Lullaby [H.S.]

16 июня 2017 год.

Плевать.

Я больше не собираюсь выслеживать этого ублюдка.

Рано или поздно ему надоест таскаться за мной. Если я перестану реагировать, он потеряет интерес и исчезнет сам собой.

По крайней мере, именно это я пыталась внушить себе последние несколько дней.

Проблема заключалась в другом: мне было совсем не всё равно.

И это пугало сильнее, чем любой преследователь.

Совсем недавно Гарри был для меня лишь частью расследования, этаким загадочным свидетелем, человеком, обладавшим информацией, которой не было больше ни у кого. Всё, что я испытывала, можно было объяснить профессиональным любопытством. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить.

Но теперь...

Теперь я ловила себя на том, что слишком часто думаю о нём. Жду его записок. Улыбаюсь, перечитывая их. Представляю его голос, лицо, привычки. И каждый раз, когда он внезапно исчезал, внутри становилось неприятно пусто.

Меня пугали не эти чувства.

Меня пугало то, как быстро они появились.

Я докуривала последнюю сигарету в пачке, стоя у кованых ворот городского парка. Тонкая струйка дыма растворялась в тёплом вечернем воздухе, а фильтр уже начал обжигать пальцы. Обычно вытащить меня из дома было почти невозможно. После работы я предпочитала закрыться в своих четырёх стенах, где всё было знакомым и понятным, где я могла часами сидеть среди газетных вырезок, фотографий и кружек с давно остывшим кофе.

Дом всегда был моей крепостью.

Хотя в последнее время это сравнение звучало скорее как неудачная шутка.

Сначала странные записки. Потом человек, который, казалось, без труда проникал в моё личное пространство. А теперь ещё и ощущение, будто кто-то постоянно наблюдает за мной, даже когда вокруг нет ни души.

Я машинально достала телефон.

Несколько часов назад мой парень прислал огромное сообщение. Настолько длинное, что экран пришлось прокручивать дважды. Извинения, признания в любви, обещания всё исправить и объяснение, что его срочно отправляют в длительную командировку в Нью-Йорк.

Я медленно перечитала сообщение ещё раз и заблокировала экран.

Наверное, мне следовало расстроиться сильнее.

Наверное, мне стоило скучать.

Наверное.

Но вместо этого я почувствовала лишь лёгкое разочарование - не из-за его отъезда, а из-за того, что наши отношения постепенно превратились в привычку. Его отсутствие почти ничего не изменило в моей жизни. И это было куда печальнее самой командировки.

В парке оказалось непривычно тихо. Где-то вдалеке смеялись дети, лениво шелестели листья над головой, редкие прохожие неторопливо проходили по дорожкам, не обращая на меня никакого внимания. Чужие голоса превращались в едва различимый фон и не мешали мыслям складываться в стройные предложения.

Я открыла ноутбук.

Сегодня я вносила последние правки в свою первую по-настоящему большую статью.

Отправить её редактору уже значит переступить черту, после которой дороги назад не будет.

Я никогда не считала себя трусихой, но сейчас пальцы едва заметно подрагивали над клавиатурой. Слишком многое было поставлено на карту.

Формально я никого не обвиняла.

Я не называла имён.

Не утверждала ничего, чего не могла подтвердить документами.

Но любой человек, внимательно прочитавший статью, без труда поймёт, на кого именно падает тень подозрения.

Я почти открытым текстом указывала на убийцу.

Я рассказывала о человеке, который долгие годы скрывался за полицейским жетоном, не перечисляя его преступлений напрямую.
И рассказывала о маленьком мальчике, так подозрительно тихо исчезнувшем в стенах психиатрической больницы. По какой причине? Его ведь должны были направить в детский дом...

И всё же этого было достаточно.

Если я ошиблась хотя бы в одной детали, меня уничтожат.

Если же оказалась права...

Тогда кто-то очень влиятельный узнает, что я подобралась к нему слишком близко.

Во мне боролись две меня: одна умоляла отнести статью в издательство немедленно, пока я не передумала, а другая просила отложить её в сторону, хотя бы на неделю, и подумать под другим углом.

Голова взрывалась от внутренних голосов и мыслей. Порой я слишком много думаю.

