Я знаю - что я тварь.
…Я держал её. Вжимал, прижимал, тянул к себе, как будто хотел забрать всё сразу — дыхание, тепло, остатки сил, остатки доверия, если оно вообще было. Целовал, впивался в кожу, в губы, в шею — не как мужчина, не как человек, а как кто-то сломанный, голодный, озлобленный на самого себя. И с каждым движением, с каждым всхлипом, который я слышал — я всё яснее осознавал: я не управляю этим. Я не рулю. Я просто проваливаюсь. Глубоко. Без дна.
Где-то там, в голове, мелькал слабый, болезненный голос: «Стоп. Хватит. Остановись. Ты не имеешь права», но он звучал будто бы из-за стены, будто бы из подвала, из другой жизни, другой версии меня, более нормальной, той, которая ещё могла сказать "нет".
А я — не мог. Потому что хотел. Потому что очень хотел. Потому что эта тяга сидела во мне днями.
Потому что я держал её у себя дома, ходил мимо, дышал с ней одним воздухом, видел, как она смотрит, боится, как молчит, как сжимает руки на коленях, как пытается казаться меньше при мне, как всё её существо говорит: «оставь меня».
И не оставлял. Потому что не мог. Потому что где-то глубоко уже знал: дойдёт до этого. Но всё равно врал себе. Каждый день. Смотрел на неё и говорил: «я же не животное». А теперь вот стою.
Над ней. Нависаю. Держу. А она вся дрожит — реально, всем телом, будто у неё под кожей пробежал холодный ток, и он не выходит.
Она пытается оттолкнуться, руками — слабо, непонятно, не как сила, а как остаток человека, который уже не верит, что может защититься. Я продолжаю. Губами по шее, губами — ниже, в ухо, в скулу, оставляю мокрые следы, слюна, дыхание, всё как будто липкое, плотное, жадное. Руки поднимаются, входят под футболку, ищут, сжимают, прижимают. И я знаю, что чувствую её страх — он бьёт по мне сильнее, чем крики.
Он — в каждом её движении, в каждом замирании, во всём этом не-движении, когда она просто лежит, как будто тело отключилось, а душа наблюдает всё со стороны. И это самое страшное. Потому что я не хочу быть тем, кто делает это. А я — делаю. Сам. Рядом зеркало. И в нём — я. С глазами, которые не мои. С лицом, которое не узнаю. Не человеком. Животным. И всё равно продолжаю.
Ванна — не лучшее место. Точно не так и не здесь. Поднимаю её. На руки. Лёгкая, безвольно согнутая, как будто не сопротивляется уже, просто ждёт, чтобы это закончилось.
Она дёргается — судорожно, не связно, то ли вырваться хочет, то ли просто хочет, чтобы хоть где-то была граница. Всхлипывает. Кричит: «Отпусти». И.. кричит.
И я слышу. Всё слышу. И не слушаю. Не потому, что издеваюсь. А потому что просто не могу остановиться. И в голове одно: «Я тварь. Я реально тварь. Но я бы никогда не подумал, что зайду ТАК далеко».
А вот — зашёл. Комната. Тишина. Свет луны на полу. Дверь — закрыта. Щелчок. Бросаю её на кровать. Она отползает, спиной, локтями, пятками, как может.
Глаза — в ужасе. В настоящем, кристальном, таким, что под кожу лезет. А я сижу рядом. Тяну руку.
Хватаю за бедро. Резко. Она вскрикивает. Пытается уйти, подняться. Я вдавливаю обратно.
Руками, телом, весом. Без звука. Потому что внутри меня уже пусто. Футболка задралась. Живот оголился. Кожа горячая, подрагивает.
Руки её на моей — не как удар, не как защита, а как «пожалуйста, просто не надо». И я будто слышу это, но тело не слушается.
Говорю ей —Не дёргайся. Больнее будет —И сам пугаюсь своих слов.
Это кто сейчас сказал? Я? Это мой голос?
Нет. Это уже кто-то другой. Кто-то, кого я впустил. И теперь он живёт в моём горле. Я ложусь поверх. Прижимаюсь. Дышу ей в шею. Слушаю, как сбивается её дыхание.
Слёзы — по щекам. Я чувствую их щекой. Тёплые, настоящие. Рука — по животу. По бокам. Пальцы дрожат. Не от возбуждения. От отвращения к себе. От ужаса перед тем, кем я стал.
Футболка всё выше. Кожа под ладонью — тёплая, мягкая. Она не отталкивает. И от этого — хуже. Потому что всё, что происходит, я делаю сам. Без согласия. Без позволения. Без права.
И всё равно… продолжаю. Потому что очень хочется. До омерзения.
До дрожи. До слепоты. И вот я здесь. Прямо на этой грани. С человеком под собой. С человеком, который был у меня дома. Которого я не отпускал. Сам сделал из этого место, где от страха не дышат. Где замерзают. Где потом не спят. Я знаю, что я тварь. Как человек — гнилой. Но никогда бы не подумал, что смогу зайти так далеко. Никогда. А теперь — поздно.
Всё уже происходит.
Всё уже случилось. И я — тот, кто это сделает.