//31//
День встречи.
Лиса
Мы останавливаемся у здания полиции, и я послушно жду, когда Чонгук выйдет из машины, распахнет мою дверь, подаст руку. Я сама даже стекло не опускаю. И не потому, что я кисейная барышня или помешана на правилах этикета. Дело в том, что сегодня я пообещала покоряться Чону беспрекословно. Иначе мы тут же развернемся и уедем домой, а я так и не увижу Хосока.
Мне кажется, он только и ждет, когда я нарушу наш «договор» и меня можно будет со спокойной совестью вновь запереть в четырех стенах, но я настроена решительно.
Сердце лупит в ребра с удвоенной силой, дрожь пробегает по всему телу, но я терпеливо сижу в кресле.
Дверь открывается мучительно медленно. Вздохнув рвано, поднимаю голову, ожидая увидеть напряженное лицо Чонгука, но…
— Папа? — растерянно шепчу. И выскакиваю из машины. — Па-ап! — повисаю на его шее.
— Привет, милая, — сжимает меня, как в детстве. — Я только с самолета. Чонгуку позвонил заранее, и он сообщил, что вы уже к Хосоку едете. Решил сразу к вам рвануть, проконтролировать, так сказать, очную ставку.
— Чонгука контролируй, — тихо лепечу, поглядывая на каменного Чона. — Чтобы он ничего там не разнес и никого не убил.
— Да я сам бы убил за тебя и внучек, малыш, — целует в лоб. — Но согласен, — косится на Чонгука, который выглядит как бомба с часовым механизмом. И обратный отсчет запущен. — Обойдемся без убийств. А то еще зятя посадят, зачем нам такие риски.
— Мы всегда можем вернуться домой, — холодно чеканит тот, меня взглядом буравит. — И никаких рисков.
Слабо улыбаюсь ему в ответ, с оттенком вины. Но Чон непоколебим.
— Мы очень быстро. У меня лишь один вопрос к нему, — хмуро брови свожу.
Запрокидываю голову и, взглянув на серое здание, решительно направляюсь к нему. На ступеньках меня вдруг хватают за талию родные руки и дергают назад.
— Первое предупреждение, — Чонгук притягивает меня к себе.
— Что? Но я же… — хочу поспорить, но спотыкаюсь о кипящую лаву в его глазах и умолкаю.
Позволяю провести меня внутрь. ЧОНГУК держит меня за руку все время, пока говорит со следователем. А отец стоит позади, будто прикрывает нас.
— Ким Лиса, — морщусь от обращения, когда один из сотрудников проверяет мой паспорт.
Возвращает обратно и, пока я лихорадочно прячу его, берет документы у мужчин.
— Ким? — переспрашивает папа. И его ехидные нотки мне не нравятся. — А что это твоя жена все еще с чужой фамилией ходит? — бьет Чонгуку по уязвимому месту.
— Это временно, — хрипит тот и грубо паспорт свой сминает. Кожаная обложка жалобно поскрипывает под его пальцами.
Развод с Хосоком оформлен, свидетельство о расторжении брака я получила, но фамилию не сменила еще. Да и с Чонгуком мы о нашей свадьбе больше не говорили. Он лишь обмолвился, что все решит. Наверное, задним числом оформит и без моего участия? Опыт есть. Как с Дженни…
— И вообще, я не помню, чтобы у меня кто-то руки и сердца дочери просил, — не унимается отец. — Доча, а тебе предложение сделали-то?
— Пап, ну хватит, — чуть слышно прошу и, повернувшись, под локоть его беру. — Не видишь, взорвется он сейчас, — шиплю я.
— Вижу, поэтому отвлекаю, — серьезно говорит отец.
Вместе мы идем вдоль по коридору. Останавливаемся возле неприметной двери. Но именно за ней — ответы.
— Проходите, — следователь открывает. — У вас минут десять, я и так нарушаю порядок. Исключительно из уважения к вам, — пожимает руку Чонгуку, а меня вперед пропускает.
Но Чон заходит раньше. Они с Хосоком схлестываются взглядами, и обычное помещение мгновенно сжимается до размеров спичечного коробка.
