться почти физической болью.

«Тебе ничего не угрожает».

Я произнесла это вслух, пытаясь убедить саму себя, однако собственный голос прозвучал настолько неуверенно, что я сразу поняла бессмысленность этой затеи. Если бы мне действительно ничего не угрожало, я бы не сидела сейчас на полу, не дрожала от бессилия и не пыталась справиться со слезами, которые сами собой катились по щекам.

Я торопливо вытирала лицо ладонями, злясь на себя за эту слабость, но чем сильнее старалась взять себя в руки, тем тяжелее становилось остановиться. Мне казалось, что вместе со слезами наружу выходило все напряжение, которое я так старательно прятала за сарказмом, упрямством и бесконечной работой.

Я влезла в это дерьмо гораздо глубже, чем готова была признать.

Гарри настолько плотно поселился в моей голове, что я уже не понимала, где заканчиваются мои собственные мысли и начинаются навязанные им. Разум отчаянно сопротивлялся, повторяя, что все происходящее не более чем искусная манипуляция, что именно этого он и добивался, шаг за шагом разрушая привычные границы, заставляя меня ждать, скучать и искать его даже тогда, когда его рядом не было. Я прекрасно понимала, насколько нездорово все это выглядит со стороны, понимала, что должна прекратить эту игру раньше, чем она окончательно разрушит мою жизнь, но мое тело словно отказывалось подчиняться здравому смыслу.

Оно все еще помнило, как его ладонь легко, почти без усилия, прижала меня к стене. Помнило его запах, спокойное дыхание, низкий голос, от которого внутри все сжималось вопреки страху. И сильнее всего меня ужасало вовсе не то, что Гарри оказался опасным человеком, а то, что какая-то часть меня продолжала искать эту опасность снова, словно именно в ней теперь и заключалось мое самое страшное искушение.

***
Я дышала ровно, словно этого срыва и не было, когда вышагивала в новых лодочках по улице.
Издательство находилось недалеко от моего дома, но мне нравилось водить, так что я не упускала возможности.

Моя малышка блестела на солнце, которое светило сегодня необычайно ярко для этого города.
Кое-где была потрескавшаяся краска, царапина от аварии в прошлом году и помятое зеркало. А в целом, она была идеальна.

Я подходила все ближе, когда поняла что Гарри снова объявился.
Конечно же, я рванула что есть сил, разорвала к черту конверт, ожидая увидеть хоть какие-то инструкции, или правила его игры, но все, что я увидела было:

"Скучала, дорогая?

Мне тоже уже не терпится. "