//25//
Лиса
Домыв последнюю тарелку после ужина, если можно так назвать битву с разбалованными малышками, я отключаю воду. Опускаю обреченный взгляд на заляпанную брызгами и кашей блузку. Мы с Чонгуком и переодеться не успели. Доругаться тоже. Как приехали, сразу все внимание и время детям посвятили.
Тяжело вздохнув, прислушиваюсь к подозрительной тишине, которую нарушает лишь негромкий, спокойный голос Чона. В детской же полный штиль. Почему-то не верится, что близняшки уснули так рано.
— Чонгук, загляни к дочкам, пожалуйста, — выкрикиваю в комнату-студию, где он говорит по телефону. Но, подумав, сама делаю шаг туда, потому что привыкла с Хосоком ни на кого не полагаться, кроме себя.
Однако сразу после моей просьбы раздаются торопливые шаги. Чонгук бросает все свои дела, даже важный деловой разговор с Тумановым обрывает, отчего я чувствую себя неловко, — и скрывается за дверью детской.
Улыбаюсь ему вслед, оперевшись плечом об арку. Собираюсь вернуться в кухню, чтобы протереть посуду насухо и сложить в шкаф, но замираю.
— Лисочка, — зовет из комнаты Чонгук. И меня настораживает его растерянный голос. — Подойди к нам, тут…
Концовка его фразы тонет в звонком смехе девочек — ехидном таком, шкодливом. Чувствую, они натворили что-то — и шалость явно удалась. А теперь радостно хохочут над реакцией папки.
Выпускаю из рук вафельное полотенце, которое летит прямо на пол, а сама мчусь к двери. Распахиваю ее, упираюсь в мощную спину Чонгука, слегка отталкиваю, заставляя мужчину отступить. Протискиваюсь в образовавшийся проем, осматриваю комнату и нахожу близняшек. Уставившись на них, я округляю глаза и приоткрываю рот, поднося к нему ладонь.
— О-ой! — окинув девочек взглядом с головы до ног, выдыхаю ошеломленно.
Момо и Мина окружены пыльной дымкой, от которой обе морщатся, трут носы и чихают по очереди. Догадываюсь, что моей пудре пришел конец. И не только ей. Когда туман немного рассеивается, я получаю возможность детальнее изучить «красавиц».
— Не знаешь, что с нашими детьми? — шепчет Чонгук вкрадчиво. — Мы их минут на пять оставили, — искренне недоумевает.
Даже он, привыкший к выходкам Мины, сейчас удивлен. Что уж говорить обо мне? Я в шоке и ужасе.
Затаив дыхание, молча сканирую озорниц. Они обе покрыты разноцветными пятнами и разводами. От макушки до пят. Волосы, лица, некогда идеально чистые слипы и даже ступни ног — все измазано.
Момо протягивает ручку и резко раскрывает ладонь, «признаваясь» мне в преступлении. В воздух поднимается клубок рассыпчатой пудры. Замечаю на полу открытую коробку с названием известного и недешевого бренда косметики. Почти пустую. Рядом разлита жидкость для снятия макияжа. Как в сказке, «махнула царевна левым рукавом — и сделалось озеро». Только в нашем случае получилось болотце, потому что вода смешалась с частичками пудры в единую грязную массу.
Момо смотрит на меня исподлобья. Выжидает, буду ли ругать. На щечке, груди и животике — персиковые следы от пятерни, видимо, Миной. Сестренка «помогла» нанести макияж. В глазках-карамельках Момо читается: «Я не волшебник, я только учусь». И будто в подтверждение этого она опять чихает, выпуская цветные слюни.
Боже, еще и наелась! Остается надеяться, что органическая косметика не спровоцирует сильную аллергию. Но антигистаминное я, пожалуй, дам обеим проказницам.
Простонав огорченно, я перевожу взор на Мину. Та усиленно растирает между пальцами остатки моей любимой помады нежно-персикового цвета. Малышка никак не может избавиться от «улик», что вязкой массой покрыли ее кожу. Высунув язык, тоже разукрашенный, она усердно проводит руками по своей одежде, оставляя длинные «дорожки». Помимо них, на ткани уже красуются все оттенки и виды моих теней для глаз. Вот «смоки айс», а ниже — «пыльная роза». Если присмотреться, то и нежный «нюд» отметился.
Подмышкой Мины держит брасматик с тушью для ресниц. Открыть не смогла, видимо, но отложила на потом. Запасливая девочка.
— Моя косметичка, — цепляюсь взглядом за выпотрошенную сумочку, что валяется в дальнем углу. — Но как? Я наверх убрала, — киваю на одну из открытых полок.
