//33//
— Нет, — незамедлительно отвечает Чонгук, и я ему верю. Из груди вырывается облегченный всхлип. — У меня как-то и мысли не возникало подарить Дженни это кольцо, — задумывается на миг. — Она предпочитала ювелирные изделия последней коллекции и обязательно с бриллиантами, — отпускает мою руку. — Черт. Хотя… О чем это я? У тебя будет все лучшее. Новое. Дорогое. Все, что захочешь…
Он прячет кольцо в ладони, собирается откинуться на спинку кресла, но я покашливаю возмущенно.
— Подарки не забирают, — изгибаю бровь. — И это кольцо… Оно намного ценнее бриллиантов последней коллекции, — вновь протягиваю руку. На этот раз Чонгук действует быстрее. И вот уже на моем пальце красуется синее сапфировое сердце. — Ничего не хочешь сказать мне? — закусываю губу в ожидании.
Специально будоражу Чона, провоцирую. Но в то же время горю сама.
— Выходи за меня? — на выдохе.
— Я думала, ты и так все решил, — прокручиваю колечко на пальце, поглаживаю камень. — Просто готовые документы мне принесешь. И свидетельство о браке. Задним числом оформленные.
— Да что ж ты такая язва сегодня, — нервно хмыкает Чонгук и делает глоток воды. — Нет, я хочу, чтобы ты приняла осознанное решение. Сама захотела быть со мной.
— Зачем? Ты же берешь все, что пожелаешь, — пожимаю плечами.
— Не в твоем случае, — звучит хрипло.
— Почему? Что со мной не так? — «ковыряю» обледеневшего за всю жизнь Чона, пытаясь докопаться до его чувств.
— Потому что тебя я люблю, — наконец, капитулирует он. — Настолько, что для меня крайне важна взаимность.
Улыбаюсь широко и искренне, подскакиваю с места — и приближаюсь к Чонгуку, Импульсивно опускаюсь перед ним, опираясь руками о колени, голову запрокидываю и взгляд его ловлю.
— Это взаимно, Чонгук, — заглядываю в янтарные омуты, что буравят меня пристально. — То, что я сказала Хосоку, звучало в прошедшем времени. И ничего общего не имеет с настоящим, — лепечу сбивчиво. — Я отпустила все, что было до тебя. Разобралась в своих чувствах и…
— Встань с холодной плитки, простудишься, — рявкает Чонгук грозно, перебивая меня.
Ойкаю, когда Чонгук сам поднимает меня и устраивает у себя на руках. Крепко обхватив ладонями талию, прижимает меня ближе. Носом в шею утыкается, ведет выше, в ушко целует. И шумно вбирает мой запах.
— Я люблю тебя, — произношу, наконец, самое важное. Наверное, с этого и надо было начать. Гораздо раньше…
Тону в крепких объятиях, которые вышибают воздух из легких. Плед сползает, светильники гаснут, остатки торта и тарелки слетают со стола. Мой голос с трудом прорывается сквозь звон разбитого стекла, когда я растерянно лепечу:
— Чонгук?
Мы остаемся в полумраке. Слабый лунный свет из окон позволяет различить лишь очертания. Зато подключаются чувства. Становятся острее.
— Тш-ш-ш, — опаляет рваным дыханием щеку. Чонгук так близко. Опасно. — Нам срочно мириться нужно, — и затыкает мне рот поцелуем.
Время спустя
Лиса
Нервно сжимаю телефон во влажных ладонях, часы взглядом гипнотизирую. ЧОНГУК задерживается, а ведь с минуты на минуту должна приехать его мать. Неужели он решил меня наедине со свекровью оставить? А я, между прочим, рядом была, когда Чон с моими родителями знакомился. Или это месть за, что от оплеухи маминой не уберегла его и к папиным подколкам не подготовила?
Набираю номер Чона, но соединения нет. Он издевается?
— Ну, погоди, босс! — рявкаю я, погибая от переживаний.
Мне нельзя волноваться, в конце концов! Правда, Чонгук еще не в курсе. Я сама только вчера точно убедилась, а до этого момента лишь подозревала, но панически боялась делать тест. Не знаю теперь, как признаться мужу. Да и боюсь после его небрежно брошенной фразы о детях…
— Ту-лу-лу-ту-луу, — напевает Мина мелодию из мультика.
Оглядываюсь на малышку, замечаю, как она, кряхтя, штанишки вниз опустить пытается — и бросаю телефон. На днях Мина изъявила желание приучаться к горшку, но пока застряла на начальном этапе — сама подгузник с себя стягивает. А потом так и носится по дому довольная. Чтобы избежать конфуза, подхватываю ее на руки. Убедившись, что Момо всецело занята куклами, которыми Чонгук обеих дочек задарил, я несу Мину в ванную.
Помогаю малышке подготовиться к «процедуре». Но вздрагиваю, когда слышу хлопок входной двери.
— Боже, хоть бы это оказался Чонгук, — шепчу, зажмурившись на доли секунды, но не верю в свою удачу. Охрана вполне могла пропустить маму Чона в дом без предупреждения.
Убеждаюсь в своих худших опасениях, когда слышу цокот каблуков и настороженный лепет Момо.
— О-о, Мина! — доносится из холла радостный женский голос, но тут же тон меняется: — Та-ак, подождите-ка. Дай я на тебя посмотрю.
Выскакиваю из ванной, оставив Мину на горшке, по пути едва не влетаю в косяк двери, но вовремя группируюсь. Запыхавшаяся и взъерошенная, предстаю «во всей красе». Смущенно волосы поправляю и непроизвольно руками себя обхватываю. Мой защитный жест не скрывается от внимания матери Чонгука.
Нет сомнений, что передо мной именно она. Высокая, ухоженная, одета в деловом стиле. Крашеные волосы цвета темного шоколада убраны наверх, янтарно-карамельные глаза, до боли знакомые, прищурены, уголки губ изогнуты в легкой улыбке, аристократически сдержанной. Осанка идеальная, даже несмотря на то, что женщина держит на руках весьма тяжеленькую малышку.
Обеспокоенно на дочь смотрю, но та не капризничает. Молча пуговки на пиджаке бабушки ковыряет.