Папа вместе со следователем остаются в коридоре, позволяя нам спокойно поговорить. Если это возможно в столь накаленной атмосфере…
Сделав глубокий вдох, несмело переступаю порог и прикрываю за собой дверь. Взгляд бывшего мужа перемещается на меня. Отголоски страха в его глазах превращаются в искры ненависти, от которых мне становится не по себе. После предупреждающего покашливания Чонгука Хосок мгновенно меняется в лице. Становится притворно мягким и нарочито доброжелательным.
— Лиса, милая, — улыбается мне, но не понимает, какую роковую ошибку совершает.
Чон напряженно подается вперед, собирается сделать шаг, но я беру его за запястье:
— Ты обещал.
— И опять пожалел об этом, — с приглушенным рычанием отрезает Чонгук.
Дышит тяжело, но не двигается, ощущая мою ладонь на своей руке. Не отпуская неуправляемого Чона, я обращаю внимание на бывшего.
— Не зови меня так, Хосок, мы разведены, — чеканю строго, и от моего тона его лицо вытягивается. — Мы здесь, чтобы узнать правду.
Ким задумчиво сканирует нас с Чонгуком, цепляется за наши сплетенные руки — и делает соответствующие выводы. Жду взрыва ревности или хотя бы недовольства, но… Хосок не рискует проявлять агрессию при Чоне. Все-таки хорошо, что мы пришли вместе.
— А что, собственно, происходит, Лиса… — сжимается под взглядом-выстрелом Чонгука и исправляется: — Лисочка? Меня сорвали с работы, насильно в страну вернули…
— Не с работы тебя сорвали, далеко не с работы, — зло выплевывает Чон, но не хочу вникать, что он имеет ввиду. — Не вздумай изворачиваться, у нас на руках есть все доказательства твоей причастности к похищению второго ребенка Лисы, — уверенно произносит Чонгук, однако немного лукавит: следствие еще продолжается. — И свидетели, — добивает и без того бледного Хосок. — Так что или ты сдаешься с повинной, или… пеняй на себя, — заключает так грозно, что невольно царапаю его ладонь.
Чонгук оглядывается на меня, смотрит взволнованно, но, убедившись, что я в порядке, кивком указывает на кресло в углу. Как можно дальше от Хосока. Послушно плетусь туда, а Чонгук так и застывает истуканом посреди кабинета. Внушает страх и трепет всем своим видом. Будто телохранитель, надсмотрщик и профессиональный убийца соединились в одном человеке. Невозможно предугадать, какая из личностей победит…
— Так что, хочешь скостить себе срок? — сурово уточняет Чон, а сам вызывает какую-то службу в своем телефоне. Решил записать разговор на диктофон? С Дженни он поступил так же, зато в решающий момент она не смогла изменить показания.
— Я тоже жертва, — вибрирующим голосом оправдывается Хосок. Округляю рот в изумлении, ведь я не узнаю в этом дрожащем трусе домашнего тирана, которым он был со мной. — Меня обманули и использовали. Все придумала Сурен.
Чонгук усмехается презрительно и руки на груди складывает. Тяжелыми шагами меряет пол, заставляя Хосока вжать голову в плечи, а потом останавливается рядом со мной. Все-таки «победил» телохранитель и… мой заботливый мужчина.
— Жертва, значит? — выдает с сарказмом. — Ну, рассказывай, жертва, — сталью режет воздух.
Возражать Чон сейчас нельзя. Хосок понимает это. Мажет по мне быстрым взглядом, эмоций которого я не успеваю прочесть, и говорит негромко:
— Сурен сама на меня вышла. Через врача, у которого мы со Снежаной обследовались, как-то узнала мои контакты. Назначила встречу. Ну, мне интересно стало, чего хочет. Оказалось, что она слышала, как я говорил о недостатке денег на ЭКО. И предложила помощь, — умолкает, опустив голову и подбородок почесывая.
Я изучила бывшего мужа и понимаю, что означает этот жест. Хосок думает, как выкрутиться. Собирается исказить правду.
