//26//
Лиса
Чонгук увлекает меня обратно в ванную. Хлопок закрывшейся двери заставляет вздрогнуть от неожиданности. Но отталкивать Чона даже не собираюсь. В конце концов, это бесполезно. Когда бушует стихия, проще подчиниться и спокойно принять свою погибель. Особенно, если сама желаешь этого всем сердцем.
Поскальзываюсь на мокром полу и, хоть Чонгук держит меня, все-таки впечатываюсь лопатками в контрастно ледяной кафель. Неосознанно мычу, и Чонгук мгновенно прерывает поцелуй. Руки убирает, чуть отстраняется и упирается кулаками в стену по обе стороны от меня.
Не понимаю, что с ним происходит. На всякий случай придерживаю полотенце. Такой импульсивный жест заставляет Чона нахмуриться. Он по-своему мое смущение трактует.
— Лиса, — наклонившись, Чонгук прижимается своим влажным лбом к моему и выдыхает тяжело, обреченно. Будто больно ему. — Скажешь, опять давлю? Мнения не спрашиваю?
— Что? — сипло выжимаю из себя.
Не могу мыслить здраво, когда внутри горит пожар.
— Никаких сделок, Лиса, — заявляет он рвано. — Никаких больше условий, — проводит носом вверх по моему, целует меня в лоб. — Я правда хочу, чтобы ты осталась со мной. Хочу настоящую семью. Много чего хочу… — хмыкает с непонятным мне надрывом. — Но не хочу, чтобы ты делала что-либо по принуждению. Ради безопасности, ради детей или еще по какой-то причине. Мой негативный опыт показал, что договорные отношения — полная чушь, — рявкает разочарованно. — Поэтому… — вдох, — …решение за тобой, Лиса. И это никак не отразится на твоем общении с детьми. Я отменяю все, что говорил тебе прежде. Помогать тебе с малышками буду, несмотря ни на что. Но свободы тебя лишать не собираюсь. Хватит контрактов и договоров, — резко затихает и жгучим карамельным взглядом в меня впивается.
Я каждое его слово через себя пропускаю. Но не верю! Неужели «дух босса» действительно выветрился из Чона? И передо мной сейчас обычный мужчина, который ошибся и сумел признать это.
Молчу в ответ, чтобы Чонгук не воспринял мои слова превратно. Выдохнув, я лишь загадочно улыбаюсь. Становлюсь на носочки, чтобы дотянуться, и обвиваю Чонгука за шею.
Он нужен мне. Тем более такой — раскаявшийся и уязвимый. Ведь нам обоим плевать на свободу. Мы хотим семью. И быть вместе.
Целую Чонгука нежно, но с несвойственным мне напором. Чтобы прекратил глупости говорить!
— Правильный выбор, моя умница, — хрипит Чон, на секунду прервавшись. — Ты не пожалеешь о нем.
Вновь накрывает мои губы, поднимает меня и показывает, как это — принадлежать ему полностью. Без сомнений. И без остатка.
* * *
Чонгук
— Идеально, — рычу довольно и никак не могу отпустить Лису.
Мягкая, нежная, хрупкая, она с ума меня сводит. Я бы так вечность вместе с ней в обнимку провел, но Лиса вдруг напрягается. Смотрит на меня серьезно.
Тяжело вздыхаю: от такого взгляда жди беды! Все-таки освобождаю женщину, теперь уже точно мою. После всего, что произошло между нами, и финальной точки сегодня — она никуда не денется. Не отпущу.
— Чонгук, если мы не планируем больше детей, нам надо думать о этом заранее, — Лиса режет меня без ножа. Одними словами. — Я не пью гормональные, даже не подбирала никогда, мне это незачем было. Ведь муж бесплодный и…
Муж… Тот самый Хосок, который относился к ней, как последний тиран. И в такой момент Лиса вспоминает о нем? Серьезно?
Взрыв похлеще ядерного разносит меня изнутри на лохмотья.
— Я теперь твой муж, — чеканю зло и выделяю каждое слово. — А этого козла чтоб не упоминала больше.
— Я не… — всхлипывает Лиса тихонько.
А я молча покидаю ванную, захлопнув дверь за собой.
Мне остыть нужно!
Невозможная просто!
Придушил бы и помолиться на ночь не дал. Ревную жутко. Вроде и не сказала Лиса ничего такого. Но само упоминание бывшего мужа выбило меня из колеи. Мне нужно время, чтобы научиться не срываться рядом с ней. Не психовать по каждому пустяку.
Выдыхаю. Нахожу халат в шкафу — в ванной почему-то не было. И возвращаюсь, правда, не до конца остыв.
Открыв дверь, тут же цепляюсь взглядом за растерянную Лиса. Кутаю ее в пушистую махру. Чуть сжимаю хрупкие плечи.
— Моя. Сама согласилась, — говорю ей убедительно, будто гипнотизирую.
И чуть улыбаюсь, когда она кивает послушно. Беру Лису на руки, а она тут же голову на плечо мне укладывает.
— Дурочка моя, — шепчу, пока несу ее в спальню, и в макушку целую. — Почему это мы детей больше не планируем? — бурчу с деланным недовольством, хотя сам уже утихомирился. — Я не против еще одной маленькой Лисочки. Но лучше бы Снеговичка.
Усмехаюсь, чувствуя, как она льнет ко мне, словно кошка. Вместе мы заходим в комнату, опускаемся на край постели.
— Прости за грубость, — кажется, впервые в жизни извиняюсь. Но нам срочно нужно мириться.
— Нет, Чонгук, я сама виновата. Не так выразилась, — Лиса заключает мое лицо в ладони. В глаза пристально смотрит. — Но ты не должен ревновать меня к моему прошлому, — метко в цель бьет. Понимает меня. — Отныне для меня не существует никого, кроме тебя и близняшек, — губ моих своими касается. — Вы моя семья. Хорошо?
— Идеально, — повторяю опять. Потому что так и есть.
Я счастлив сейчас. Рядом с ней. Зная, что в детской посапывают наши дочки. Мечта стала явью. И я боюсь, что все окажется иллюзией — и растворится поутру.
— Значит, я прощена? — заигрывает Лиса.
— Ну-у, не знаю, — поддерживаю ее тон. — Я пока злился, успел тебе наказание придумать.
— Да ты злился не дольше минуты, — хохочет она заливисто.
— Так я находчивый.
Изучаю раскрасневшееся милое лицо и вдруг осознаю, что чувствую к Лисе что-то новое, непривычное. Люблю ее, как никого никогда.
Иначе. По-настоящему.
Не знаю, что делать со своими вспыхнувшими чувствами — и топлю их в поцелуе.