— Ясно, — хмыкает Чонгук и сканирует мебель. — Недостаточно высоко. Мина на тумбу забралась, а потом подтянулась, — пальцем указывает. — Для нее это раз плюнуть.
— Я не учла. Привыкла, что Момо осторожная и не лезет никуда, — оправдываюсь, а мысленно ругаю себя. Ну что я за мать безалаберная!
— Мина ее и не такому научит, — усмехается Чонгук, однако не спешит приближаться к малышкам.
Мы оба ведем себя странно и глупо. Не до конца отойдя от шока, стоим на своих местах, будто в пол вросли, корни пустив глубоко. И растерянно изучаем детей.
В следующий миг Мина, психанув, протягивает ручки к Момо — и об нее вытереть помаду пытается. Та недовольно отталкивает сестру, щеки надувает. Секунда — и обе начинают орать друг на друга, возмущенно, будто по-настоящему ругаются. Правда, без слов.
— Прекратите немедленно! — повышаю голос, и близняшки реагируют молниеносно. Вытягиваются по струнке. Наверное, я перегнула палку, если даже Чонгук напрягся рядом со мной. Но я зла и расстроена. — Иначе по попам получите, — рявкаю сурово.
Момо сразу же губки сжимает, готова расплакаться. Но Мина наоборот. Зыркает на меня бойко, с вызовом. Чоновой характер.
— Спокойно, девочки, не ссорьтесь, — убедительно говорит нам всем Чонгук. — Мамочка шутит, — приседает напротив близняшек.
Момо поглядывает в мою сторону обиженно и, будто в отместку за крик, делает пару шагов к папе. И, когда он наклоняется, она поднимается на носочки, обвивает ручонками его шею и прижимается губками к щеке. Пачкает грубую кожу следами косметики, которую на вкус пробовала.
«Маленькая перебежчица», — шепчу несерьезно. А у самой слезы бегут по щекам: настолько они милые, папа с дочкой.
Всхлипнув, беру на руки дерзкую Мину. Несмотря на слабое сопротивление (тоже ведь на меня обиделась), чмокаю ее в висок.
— Так, маленькие хулиганки, — обращаюсь уже мягче. — Все в ванную! — и грозно на Чонгука смотрю. — Ты тоже. Поможешь их искупать. Сама я не справлюсь.
Чон расплывается в улыбке чеширского кота, тихо повторяет: «Хулиганки?» Выглядит таким довольным, будто самому только годик исполнился. Невольно смеюсь ему в ответ.
Прижимаю к себе Мину и киваю Чонгуку, чтобы с Момой за нами шел. Он подхватывает ее под грудь и животик, а она руки расправляет и «летит, как авиалайнер». Даже звуки издает соответствующие. Чонгук поддерживает игру. Не понимаю, куда делся суровый босс, каким я его знала раньше. Но… в роли счастливого папочки он мне нравится гораздо больше.
Смеюсь над ним и подбрасываю Мину, щечки ее пухлые расцеловываю, чтобы она отца к сестре не ревновала. Чувствую, что малышка насупилась и огорчилась, глядя им вслед. Но моего внимания ей хватает, чтобы отвлечься.
Набираю ванну, пока Чон аккуратно освобождает дочек от испачканных слипов. Протирает влажными салфетками радостные лица, моет под краном ручки.
Обеих малышек погружаем в теплую воду, присаживаемся по разным краям бортика, полубоком к детям, чтобы контролировать их. И с этого момента начинается полное сумасшествие.
Момо и Мина, сидя на специальном коврике, плещутся так, что брызги летят во все стороны. Моя блузка из тонкого шелка мгновенно намокает. Но я не беспокоюсь: после ужина, «макияжа» и цепких пальчиков Мины она и так безнадежно испорчена.
— Тише, булочки, чего вы такие буйные, — сквозь хихиканье отчитываю малышек, но они не откликаются. Продолжают баловаться.
— А ты чего такая скучная, — бархатно смеется Чонгук.
Опускает ладонь в ванну, зачерпывает пригоршню воды и нагло брызгает меня. Опешив, я возмущенно выдыхаю, а потом отвечаю ему тем же.
Буквально на доли секунды время вокруг, за пределами небольшой ванной комнаты, будто останавливается. Смотрю на Чонгука, возвращаюсь к дочкам, слушаю их довольные визги. Сразу обеих! Любуюсь малышками. И осознаю, насколько я счастлива в этот миг. Рядом с ними — моими самыми родными людьми.
Душу охватывает ощущение правильности всего происходящего. Именно так и никак иначе должна выглядеть настоящая семья. А Чонгук — неотъемлемая ее часть. Главный винтик огромного механизма. Не будет его с нами — все развалится к чертям, сломается. Но я не хочу больше никого терять. Я так боюсь, что призрачная идиллия рухнет, что глаза щиплет от слез, которые я лихорадочно смаргиваю.
