//30//
Невольно параллель с Хосоком провожу: тот никогда бы не предложил помощь моей подруге. Ему вообще плевать было на всех, кроме себя. Как я могла такой слепой быть? Зачем терпела?
Ругаю себя мысленно за то, что думаю не о том мужчине. Бывший муж исчез для меня, когда его заподозрили в продаже Мину. Чудовище…
— Спасибо, конечно, но я Марка Альбертовича не брошу, — виновато лепечет Джису.
— Говорю же, лазутчик, — подкалывает ее Чон.
Беру Чонгука под локоть — и ноготками в его мышцы впиваюсь. Он мгновенно понимает намек и умолкает, избавляя Джису от своего юмора.
— Ну, мы побежали, — рвано дышит она. — Спасибо, люблю тебя, Л-и-са, ты лучшая. И вам спасибо, — смущенно на Чона смотрит. — Пока-пока, Момо… и Мина, — теряется на доли секунды. — Надо же, какие одинаковые. Но отличить можно, — целует обеих.
Когда рыжее торнадо покидает наш дом, я льну к Чонгуку.
— Они такие шумные, эти рыжики. Все трое. Джису недалеко ушла от малышей, — вздыхает он с заметным облегчением. — Уф-ф, как тихо стало. Знаешь, что-то я погорячился по поводу многодетной семьи. Можем с этим и повременить. А то с ума сойти недолго, — хохочет он и близняшек подзывает.
Киваю, а сама взгляд отвожу. Не хочу продолжать разговор, пусть даже в шутливой форме. Грустно становится от слов Чонгука. Я могу ошибаться, но, кажется, раньше об этом нужно было думать…
★★★★
Некоторое время спустя
Лиса
Оперативно вношу записи в блокнот, надавливая на ручку с такой силой, что перо жалобно скрипит. Слышу, как на фоне Чонгук прощается с американцами. Сделав все необходимые пометки, поднимаю взгляд на экран ноутбука, устало улыбаюсь в камеру. Ловлю ответную улыбку.
Чону по-прежнему необходима помощница, но я заточена дома с детьми на время расследования, и при этом никого другого не подпущу к моему мужчине. Поэтому должность я не освободила, а на совещаниях «присутствую» по видеосвязи.
— Мистер Чонгук, я сегодня все озвученные встречи запланирую, и завтра утром график будет у вас, — постукиваю ручкой по столу.
Мысленно я уже начинаю мероприятия расписывать, но бархатный голос выводит меня из задумчивости и заставляет покраснеть.
— Лисочка, — укоризненно зовет Чонгук. И цокает неодобрительно.
Не любит, когда я по отчеству к нему обращаюсь. Однако я на своем стою, ведь убеждена, что субординацию необходимо соблюдать. Дома мы — родные люди, но в медиахолдинге я в подчинении у Чона.
— Ким Намджун ведь не ушел еще? — хмуро брови свожу в ответ на лукавую ухмылку Чонгука. Несерьезно он себя ведет!
— Я ничего не слышал, — смеется заместитель босса «за кадром». — Ничего не знаю. И ничего никому не скажу.
Беззастенчиво потешаясь над нами, как над влюбленными школьниками, Намджун протягивает Чонгуку руку, пожимает — и потом появляется в зоне видимости камеры. Машет мне ладонью через экран, после чего спешит покинуть кабинет, оставляя нас наедине.
— Намджун в курсе нашей ситуации и помогает мне по многим вопросам, — объясняет чон пытаясь меня успокоить. — Кроме того, рано или поздно нам придется всем рассказать о том, что произошло. В конце концов, заявить об отношениях. Я не намерен скрывать такую замечательную семью, — после его теплой фразы опускаю голову, надеясь, что мой румянец на щеках не заметен по видеосвязи. — Я пока думаю, как бы это помягче сделать. И вывернуть в нашу сторону.
— Ты маме своей объяснил все? Когда она приезжает? — вдруг спохватываюсь.
Безумно нервничаю в предвкушении знакомства с будущей свекровью. Разве сможет она одобрить меня после Дженни? Со стороны я выгляжу отнюдь не прилично, а больше похожа на женщину, которая влезла в чужую семью, разбила ее, увела мужа. Да и как мама Чонгука воспримет новость о второй внучке? Столько вопросов…
— Мама нескоро прибудет, — тянет Чон. — У нее путевка на месяц. Пусть отдохнет. Когда вернется, сюрприз будет, — хмыкает он, а сам мрачнеет. Кажется, не учел этот момент, но признавать ошибку не спешит. Ведь глава семьи не может оплошать.