Когда солнце начало припекать так, что я почувствовала как щиплет кожа на плечах, мне пришлось уйти домой.

Он сведёт меня с ума.

Я шла не оборачиваясь, просто потому что я банально придумывала себе историю о том, как меня тихо душит в переулке сынок Брайта.

До дома я практически добежала.

Полуденное солнце безжалостно палило, раскаляя асфальт так, что воздух над дорогой дрожал зыбким маревом. Я уже представляла, как наконец окажусь под кондиционером с ледяным стаканом воды, когда краем глаза заметила движение.

За углом моего участка мелькнула чья-то тень.

Я мгновенно замерла.

Кто-то был там.

Сердце пропустило удар, но любопытство, как всегда, оказалось сильнее здравого смысла.

Я осторожно двинулась вдоль забора, стараясь не шуметь. Он стоял ко мне спиной, полностью сосредоточившись на очередном конверте.

Неужели...

Гарри?

Уж точно не почтальон.

Я подошла почти вплотную. Нас разделяло всего несколько шагов. На мгновение мне даже стало смешно. Вот человек, которого я безуспешно пыталась найти столько времени, спокойно стоит у моего дома, словно это самая обычная вещь на свете.

Внутренняя маленькая сучка победила раньше, чем здравый смысл успел открыть рот.

- Тебе не надоело упаковывать эти конверты?

Он вздрогнул.

Голова резко повернулась в сторону моего голоса, но сам он не обернулся.

Я стояла настолько близко, что при желании он мог одним движением сбить меня с ног.

- Посмотри на меня, -настойчиво сказала я. - Я хотела... сказать спасибо.

В следующую секунду всё произошло настолько быстро, что мозг просто не успел осознать.

Он развернулся.

Его ладонь с силой впечатала меня в деревянный забор, а длинные пальцы сомкнулись на моей шее.

Воздух застрял где-то в груди.

Я инстинктивно вцепилась в его запястье, пытаясь понять, что происходит.

- Пожалуйста.

Его голос прозвучал негромко.

Именно это испугало сильнее всего.

В нём не было ни злости, ни раздражения. Только спокойная, почти пугающая уверенность человека, который привык держать ситуацию под контролем.

Впервые я увидела его лицо.

И на долю секунды забыла, как дышать.

Он оказался совсем не таким, каким я представляла его все эти недели.

Черты лица были удивительно мягкими, почти аристократичными, но взгляд перечёркивал это впечатление. В его глазах читалось что-то опасное, что-то неуловимое, отчего становилось одновременно тревожно и невозможно отвернуться.

Я должна была испугаться.

Должна была ударить его, вырваться, закричать.

Но вместо этого продолжала смотреть.

Словно пыталась наконец соединить голос из записок с человеком, который стоял передо мной.

От него пахло прохладным древесным парфюмом, чистой рубашкой и чем-то едва уловимым, почти домашним. Этот запах почему-то казался знакомым, хотя мы виделись впервые.

Секунда.

Другая.

Он неожиданно убрал руку.

Я шумно вдохнула воздух, ощущая, как сердце колотится где-то в горле.

Не сказав больше ни слова, Гарри развернулся и пошёл прочь.

- Гарри!

Имя сорвалось с губ раньше, чем я успела подумать.

Он остановился.

На его губах появилась лёгкая, почти насмешливая улыбка. Взгляд скользнул по мне так внимательно, словно он пытался принять какое-то решение.

- Тебе бы поспать.

Я даже не успела спросить, что он имеет в виду, как резкая боль вспыхнула где-то у виска.

Мир накренился.

Последнее, что я увидела было безупречно голубое небо, медленно уплывающее куда-то вверх.

Я ждала тебя, Гарри.

***

Я очнулась на заднем дворе в большой качеле.
Голова гудела, я до сих пор слышала звон в ушах.
Под моей рукой шелестело письмо, и я усмехнулась.

Сукин сын.

" Тебе очень идёт это платье, дорогая.

P. S. Я запланировал нашу встречу не так, как вышло.
Терпение, милая, только терпение.
Извини за голову."

________
Впереди все самое интересное😈

Но без актива я не буду выкладывать главы.