Если нужно пойти на сделку, чтобы сохранить ее, я согласна. Но интуиция мне подсказывает, что мы с детьми для Чонгука — нечто большее, чем деловой контракт. Сегодня он показал свое истинное отношение. Да и ранее, только я не подмечала деталей. Слишком была зациклена на своих страданиях…
Ловлю себя на мысли, что вновь поглядываю на Чона, а он улыбается довольно. Наблюдает за малышками, мельком по мне скользит взором. Будто мы действительно дороги ему.
Отпускаю чувства, подаюсь ближе — и быстро касаюсь его губ своими. Мягко, но уверенно. Вкладываю в легкий поцелуй всю свою нежность.
И тут же отстраняюсь, поворачиваясь к дочкам. А сердце отплясывает в груди, бешено гоняя кровь.
Кажется, Чонгук не сразу понимает, что произошло. Или не верит, что я отважилась на подобное. Да я и сама удивлена!
Проанализировать это мы не успеваем, потому что в нас летит целый поток брызг. От неожиданности хватаю ртом воздух. Покачиваюсь на бортике ванны, но Чонгук придерживает меня.
— Мелкие хулиганки, — не отпуская мой локоть, обращается к дочкам.
Близняшки заливаются хохотом и не думают отступать. Запускают в нас очередную порцию воды. Бой неравный, а я вымокла до нитки. Как назло Чон на меня косится, рассматривая. Представляю, какой ураган бушует у него внутри, потому что сама переживаю бурю. Но нас обоих сдерживают дети. Усмиряем чувства ради них.
— Доставать пора наших русалочек, — хрипло произносит Чонгук.
— Ага, — киваю судорожно и прячу пылающие щеки.
«Прикрываемся» малышками, все внимание на них обращаем. Немного остываем, пока укутываем Мину и Момо в полотенца, пытаемся договориться с ними. Близняшки капризничают, требуя продолжения «водной вечеринки», хотя уже кожа на пальчиках поморщилась.
— Я сам уложу их, — вдруг заявляет Чонгук и обеих на руки берет. — А ты пока… — кивает на душ, — …можешь себе время уделить.
Сердце приятно щемит от его слов и действий. От такой обезоруживающей заботы. От того, как он трепетно прижимает к себе детей.
Близняшки совсем крохотные на фоне мощного, мускулистого мужчины. Как две куколки. Но доверяют папе без сомнений. Успокоившись, они головки ему на грудь укладывают.
— Справишься? — голос предает меня и срывается.
— Если не справлюсь, ты услышишь, — отшучивается, как обычно, и осторожно малышек уносит.
Не могу заставить себя захлопнуть дверь. Взглядом их провожаю. И никак не принимаю тот факт, что у нас действительно все хорошо.
На полпути Чонгук оглядывается.
— Но ты все-таки не задерживайся сильно. Мало ли… — хмыкает он, поубавив запал.
Молча улыбаюсь, губы покусываю нервно, но, спохватившись, закрываюсь в ванной комнате. Стараюсь действовать быстро — вдруг Чонгуку моя помощь потребуется. Однако мне приходится оттирать от себя водостойкую помаду, застирывать блузку, так что времени трачу немало.
Оглядываюсь и, не найдя халата, оборачиваюсь полотенцем. Влажные волосы ложатся на плечи и спину, а с кончиков прядей стекает вода. Интересно, в квартире есть фен?
Выскальзываю из ванной и на пороге застываю, потому что прямо ко мне приближается Чонгук. Мокрую рубашку в руке держит, а сам… Смущает меня своим видом.
— Спят? — сглотнув и с трудом заставив себя отвести взгляд от него, уточняю очевидное. — Уровень пройден? — провожу аналогию с компьютерной игрой. Впрочем, уложить близняшек — тот еще квест и РПГ в одном флаконе. Чону повезло, что сегодня они вымотались.
— Да, — отзывается Чонгук и вплотную ко мне подходит. — Надеюсь, меня ждет награда, а не сообщение: «Спасибо, Марио, но твоя принцесса в другом замке», — шутит, но взгляд серьезный.
Чон идет в наступление.
— Все сложнее, — рвано выдыхаю я. — Принцесса и дракон в одном лице. Смотря, кого разбудишь, — поддерживаю его озорной настрой.
Поздно понимаю, что играю с огнем. Даже хуже. С неуправляемым Чоном, который сметет меня в одно мгновение и разнесет в щепки.
Поздно… Потому что моя талия оказывается в плотном кольце теплых рук, а губы — в плену. Игры закончились. Теперь все по-настоящему.