— Помощь? — прыскаю нервным смехом, и сама вздрагиваю от звука собственного голоса. — Хоть раз поступи по-человечески со мной, — цежу с обидой, в то время как Чонгук подходит ко мне практически вплотную. Руку на спинку кресла укладывает, показывая, что в любой момент готов меня защитить. Чувствуя его близость и поддержку, я становлюсь смелее, что явно не нравится Хосоку. — Не лги! Расскажи, как все было на самом деле! О какой помощи ты говоришь? Как смеешь вообще называть помощью то, что ты сделал со мной?
— Что я сделал? Ничего противозаконного, — не сдается он, а я глаза обессиленно зажмуриваю. Все эти годы я верила подонку, слепо и глупо. И он продолжает издеваться надо мной без тени раскаяния. Спасает свою шкуру ложью. — Сурен дала денег на ЭКО. Мы его сделали с тобой. У тебя теперь дочь. Больше ничего не знаю.
— Что? — поднимаюсь на ноги. — Не знаешь, как лгал мне вместе с медперсоналом о том, что моя вторая дочь мертва? — всхлипываю и тут же чувствую теплую ладонь на своей талии. Она придает мне уверенности и сил. — Не знаешь, как я проливала слезы над пустой могилой? Как подыхала без моего ребенка, и только Момо сдерживала меня от отчаянного шага…
— Не преувеличивай. Одна же незапланированная дочь осталась, — отмахивается Хосок, на секунду сбрасывая маску. И этого хватает, чтобы Чонгук обратился в разрушающий тайфун.
Не успеваю даже слова сказать, как Чонгук подлетает к моему бывшему. Ожидаю, что ударит, сиплое «нет» вслед бросаю, и тот будто слушается. Хватает Хосока за грудки, поднимает со стула, встряхивает, но физического вреда не наносит. Чонгук не пересекает границу дозволенного, ведь об этом я его не раз просила по пути сюда.
— Незапланированная? — ревет бывшему в лицо, и тот тушуется, испуганно поглядывая на меня. — Ну, тварь…
— Чонгук, — приблизившись, касаюсь рукой его спины, что кажется каменной.
— Лиса, на безопасное расстояние отойди, — приказывает Чонгук резко. — Сейчас!
Возвращаюсь к креслу, вздыхаю и за плечи себя обхватываю. Не хочу еще сильнее злить Чона. Ему легче мыслить здраво, когда мне не грозит ничего.
— У тебя две минуты, чтобы четко и ясно изложить ваши со Сурен «планы», — выделяет последнее слово особой интонацией. — Время пошло! — очередная встряска.
— Она оплатила нам ЭКО в Германии, дорогу и… дала мне аванс, — выпаливает Хосок.
— Та-ак. За какие услуги? — держит его в тонусе Чонгук.
— Я должен был проследить, чтобы Лисе по договору только один эмбрион подсадили, потом убедиться, что беременность состоялась — и сразу сообщить ей об этом, а также документы все передать из немецкой клиники и результаты УЗИ. В Корее мы контакты со Сурён почти не поддерживали. Она лишь перевела мне очередную часть суммы и подтвердила, что ребенок все еще нужен, — делает непонятное для меня уточнение, от которого Чонгук выдыхает с яростным рычанием. Хосок же тараторит быстрее: — И все. Сурён боялась, что сделка раскроется раньше времени. Не хотела, чтобы нас видели вместе. И старалась себе алиби обеспечить,
откровенничает, волнуясь о себе. — От меня требовалось сообщить, когда начнутся роды. С медперсоналом она сама договаривалась. Я ничего больше не касался. Ребенка врачи забрали, я его и не видел. Я лишь подтвердил потом, что второй девочки больше нет, какие-то бумаги заставил Лису подписать. Сам не вникал. Просто передал документы Сурен. Ну, и место оборудовал с табличкой, чтобы у Лисы сомнений не осталось в том, что ребенка она потеряла.
— За что, Хосок? — реву, не сдерживая слез. — Я же любила тебя… — чувствую, как мне не хватает дыхания.
Становится еще хуже, когда в мою сторону поворачивает голову Чонгук. Разочарованный, стеклянный взгляд мне посылает. Застывшая карамель замораживает меня — и от этого я всхлипываю надрывнее.
