Lullaby [H.S.]

30 июня 2017 год. Обратите внимание, эта та же дата, что и была в первых главах.

Это было оно.

Я чувствовала, как кровь пульсирует в висках, как сердце бьется где-то в горле, а пальцы до боли впиваются в картонную обложку красной папки. Она казалась тяжелее, чем была на самом деле, словно внутри лежали не несколько десятков листов бумаги, а вся моя дальнейшая жизнь.

Я стояла перед входом в издательство, нервно переминаясь с ноги на ногу и не решаясь сделать последний шаг.

Понравится ли им статья?

Увидят ли они в ней то, что видела я?

Станет ли она началом моей карьеры или самым громким провалом?

И, что куда страшнее, не убьет ли меня Гарри за то, что я решилась ее написать?

Я медленно вдохнула раскаленный летний воздух, задержала дыхание на несколько секунд и так же медленно выдохнула, пытаясь успокоить дрожь, пробегающую по всему телу.

Не помогло.

Слишком многое было поставлено на карту.

Я поднялась по ступеням и вошла в здание.

Эту дорогу я могла пройти с закрытыми глазами. Светлый коридор, стеклянные перегородки, фотографии лучших выпусков журнала на стенах, запах свежесваренного кофе, доносящийся из комнаты отдыха, кабинет бухгалтерии, приемная главного редактора, за последний год все это стало привычным настолько, что я перестала замечать детали.

Но сегодня каждый шаг давался с таким трудом, словно я шла не по ровному полу, а по тонкому льду, который мог треснуть в любую секунду.

В голове не переставала звучать одна-единственная мысль.

Это шаг в пропасть.

Редакция вполне могла отказаться публиковать материал. Для них он был слишком опасным, слишком громким и слишком неудобным. Даже если статья была написана без единого прямого обвинения, любой внимательный читатель без труда поймет, о ком идет речь.

А если поймет читатель, поймет и он.

Начальник полиции, годами прятавшийся за своим значком, вряд ли поблагодарит меня за попытку вытащить наружу его грязные секреты. Люди вроде него не проигрывают молча. Они делают так, чтобы проиграли все остальные.

Но почему-то сейчас меня пугал вовсе не он.

Гарри.

Целую неделю я не получила ни одной записки.

Ни одного конверта.

Ни одной издевательской строчки, от которой я сначала закатывала глаза, а потом перечитывала ее снова и снова.

Он исчез так же внезапно, как появился, и своим молчанием медленно, почти ласково, сводил меня с ума.

Я ждала.

Я вслушивалась в малейший шорох возле дома, надеялась увидеть конверт в почтовом ящике или на пороге, ловила себя на том, что снова выглядываю в окно без всякой причины.

Но ничего не происходило.

Эта статья была моим шансом. Моей первой большой работой. Тем самым материалом, ради которого я вообще пришла в журналистику.

И где-то глубоко внутри жила еще одна, совсем постыдная мысль.

Может быть, публикация разозлит Гарри настолько, что он снова появится.

Может быть, он наконец перестанет прятаться.

Может быть, в этот раз я успею задать ему хотя бы один вопрос, прежде чем он снова исчезнет.

Хотя кого я пыталась обмануть?

Если Гарри действительно придет, он вряд ли позволит мне говорить. Скорее всего, я не успею произнести даже слова.

Когда красная папка наконец оказалась в руках главного редактора, я почувствовала себя так, словно только что добровольно отдала кому-то часть собственной жизни.

Она медленно провела ладонью по обложке, подняла на меня взгляд и несколько секунд молчала, внимательно изучая мое лицо, будто пыталась понять, чего эта статья стоила лично мне.

- Как вам удалось закончить этот материал? - негромко спросила она.

Вопрос застал меня врасплох.

Я опустила глаза, невольно усмехнулась и после недолгой паузы тихо ответила:

- Не без труда.

***

Тяжёлый груз упал с моих плеч, когда я буквально выбежала из здания, хватаясь за пачку сигарет.

Прости меня, Гарри, если сможешь.

Я затянулась, и мгновенно спазмы в руках прошли.
Я выпрямилась, отдернула юбку, и элегантно стряхнула пепел.

Горжусь ли я собой?
Рада ли я?

Черт возьми, я, кажется, не знаю ни один ответ на мою сотню вопросов.

Хоть бы написал, чёртов псих.

Конечно я была рада, я же только вчера утром хвасталась родителям по FaceTime и прыгала по квартире.
Но...

Мне не хотелось делать ему больно.
Я переживала за его чувства.

Дело уже сделано, пути назад нет.
Если редактор оценит, меня кто-нибудь, да заметит.

Я затушила сигарету о мусорку и выкинула окурок.

Добралась до дома быстро. Если быть честной, ждала его послания, но...
Ничего не было.

Была кружка в раковине, цветы, которые прислал мне Ник из командировки, и все.
Было не страшно, не грустно.
Было никак.

Ну хоть одно, вшивое письмо, мудак!

Мне было стыдно за себя. Я не хотела ощущать потребность в этой интриге, но ощущала. Я не хотела думать о черноволосом парне, но думала.

Я с усмешкой осознала, что я у него на крючке. Черт бы его побрал, я легко могла бы быть марионеткой.

Голова была как котелок, я легла на диван в гостиной прямо в одежде, в этой идиотской узкой юбке и блузке.
Мой мозг был физически истощен, я буквально чувствовала, как тяжело мне было думать.

Мне нужен был сон, но я боялась засыпать. Мне снятся чудовищные сны, отчасти потому, что я видела его в каждом из них.

Я боялась его. Но мне нравилось то, что есть на этом свете парень, так глубоко задевающий струны моей души.

***

Я проспала до вечера.

Все тело болело от неудобного дивана, мне было неприятно просыпаться в офисной одежде и я нестерпимо хотела выпить.

В целом, этот знаменательный день пошёл прямиком в ад.

Я проходила мимо входной, когда услышала стук.
Он усиливался, будто вот-вот прогремит гром или выломают дверь.
Мои глаза мгновенно раскрылись в полную силу, я и предположить не могла, кто мог быть за этой дверью.

Так назойливо стучать мог лишь тот, кому я отчаянно была нужна. Безоговорочно, именно в эту же минуту.

Я опустила вечно задирающуюся юбку, и расправила плечи.
Еле слышно подкралась к двери и посмотрела в глазок.
Он был закрыт чьей-то ладонью.

Сомнений сразу же стало меньше.

Я потянулась к ключу, проворачивая его 2 раза перед тем, как дверь поддатливо открылась. На улице был тёплый летний вечер. Приятно подул лёгкий ветер в лицо, и я встретилась с ним взглядом.

Меня ударило током.

Я снова вижу эти глаза...