С трудом сдерживаю улыбку. Чонгук покоряет меня заботой и стремлением все держать под контролем. Он будто от враждебного внешнего мира нас с детьми оградить хочет. Впервые за долгое время я чувствую себя в безопасности. Но о некоторых моментах все же приходится моему рассеянному боссу напоминать.
— С ума сошел? После такого сюрприза твоей маме опять санаторий потребуется. В лучшем случае, — отчитываю его.
Представить страшно, если внезапно мать Чона на пороге особняка появится. А ей навстречу две одинаковые Мины выбегут. Точно за сердце схватится.
— Кхм, понял, — отзывается Чонгук. — Хорошо, я позвоню ей сейчас же, — и телефон в руках прокручивает. — Только я еще кое-что сказать тебе хотел…
Умолкает резко. Пауза продолжается мучительно долго. И я не выдерживаю:
— Что случилось? — повышаю голос. — Чонгук, не молчи!
— Отец твой звонил, — на выдохе выдает. — Он помогал Хосока искать через родню и знакомых в Европе, — вновь запинается. — В общем, вышли наши органы на урода этого и экстрадировали его в Корею.
— Ясно, — сипло шепчу и пальцы заламываю.
Хосок скоро будет в Корее. Предстанет перед законом за все, что он сделал со мной и малышками. Вот только я до сих пор не понимаю, почему бывший муж пошел на преступление? Чем я заслужила столь жестокое отношение? Слишком болезненная плата за мою искреннюю любовь. Новость о предательстве Хосока сломала что-то внутри меня. И это не позволяет мне в полной мере довериться и открыться Чонгуку.
— Только не бойся ничего, Лисочка, — зовет Чонгук. Уверена, если бы он рядом был, то уже бы сгреб меня в охапку и утешил. — У меня есть и хорошая новость для тебя. Твой отец сообщил, что к нам прилетит. Присматривать за тобой вызвался, пока Хосоку приговор вынесут. Ты как раз жаловалась, что скучала…
— Замечательная новость, — уголки губ сами подпрыгивают вверх. Умеет Чонгук подход ко мне найти. Даже на расстоянии. — Но… у меня просьба одна есть. И она тебе не понравится, — стискиваю зубы до боли.
— Все, что пожелаешь, выполню, — довольно рокочет Чонгук.
Зря. Потому что я собираюсь сделать нам обоим больно. Но мне это нужно. Чтобы навсегда порвать с прошлым.
— Обещаешь? — окончательно его бдительность усыпляю и, дождавшись кивка, совершаю контрольный выстрел: — Когда Хосок вернется в Корею… я хотела бы поговорить с ним. Мне важно знать, почему он так поступил. В глаза ему посмотреть хочу, — Чонгук стремительно чернеет. Бушует. Головой отрицательно качает. — Ты пообещал, Чонгук!
— Впредь не повторю своей ошибки, — рявкает он так, что в кабинет заглядывает моя мама
И следом близняшки влетают. Пока Момо подбегает ко мне вплотную, за руку берет, Мина подтягивается, схватившись за край стола, и ручку стащить пытается. Банда, а не девчонки.
— Ой, извините, — заметив, что я говорю с Чонгуком, тушуется мама.
Шустро забирает малышек и сбегает, плотно закрыв дверь. Чонгука и поздороваться не успевает. Впрочем, он не огорчен. Между ними — политика ненападения. После неудачного знакомства и той роковой оплеухи мать даже в глаза будущему зятю смотреть боится. В свою очередь, Чонгук держится особняком, важным и каменным. Оба не идут на контакт, но и не ругаются. Надеюсь, они поговорят когда-нибудь, а пока терпят друг друга ради меня.
— Чонгук? — возвращаюсь к нашей нелегкой беседе. — Ты пообещал, — нагло давлю на него.
— Хорошо. Ты встретишься с… ним, — выцеживает гневно, — только при условии, что я буду рядом, — рычит приглушенно. — Наедине с подонком тебя не оставлю, ясно? Ни на шаг не отойду.
— Как скажешь, — соглашаюсь я, потому что главная цель достигнута.
Я даже рада, что Чон будет сопровождать меня. Я хочу выслушать Хосока, но в то же время находиться вместе с бывшим мужем очень боюсь.
А Чонгук не даст меня в обиду, и от этой мысли становится приятно и уютно. Наш с булочками защитник.