— Детей ты любила, — переключает на себя наше внимание Хосок. — Помешалась на этом. И плевать тебе было, что я не могу. Я тебя сразу предупредил, что мне подкидыши от левого мужика не нужны. Если не мои, то лучше без них совсем. Рассчитывал, что ты поиграешь в беременность, ребенка якобы потеряешь. И угомонишься. Потом я пожалел бы тебя — да и дальше вдвоем жили бы. Заодно и деньжат бы получили, — ляпает бездумно, за что Чонгук грубо толкает его обратно в стул. Отходит назад, чтобы не убить. Кулаки сжимает и разжимает.
— Даже сейчас она тебя спасает, — скрипит зубами Чонгук, на
меня намекая. И на данное мне обещание не прибить Хосока. — Имей хоть каплю уважения к ней!
— Извини…те, — чуть ли не трясется от паники бывший. В стул вжимается.
— Что же вы так облажались, оставив Лисе дочь-близняшку? — Чон продолжает «допрос» на расстоянии, при этом умудряется давить Хосока своей энергетикой. — Такая улика…
— Кто знал, что вы встретитесь когда-нибудь! — вспыхивает тот. — У нас договор со Сурен на одного ребенка был. А клетка взяла и разделилась внезапно. Я побоялся говорить об этом до того, как деньги получу. Вдруг бы Сурен сделку разорвала за то, что мы нарушили условие, — поражает меня своим цинизмом. — О близняшках она узнала уже после родов от медперсонала. Пригрозила мне и приказала держаться как можно дальше от ее семьи. Сказала, что если правда всплывет, то он меня уничтожит. Поэтому я и рванул за границу после того, как увидел вас с женой и второй близняшкой возле холдинга, — признается Чонгуку. — Я ведь пообещал вторую близняшку в детдом сдать, но Лиса бы мне не позволила. Так что я плюнул. Так уж и быть, оставил незапланированную мелкую ей, все равно полную сумму на руки получил. Решил, что никогда мы с вашим семейством не пересечемся. А зря…
Окончание его фразы тонет в хлюпающем звуке. Все происходит так быстро, что погружаюсь в шок.
— Па-ап! — истерично кричу в сторону двери, которая тут же распахивается.
Сама же смотрю на корчащегося у стены Хосока с разбитым носом. Бывший муж бережно сломанного хряща касается, морщится, жалеет себя. Медленно переключаюсь на Чонгука. Он стоит, будто ничего не случилось, и костяшки пальцев платком протирает брезгливо.
— Чон Чонгук, я же просил не подставлять меня, — сокрушенно рявкает следователь, пока отец между невозмутимым Чоном и забитым в угол Хосоком становится. — Как мне теперь это объяснять? — указывает на побитого Хосока. — А вдруг он жалобу напишет.
— Не напишет, — зло хмыкает Чонгук. — Ведь так?
— Т-так, — Хосок трясет головой, как болванчик. — Я за границей еще себе нос повредил. Упал, — испуганно моргает.
— Мда-а, — с отвращением кривится Чонгук.
Припечатав Хосока финальным ненавидящим взглядом, он подходит ко мне, бережно обнимает за плечи — и уводит прочь. Разбитая и морально высушенная, я полностью покоряюсь моему мужчине. И позволяю себе выпустить эмоции вместе с потоками горьких слез. Предательство Хосока принесло мне столько боли. От одной лишь мысли, что я могла никогда не встретить Чонгука и не узнать правду, у меня сбивается дыхание, а сердце нарушает свой ритм.
— Хочу домой, к нашим булочкам, — давлюсь жалобными всхлипами.
— Не плачь из-за него, — с холодком произносит Чонгук, помогая мне сесть в машину. — Со мной у тебя все будет хорошо, — и умолкает, когда на заднем пассажирском сиденье устраивается отец.
В напряженной тишине возвращаемся домой, где нас ждут близняшки под присмотром моей мамы.
«С тобой мне и так хорошо. Уже сейчас», — мысленно посылаю сигнал Чону, но он не чувствует этого…